Воспоминания о привязанности.

      Питер готов был следовать за Старком. Всегда. Везде. Абсолютно. У него это почти получалось, но Тони никогда не хотел его брать на особо опасные задания. Поэтому Паркер едва не задыхался от собственной беспомощности. Он не был рядом с Энтони и ему казалось, что его воздух, солнце, смысл жизни — целый мир уходят вместе с ним.       Когда Железный Человек отправляется на очередную миссию, юноша пробирается в комнату гения, падает на кровать и зарывается носом в подушки. Они всегда пахнут знакомо: смесь дорогого алкоголя, одеколона, сигарет и тела Тони. Паркер впитал этот запах за месяцы наблюдения. Он давно прокрадывался в спальню миллиардера ночами, чтобы вслушаться в такое родное дыхание, наблюдать, смотреть, любоваться, просто быть рядом.       Сам он понимал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Он нуждался в этом. Больше чем в костюме. Больше чем в кислороде. Больше чем во всём.       И всегда слышится бархатный хрипловатый голос, который ласково зовёт: — Малыш. Паучок, ты в порядке?       Раз за разом вспоминаются внимательные карие глаза, от которых не ускользнёт ничего: будь то восхищение, радость или возбуждение. От пронзающего взгляда миллиардера никогда не могли скрыться ни малейшая деталь, особенно когда наблюдал, как танцует для него Паркер. Особенно, когда он нарочито медленно стягивал с себя чёрную шёлковую рубашку плейбоя, полностью обнажаясь перед ним.       Каждый раз всплывают в памяти эти сильные руки, которые так бережно его обнимают, поддерживая, давая надежду, и мгновенно руша её на части, оставляя в безопасности. Которые всегда с такой заботой обрабатывали порезы антисептиком, накладывали повязки. Пальцы которые почти невесомо касались позвоночника, заставляя волоски подняться словно наэлектризованные. Ладони, которые чересчур по-свойски скользили по члену Питера, заставляя его сходить с ума.       Вспоминаются эти губы, которые всегда незаметно кривятся, от финикового пирога тёти Мэй. Которые легко, почти неощутимо целуют плечо. Которые всегда нежно и яростно, отчаянно, горячо и мокро, напористо целуют неумело отвечающего парня.       Не уходит из головы, как гений обдаёт палящим дыханием шею Паркера, прикусывая нежную кожу. Как скользит язык по телу юноши, выводя замысловатые узоры вплоть до самого паха. Как Энтони без раздумий припадает к головке, играя сперва только по ней, а потом и вбирая весь член полностью.       Как развратно перед миллиардером лежит Паучок, раскрасневшийся, с разведёнными ногами и тем самым невинным преданным взглядом.       Как потрясающе тягуче Старк движется внутри Паркера, срываясь на бешеный ритм, нещадно сжимая ягодицы парня.       Как изгибается под Тони Питер, умоляя о большем, царапая его плечи и спину.       Как Энтони срывается от слишком пошлых стонов и с рыком кончает в Паучка.       Как заботливо его укрывают одеялом, словно Питер — самое большое сокровище на всей планете.       Как приятно просыпаться в объятиях Тони, когда он притягивает к себе не отпуская. И каждый раз, когда Энтони возвращается с заданий, уставший, потрёпанный, ласково треплет Питера по голове, вспоминается, что всего этого никогда не будет.