imperturbable.

      Жизнь Хэнка была чередой абсолютно одинаковых серых будней. Во всяком случае, до тех пор, пока в ней не появился Коннор. Сначала Хэнк был огорошен, потом в ярости, но прошла всего какая-то пара недель и он понял, что вот сейчас-то и настал пиздец.       В одно «прекрасное» утро лейтенант проснулся с каменным стояком. Осознание, от чего именно, ударило его под дых и заставило желание застрелиться удесятериться.       Дело в том, что ему снился… Коннор.       Хэнк действительно ненавидел андроидов после смерти сына, но, по прошествии стольких лет, его боль немного притупилась, он смирился (хотя часть него это яростно отрицала), а материл и поносил андроидов на чем свет стоит он скорее по привычке, в каком-то смысле, поддерживая свой устоявшийся образ.       Коннор действительно был хорош собой, это полицейский заметил еще тем утром (ну, хорошо, был уже почти полдень), когда он пришел в полицейский участок, а робот тихо–мирно дожидался его, сидя в этой дурацкой позе с руками, сложенными на коленках.       И вот теперь Хэнк окончательно понял, что Коннор ему нравится. Коннор был таким нечеловечески наивным, таким невозмутимым, таким невинным. Ровно настолько, сколько хватило Хэнку, чтобы завестись и захотеть совратить его. Несмотря на это, было понятно, что от машины нужной реакции добьешься вряд ли по ряду причин.       Коннор был андроидом, ответственно выполняющим свое главное предназначение — расследование преступлений. Он делает все, что для этого нужно, даже если многие считают это нелогичными решениями без пяти минут девианта. Но не Хэнк. Хэнк считает, что это ведро с болтами, несмотря на свой ангельский вид, может уделать хоть всех полицейских Детройта за раз. Вломиться в дом к напарнику посреди ночи? Пожалуйста! Облизать все улики на месте преступления? Нет проблем! С невинным лицом нахамить Гэвину Риду? Дайте два. «Это необходимо для расследования, Лейтенант». Хэнк был уверен, что это все часть его далекоидущего плана. Прекрасный умный сукин сын!       Лейтенант Андерсон чертыхнулся и запустил руку в трусы. «Всего лишь раз» — пообещал он себе.

***

      С каждым днем (хер с ним, с днем, с каждым часом) ситуация усугублялась: увидев несколько раз, как Коннор совершенно бесстыже сует свои потрясающие длинные пальцы в рот, а затем, как быстро расправляется с противниками своими выверенными до миллиметра и милисекунды автоматическими движениями… Черт, та погоня за голубиным девиантом до сих пор не выходит из его головы. …Хорошо, давайте просто признаем — Хэнк был в абсолютном восторге.       Честно говоря, он уже и забыл, что может чувствовать что-то, кроме усталости и злости. Когда лейтенант это понял, то сделал то, что в последнее время научился делать лучше всего — отталкивал Коннора от себя как можно дальше, открещиваясь от него всеми правдами и неправдами, чересчур сильно давая понять, как все андроиды в целом и Коннор в частности ему не нравятся. Однако, каждую ночь, все еще здравомыслящая часть Хэнка была вынуждена лицезреть больные фантазии старого извращенца Хэнка. В его снах Коннор был разным. Сначала собранным, затем похотливым. В одном из них он был секс-роботом из клуба «Рай», который бесстыдно ублажал Хэнка, в другом — Хэнк допрашивал Коннора с пристрастием, используя нестандартные методы (Хэнк оочень старался).       Андерсон буквально ненавидел себя за то, что вечерами дрочит на андроида, что на деле об убийстве смотрит не на трупы, а на идеальную пластиковую задницу, но каждое утро перед работой, знание, что он увидит Коннора, будто бы успокаивало его.

***

      Сначала все ограничивалось дрочкой дома под покровом ночи, но как-то раз у Хэнка встал прямо посреди участка, когда он услышал голос: — Я подчиняюсь только Лейтенанту Андерсону. Ядовитое шипение означало присутствие Рида в непосредственной близости от его Коннора. Хэнк, конечно, разозлился, но эта фраза буквально впилась в его мозг и заставила все 4 литра крови прилить в определенное место. Думается, так яростно в туалете полицейского департамента еще никто не дрочил.

***

      Прошел где-то месяц с начала их работы, а Хэнк уже, по ощущениям, стер себе ладони в мясо. Иногда он сам удивлялся, как в его возрасте такое в принципе было возможно. У него так часто не стояло даже в 16. Черт. Дома, в участке, в кабинете Фаулера, в буфете за чашкой кофе, за зеркалом в комнате допросов… Его тело могло подвести его где угодно в любой даже очень неподходящий момент. Достаточно было просто ненароком взглянуть на прямую спину, в недоумении приподнятые брови, слегка приподнятый уголок губ или аппетитную з… Впрочем, вы поняли.       И самое смешное, что Коннор, похоже, знал об этом, а если и не знал, то уж точно начал догадываться. Высокоточное оборудование, встроенное в его, наверняка потрясающее, тело, точно должно было регистрировать и неровное дыхание и частый пульс напарника. «Не дай бог у него там тепловизор» — подумал Хэнк однажды.       Коннор наверняка знал, знал и ничего не делал. Хотя, что он мог сделать? Пожаловаться Фаулеру? Попросить у него адекватного напарника вместо этого извращенца? Отправить отчет в Киберлайф? Такие перспективы Хэнка, конечно, пугали, но его члену, кажется не было до этого никакого дела и он упрямо стоял даже в морге.

***

      Этим вечером все было довольно тихо — преступники решили не портить теплый осенний день своими злодеяниями, андроиды не сходили с ума и не становились девиантами. Все как будто решили сделать передышку перед новым днем. Вечер был на удивление жарким и солнечным для середины осени. Настолько, что Фаулер буквально разогнал всех, кроме ночной смены, по домам. Даже Гэвин пребывал в миролюбивом расположении духа и перед тем, как уйти, всего лишь фыркнул вслед Хэнку с Коннором. — Удивительно, Рид даже не нахамил напоследок. Это поэтому погода такая хорошая или наоборот? — хмыкнул Хэнк. — Действительно, — отозвался Коннор, — Лейтенант, я бы хотел поговорить с вами… Андерсен почувствовал — вот оно. Он буквально наяву ощутил, как запахло жареным. Сердце человека ухнуло вниз. — Знаешь, Коннор, сегодня такой хороший вечер и... В общем, у меня еще были планы и я спешу, поэтому… давай потом поговорим, хорошо? Не дожидаясь ответа, полицейский подчеркнуто суетливо запихнул в карман что-то со стола и потопал к выходу, пытаясь выдать реальное беспокойство за спешку.

***

      Планов у лейтенанта, конечно, не было, поэтому несколько часов спустя Хэнк убивал время, смотря зомбоящик и почесывая Сумо за ухом. Все его тело обуяла какая-то текучая расслабленность и лень. Наверное, впервые за долгое время. Все это длилось недолго — пока не раздался звонок в дверь. На секунду у него в голове пронеслась мысль не открывать. Это, конечно, было глупо, ведь тот, кто стоял за дверью, услышал работающий телевизор и понял, что хозяин дома. Раздался более долгий и еще более раздражающий звон. — Лейтенант Андерсон? Ну конечно.       Хэнк до последнего надеялся, что это разносчик пиццы ошибся адресом. Что ж, давно пора было привыкнуть, что ничего не случается так, как он хочет. Хэнк вздохнул и встал. Раздался еще один жутко громкий звонок в дверь. — Да иду я, пластиковый ублюдок, хватит трезвонить! Трель мгновенно стихла. Хэнк пробубнил себе под нос что-то похожее на «Как же вы блять заебали» и распахнул дверь. В вечерних сумерках стоял Коннор. — Лейтенант, — поприветствовал андроид-детектив, — я не помешал? — Как же. Ну, проходи, коли приперся. Надеюсь, произошло, как минимум, тройное убийство. Что ж, Хэнк действительно надеялся. — Нет, Лейтенант, я пришел по личному вопросу.       Надежды не оправдались. Полицейский давно понял, что этот момент настанет, но случилось это все равно слишком скоро и внезапно. Хэнк уже был морально готов потерять и честь и работу, но, черт, не хотелось терять возможность видеть Коннора. Не хотелось ругаться с ним, не хотелось, чтобы у Коннора был другой напарник, молодой, статный. Не хотелось, чтобы этот напарник имел возможность сделать с Коннором то, чего не мог Хэнк. Блять. Они прошли на кухню. — Лейтенант? Разрешите говорить прямо? — Да, я… Говори. — Я заметил с вашей стороны некоторую, — он сделал секундную паузу, — заинтересованность. Хэнк знал, что он это скажет, но все равно поперхнулся. — Это отрицательно сказывается на вашей работоспособности. Эффективность упала на 30%. — Да? Ну так почему ты не попросишь другого, незаинтересованного напарника? — Хэнк сердито скрестил руки на груди. — В этом нет необходимости. Я здесь, чтобы предложить Вам альтернативу, — с этими словами андроид направился прямиком в гостиную и встал напротив дивана, — идете?       Хэнк настороженно пошел за ним. — Присаживайтесь. — Что ты...?       Коннор мягко подтолкнул его к дивану, не давая договорить, легко нажимая напарнику на грудь, заставляя сесть. — Единственный способ избавиться от искушения — поддаться ему, как говорят люди. Я окажу вам услугу.       Все это время Хэнк просто был в ступоре и поэтому, о какой услуге идет речь, понял со второго раза. Понял, и начал сопротивляться. — Ты из своего механического ума выжил?! Не боишься, что тебя разберут на запчасти за такое?! А ну, отойди от меня нахер! — Помимо того, что я полностью исправен, страх мне незнаком, потому что я машина. К тому же, сейчас я напрямую следую своей программе. Не дергайтесь, Лейтенант, иначе мне придется применить силу.       Хэнк буквально застыл, а потом послал все к собачьим чертям и решил — будь, что будет. — Меня уволят, — прохрипел уже возбужденный мужчина, — если кто-нибудь узнает — меня уволят. — Верно, «если».       Андроид медленно раздвинул ноги Хэнка и плавно опустился между ними, наклонив голову, анализируя. Хэнк же не мог перестать смотреть. Сосредоточенность в глазах Коннора, плавность его движений, прикосновения его рук с бедрам, все это заставляло член болезненно пульсировать, упираясь в ширинку поношенных джинсов. Казалось, у Хэнка появилось второе сердце — одно стучало в паху, другое — в горле.       Коннор приблизился, тщательно сканируя состояние партнера, регистрируя показатели. Его пальцы пробежали вверх по бедру мужчины и несильно сжали его член прямо через штаны. — Чего ты, блять, ждешь? — зашипел Хэнк, уже полностью сдавшийся. Казалось, андроид усмехнулся. Он быстро, но как-то плавно расстегнул пуговицу, затем молнию, запустил руку в трусы и высвободил колом стоящий член. Провел по нему рукой пару раз, собирая с головки естественную смазку, растирая ее по всей длине и сказал: — Извините, Лейтенант, я не знаю как вы предпочитаете. Вам стоит направлять меня. — Да похрен, давай уже! — прохрипел Хэнк, тяжело дыша. Никогда еще обращение по званию так не заводило его, как сейчас. Впрочем, его возбуждало все, что связано с Коннором.       Коннор едва заметно кивнул, наклонился и лизнул головку на пробу, а через секунду взял сразу на всю длину («Блять, у них же нет рвотного рефлекса» — мелькнуло на краю сознания мужчины), начиная усердно сосать, помогая себе рукой. Рот Коннора стал для Хэнка ебаным восьмым чудом света. Губы андроида без особых усилий растягивались в идеальную «о» вокруг его члена, мягко обхватывая, даря наслаждение и да, он был чертовски жарким и влажным для какой-то машины. На губах Коннора блестела его смазка и это заставляло Хэнка возбуждаться еще сильнее.       Хэнк еле слышно простонал и вцепился рукой в волосы андроида. Те оказались на удивление мягкими. В очередной раз приняв член на всю длину, Коннор поднял взгляд на лицо лейтенанта, вероятно, чтобы удостовериться, что он все делает правильно. Но блять, это смотрелось так пошло, что Хэнк почти кончил. Зрительный контакт отнюдь не способствовал сохранению и так не железной выдержки лейтенанта Андерсона. Коннор, такой покорный, но, тем не менее, невозмутимый, будто изучающий очередное дело, с членом Хэнка в своем греховном рту.       Все было, конечно, восхитительно, но слишком медленно. Коннор облизывал, посасывал и работал языком как заправская шлюха. Подчиняясь секундному порыву, Хэнк вцепился в волосы андроида еще сильнее, и начал насаживать его на свой член в каком-то животном ритме. Любой человек бы уже начал задыхаться, но Коннор не был человеком и вполне себе легко принимал внушительный половой орган до самого конца, каждый раз упираясь носом в лобок. Хэнк же, несмотря на всю свою выдержку, быстро приближался к краю... и тут Коннор отстранился, пережав основание члена рукой. — Не так быстро, Лейтенант, — Хэнку показалось или он и правда ухмыльнулся? В темноте, освещаемой лишь тусклым светом работающего телевизора, было не разобрать, — кстати, можете кончить в мой рот, — сказал он и провел языком по всему члену, собирая слюну и смазку.       Хэнк хотел сострить, но подавился вдохом, когда горло Коннора слегка завибрировало. А еще, тот не переставал двигать языком. Мужчина вцепился в подлокотник так, что костяшки пальцев побелели. Долго он не продержался, да господи, кто угодно бы не продержался! И с хриплым стоном спустил прямо в горло этому невозможному андроиду.       Коннор отстранился, собирая с уголка губ белесую жидкость и слизывая ее с пальцев. Он не делал этого специально, чтобы соблазнить, но выглядело это настолько похабно, что член Хэнка снова заинтересованно дернулся, требуя продолжения. — Вам стоит меньше пить, Лейтенант, ваш организм в критическом состоянии. Хэнк посмотрел на него со странным блеском в глазах, со смесью неверия, возмущения и благоговения на лице.       Коннор, не спеша, снял свой пиджак, затем галстук, и медленными движениями начал расстегивать пуговицы рубашки. И все это снова с таким видом, будто он каждый день приходит к напарнику домой раздеваться. — Какого черта ты творишь? — произнес Хэнк, уже более или менее пришедший в себя. — По статистике, людям вашего пола и возраста, требуется в среднем 2 акта эякуляции для полного удовлетворения. Это не верно? — андроид замер, ожидая ответа.       Хэнка как будто оглушили. Он разрывался между здравым смыслом, желанием не злоупотреблять ситуацией, и тем, чтобы «полностью удовлетворить» себя. Скорее всего, больше такой возможности у него не будет, поэтому Хэнк жадно посмотрел на оголившийся участок бледной синтетической ("Это высокотехнологичный биоматериал, Лейтенант») кожи андроида и приказал: — Раздевайся.       Коннор аккуратно снял с себя оставшиеся вещи. Кстати, оказалось, что андроиды не носят нижнего белья, теперь Хэнк вообще не сможет спать. Коннор стоял и бесстыже позволял мужчине разглядывать его. Его подтянутое, абсолютно гладкое, безволосое тело с бледной кожей и россыпью родинок на ней заставляло сердце лейтенанта биться чаще, а член — твердеть. «Блять!» — подумал он. — В спальню, — прохрипел Хэнк.       Коннор безмолвно подчинился. Когда он развернулся, у Хэнка чуть не случился сердечный приступ.       Черт, эта задница.       Зачем Киберлайф сделали детектива таким идеальным, таким возбуждающим? Из-за чьей дерьмовой шутки Хэнк вынужден теперь возбуждаться каждый раз, когда просто взглянет на этого демона?       Коннор даже не успел дойти до двери спальни, как мужчина буквально накинулся на него, прижав к стене. Хэнк беспорядочно водил руками по его телу, прикусывал шею, зарывался носом в волосы и тяжело дышал. Коннор, наверняка скачав через секретную сеть Киберлайф программу проститутки, прижимался ближе к Хэнку, терся своей невозможной задницей о пах лейтенанта и вздрагивал при каждом укусе. — Тебе нравится, Коннор? Скажи, что тебе нравится. — Мне нравится, — покорно ответил робот.       И если Хэнк дышал неровно и говорил хрипло, то Коннор произнес это своим обычным ровным голосом. Как будто Хэнк и Коннор пошли выбирать занавески, подходящие к ковру, это был сотый по счету магазин и тысячные по счету шторы и Коннор уже был готов на все, лишь бы закончить эту пытку. Хэнк понимал, что Коннор не виноват, но все равно разозлился. — Ты вообще что-нибудь чувствуешь? Или тебе по программе положено так отвечать? — прорычал Хэнк. — Мои сенсоры регистрируют внешнее воздействие, если вы об этом, Лейтенант. Я могу включить программу вербального выражения, чтобы… — Так включай, черт тебя дери! — на самом деле Хэнк вообще ничего не понял, из того, что сказал Коннор, потому что был слишком возбужден.       Мужчина развернул напарника лицом к себе и впился губами в его рот с той ожесточенной страстью, которая присуща человеку, который добрался до того, чего хотел больше всего на свете. Он исследовал рот, пытаясь запомнить его, обводил языком кромку идеальных зубов и нёбо. И тут случилось нечто неожиданное для Хэнка — Коннор вдруг прильнул к нему еще ближе, обвил руками его шею и активно начал целовать в ответ. Хэнк был поражен и слишком легко отдал инициативу, чувствуя, как Коннор покусывает его нижнюю губу и тут же зализывает ее.       Хэнк пинком распахнул дверь в спальню, подхватил Коннора под ягодицы, заставив обвить себя ногами, прошел буквально пару метров до кровати и резко опустился на нее. «Нихера он не из пластика, — подумал Хэнк, — тут по меньшей мере килограмм 100!»       Впрочем, эта мысль быстро улетучилась.       При виде ЕГО Коннора, лежащего на ЕГО кровати в таком блядском виде, во рту Хэнка пересохло. Растрепанный, с приоткрытым влажным ртом, с разведенными ногами и вставшим членом, лежал и ждал его. На секунду Хэнк разрешил себе подумать о том, что Коннор делает это не потому, что ему нужно раскрыть дело и ему нужен работоспособный напарник, а потому что он хочет Хэнка. В груди неприятно кольнуло.       На теле Коннора залегли тени, очерчивая ненастоящие, и оттого идеальные, мышцы. Его тело будто светилось в свете уличного фонаря, хотя тот и был довольно тусклым. Мужчина невольно залюбовался. — Все в порядке, Лейтенант? Я сделал что-то не так? — Сейчас зови меня Хэнк. — Хорошо, Хэнк. Так и будешь смотреть или все же трахнешь меня?       Тут лейтенант Андерсон действительно опешил, но через секунду его прошило волной возбуждения. У него будто бы открылось второе дыхание, он снова налетел на Коннора с поцелуями. Лейтенант хотел заклеймить Коннора, хотел, чтобы этот совершенный механизм принадлежал лишь ему, но тут же с сожалением отметил, что на бледной коже не остается следов.       Он спускался поцелуями ниже, по линии челюсти, шее, по бледным ключицам. Коннор шумно дышал и цеплялся за него как утопающий, иногда ощущения для Хэнка были не очень приятными, но оно того стоило. Наконец, он добрался до сосков, обвел один языком и втянул в рот, начиная прикусывать и посасывать, при этом не забывая играть со вторым пальцами.       Сверху раздался робкий еле слышный стон, Хэнк поднял глаза — Коннор лежал, закусив губу и тихо постанывая. Тогда мужчина опустил руку ниже, не переставая ласкать сосок, сжал твердый член андроида. Зачем он вообще роботу, Хэнк предпочитал не думать. Он несколько раз провел по стволу, собирая выступившую липкую смазку. Пока Хэнк ласкал и выцеловывал каждую впадинку на совершенном теле Коннора, его рука потянулась ниже, пока не коснулась сжатого колечка мышц.       В перерывах между стонами Коннор прошептал: — Мне не нужна подготовка, лейтенант. — Заткнись, — просто ответил Хэнк. И на пробу ввел фалангу одного пальца.       Дырка Коннора была уже влажной и буквально засасывала его. Хэнк в очередной раз мысленно послал все нахер. — Такой жадный, — произнес он почти нежно. — Кажется… я сказал Вам трахнуть меня. Давайте, я весь ваш.       От этих слов и тона, которым они были произнесены, Хэнк буквально озверел, он за мгновение стянул с себя штаны и бросил их, предположительно, в сторону шкафа. Увлекшись, он только сейчас заметил, что его член все это время болезненно пульсировал. Он порывисто схватил ноги Коннора и развел их. Да уж, растяжка у этих пластиковых кукол, что надо, но этим он насладится в другой раз. «Если тебя не уволят и не посадят, конечно...» — пропел внутренний голос. Хэнк приказал ему заткнуться.       Мужчина слишком долго мечтал об этом, к тому же, андроиды не чувствуют боли, поэтому он позволил себе войти одним слитным движением до конца. Коннор бесстыдно громко застонал. Хэнк стиснул зубы и замер, чтобы не кончить от одного только этого звука.       Вот же шлюха, а на людях такой милый и невинный!       Внутри андроида было влажно, узко, невероятно горячо и, черт возьми, так правильно.       Коннор обвил его своими длинными идеальными ногами и ударил по пояснице пяткой, мол, двигайся уже. Хэнк начал как-то по-звериному быстро и жестко вколачиваться в Коннора, так, что тот проезжался по выцветшим простыням, иногда задевая макушкой спинку кровати, и при этом безобразно пошло стонал и подмахивал Хэнку, цепляясь за эти же самые простыни и напрочь сминая их.       У человека через минуту такой гонки свело мышцы бедер, но он не обратил на это много внимания. Черт знает, как Коннор это понял, а может ему просто надоело лежать. Мы никогда не узнаем.       Он одним молниеносным движением перевернул Хэнка, тот рухнул на спину. Коннор грациозно перекинул через него ногу, садясь мужчине на бедра. Он совершенно непристойно взял член Хэнка в руку, провел по нему и направил в себя, подаваясь навстречу. — Кажется, вы устали, лейтенант — поддразнил он.       Хэнк смог только глухо простонать и положить руки на бока андроида, рывком насаживая на себя до конца. Коннор снова бесстыдно по-блядски простонал и запрокинул голову. Казалось, он испытывает даже большее удовольствие, чем тот, кто хотел этого так долго. А через секунду он начал двигаться. Его движения были отточеными, быстрыми, плавными и ритмичными. Он насаживался на член Хэнка с такой самоотдачей, будто в этом и было его изначальное предназначение. Его стоны ласкали слух Хэнку и, наверное, еще половине улицы.       Несколько минут его дикой «скачки» довели Хэнка до предела и он кончил внутрь, не спросив перед этим ехидно, не закоротит ли механизм.       Коннор провел по своему члену рукой несколько раз и выгнулся, кончая. Совсем как человек. Эта картина — Коннор дрочит себе, сидя на еще немного твердом члене Хэнка — лейтенант вряд ли когда-нибудь ее забудет, хотя он увидел сегодня много чего, на что будет яростно мастурбировать одиноким темными ночами.       Тем временем, Коннор уже слез с него и вышел. Хэнк молча лежал на кровати, раскинув руки в стороны, и, очевидно, был выжат как лимон. Через минуту в дверном проеме появился андроид, так по-шлюшьи стонавший на крупном члене напарника некоторое время назад и так невинно и невозмутимо смотревший сейчас. «За все это время его сраный диод ни разу даже желтым не мигнул, пластиковый уебок» — подумал Хэнк. — Я завел ваш будильник на 6:30 утра. Надеюсь увидеть вас в участке в 8, лейтенант, — произнес он, поправляя галстук.       Хэнк не ответил. — Поступило сообщение о нападении. Надеюсь, завтра вы будете в рабочем настроении, — Андерсон прикрыл глаза и невесело рассмеялся, — Доброй ночи, лейтенант. Если раскроем это дело за несколько дней, я окажу вам еще пару услуг.       Хэнк широко распахнул глаза и даже приподнялся на кровати, но в тишине ночи уже хлопнула входная дверь.