Путь от замка до виноградника

Я не могу знать: появился он в самом начале времён, или же он был всегда. Но одно я знаю точно — он наш мастер, он сделал нас для забавы, мы игрушки в его тёмных, холодных, необъятных руках… Он идёт к нам, чтобы уничтожить свои неудавшиеся творения. Он сотрёт всю память о нас. Он построит новый, лучший мир на наших костях, и имя этому творцу — Феребрис.

-последние слова Энебрука

— Сомкнуть строй, оружие наготове! — громко скомандовал король Карл IV, создавая ощущение, что команда должна напугать стены самого неприступного, огромного города в Грейтланде — Августграда, столица доживающей последние часы Августовской империи. Этот город считался чудом не только архитектуры, так как город единственный в своем роде имел два уровня, но и чудом оборонительных сооружений. «Конечно же, все эти заслуги считались чудом до сегодняшнего дня» — подумал Том Вулт, капитан личной гвардии короля, крепко держа в правой руке меч, пока шел рядом с королем и разглядывал величественные каменные стены города, ожидая от них какого-то подвоха. Том боялся не того, что внезапно со стен на армию польется дождь из стрел, наоборот, это было бы каким-то слишком скучным действием врага, будто абстрактный полководец за стенами сидел и читал книги про оборону, последовательно отдавая приказы предложенные автором — совсем нет, он боялся той нависшей тишины, которая сопровождала армию сначала штурма: на стенах только висят порванные, подпаленные красные гербы с золотым солнцем и буквой «А» в нем, а в раздробленных от выстрелов баллист воротах с золотыми узорами не было никакой линии обороны, даже баррикады никто не выставлял. У Тома было чувство, что сам город затаил дыхание, чтобы не спугнуть добычу на пути к ловушке. Капитан украдкой посмотрел на лицо своего короля, ища в нем уверенность, что этот город не станет их могилами, что после убийства Августа эта долгая и мучительная война подойдет к концу. Он провел взглядом от густой темно-коричневой бороды до синих уставших глаз, которые в тоже время были наполнены решимостью. Томас отвел взгляд вперед и улыбнулся: «Не подобает королю быть таким заросшим и усталым, хотя… мне бы не мешало тоже таким не быть» — эта мысль невольно натолкнуло его на размышления о слишком большой продолжительности войны. Ему хотелось думать, что эта последняя его битва, после которой он бросит меч на голую, пропитанную кровью землю и просто ляжет, прикроет глаза, подумает о том, что он выжил и смог защитить своего друга — Карла… Первая линия алых воинов-мечников королевства Багряного клена, входящая в состав армии Союза рас Грейтленда, прошла ворота и направилась по главное улице к Летнему замку, чьи высокие, острые и худые башни из-под свинцовых туч смотрели как в город с пяти сторон входят рои клопов: армии людей, дворфов, орков и лудефов. Несмотря на общего врага: живых мертвецов — между этими расами всегда были напряженные отношения, а особенно у лудефов — расы человекообразных зверей-волков с серо-лиловым цветом кожи, чью волю и разум контролировал мастер темных сил, Люциус Куинтус. Если остальные жители Великих земель просто ненавидели друг друга, то лудефов презирали за их уродство и темное происхождение, с Люциусом стали сотрудничать только потому, что его твари показали лучшие результаты в борьбе с армией мертвых, даже церковь Святого огня не могла похвастаться таким быстрым наступлением в стан врага. Но ненависть немного притупилась, когда смертные смогли уничтожить паутину и окружить паука — Августа. Остался один массивный, точный удар и, когда-то великая империя, колыбель человеческой цивилизации, а ныне лишь мертвое эхо золотых времен канет в лету истории. — Ваше величество, как думаете, Август будет ждать нас в своем логове? — обращаясь к королю, Том указал на Летний замок кивком головы, пристально наблюдая за домами верхнего уровня города и улочками, незаметно примыкающие к главной дороге. — Или же мы не обойдемся без сюрпризов? — Том, во-первых, прекрати свои любезности в самый разгар наступления, — недовольно и резко отрезал Карл, осматривая руины зданий, удивляясь мощи дворфских мортир и пушек. — А во-вторых, война с императором показала, что его ум превосходит все светлые головы Грейтленда, а в подлости с ним может сравниться только Люциус, хотя для Августа слово честь еще не стало пустым звуком. — Можно ли назвать честным того человека, у которого даже сама смерть является лишь инструментом, мой король? — последние слова Томас подчеркнул, как издевку, подколол короля, чтобы тот не терял настроя. Оба воина шли вместе с королевской гвардией в голове штурмующей колонны, сразу же за первой линией, несмотря на все протесты Вулта, чьи прямые обязанности были забота об безопасности короля, Карл считал, что в битве он должен находиться в самом ее эпицентре, ведь только здесь нет различия между королем и обыкновенным солдатом, когда на кону стоит победа, тем самым он воодушевлял своих бравых воинов. Когда авангард прошел половину пути до центра города, лучники заняли стены, а задние ряды останавливались около врат, тем самым прикрывая отступления остальной колонны. Чем ближе подходила армия, тем больше им небо закрывал Летний замок — выглядел он устрашающе: былые лучезарно-белые каменные стены превратились в серые обшарпанные камни, в них манящей тьмой красовались бездонные дыры, несколько высоких худых башен обвалились, оставляя неприятные и острые края, будто их ударили, как бутылку дорогого вина многовековой выдержки об твердую поверхность, а в местах, откуда лились водопады воды, заросли серо-зеленым плющом. Взрыв. Еще один. Уже три или четыре… а может пять? А теперь уже их нельзя сосчитать… Вся столица начала полыхать огнем, отторгая армию миротворцев, в звуках пылания языков пламени можно было услышать громкий, звонкий и яркий хохот императора Августа. Пыль ослепляла солдат, под их ногами рвалась и вставала на дыбы земля, откидывая и разрывая их в разные стороны. Многоэтажные каменные дома падали на людей, погребая их под себя, забирая их с собой в могилу — раз я не живу, так и ты умри же, смертный… Тома и Карла отбросило взрывной волной в разные стороны. Они оба упали. Чудом не задело, но оглушило. Мгновения капитан рефлекторно прижимался, пытаясь поймать и услышать свои мысли в этом хаосе. Острый, колющий звук глубоко проникал в его уши, а глаза резало от едкой и сыпучей пыли. Вулт уперся об землю коленями и руками, а его легкие латы стали для него непосильно тяжелым грузом. Была одна попытка встать — она удачная. Том поднимается и, немного пошатываясь, протирает глаза от пыли. Уши начинают медленно откладывать. Крики, рвущие глотки. Звук взрывов и нервных, дрожащих, истошных криков солдат не давал прийти в себя Томасу. Он открывает глаза. Коротко провел глазами по улице, хотя ему казалось, что он смотрел долгие часы на нее. Капитан инстинктивно шагает, приседая, к ближайшему дому, пытаясь разглядеть в этом хаосе короля: горящие солдаты от боли быстро начинали бегать, но спотыкались об свои же ноги, бьются об землю и корчатся от пламени, вот безногий, ломая свои зубы от боли карабкается в никуда. Где король? Клубни пыли поднимались мелкими вихрями, вынося солдат с улиц. Где король? Камни отрывались от домов и громко падали на землю, усыпляя мужчин, которым не повезло. Где король? Яркие багровые с золотыми вкраплениями доспехи показались из-под трупа. Королю повезло, его подданный стал жертвой горящих осколков. Томас, завидев короля, незамедлительно направился к нему, в то же время король пытался скинуть с себя неживого солдата. Но внезапно ногу капитана обхватывает костяная рука, появившиеся из-под земли… Вулт открывает мокрые от пота глаза, громко дыша.