Реальность?

      Ступать по странной металлической сетке, что еле ощутимо вибрировала, было непривычно. Казалось, что она промнется под ногами. Но он, трехметровый дядя, здесь прошел, а мне-то чего бояться? И все же, шла я медленно, в который раз рассматривая трубки, по которым струится светящаяся жидкость, и обшивку коридора. Он говорил, что корабль небольшой, но… стоило мне его увидеть, коленки подкосились. А когда инопланетянин появился в открытом шлюзе, и что-то крича, протянул руку, мурашки побежали по телу. Решение нужно было принять быстро, а в голове было столько противоречивых мыслей, что отбросив к херам всю логику, я пружинистой походкой, перескакивая с ноги на ногу, прыгнула на корабль. Сердечко билось как бешеное, а когда в корабль запустили несколько самонаводящихся ракет, оно превратилось в гидравлический насос. Зеленокожий вовремя включил щиты и смог справиться с ситуацией. Но, только когда мы оказались на орбите Земли, он сказал мне, что не сможет вернуть меня обратно. Девяносто процентов вероятности, что корабль собьют, и мы оба погибнем. Его глаза сделались совсем большими, пока я истерично перед ним выступала, пытаясь вбить в лишенную морали башку, что тот украл меня. Так может не зря говорят, что зеленые человечки забирают людей на опыты? Зеленый человечек ждал, пока меня отпустит, и только потом проговорил, что я ему буду за это благодарна. Сказал он это так тихо, что я не поверила. Бесит это его безразличие к моей тушке и психическому состоянию. Я ведь могла не подниматься на борт, а смотреть за улепетывающим от ракет корабликом. Перспектива быть пойманной чуваками в мешковатых костюмах из небезызвестной зоны 51 не казалась мне привлекательной. А теперь правоохранительные органы сочтут пропавшей без вести - родители с ума сойдут. Но… что сделано, то сделано.       Голубой шарик уже давно скрылся в темноте космоса. Только солнце светило ярче других звезд - теперь оно размером с детское колечко. Шура говорит, что лететь до его планеты на гипер-скорости, которая и не снилась земным светилам кораблестроение, три недели и два дня по их времяисчислению. Шура… это я его так прозвала, уж слишком замудреное имечко: Хашура Нуршор. Сначала иноземник противился, говоря, что так нельзя, его имя – его честь, и бла-бла. Как же меня бесило, когда он обращался ко мне – человек. Я его от смерти спасла, а он неблагодарный! Применив мою тактику выхватывания понятного слова из непонятного имени, он начал называть меня Ника, потому что не может произнести длиннющее, сложно сочетаемое по слогам – Ве-ро-ни-ка. Гад понимал, все, что я говорила, но сам говорил с трудом, так как всю свою жизнь пользовался чудом тахорийской техники – универсальным переводчиком, который облегчил жизнь в галактиках многим расам. В общем, так и приросло ко мне «Ника», хотя я не любила эту версию моего имени.       Всегда хотела назвать Шуру ящером, потому что кожа у него была соответствующей. Зеленовато-оливковая. Да и очень странные отростки на сгибах конечностей, кроме кистей и ступней, которые по моему мнению, очень мешали. Строение тела такое же, как человеческое. Две пары ключиц, намекали на то, что возможно у этого вида когда-то было две пары рук или даже крылья. Черные жесткие, как солома волосы, стоят торчком. Лицо почти как человеческое, только глаза огромные, яблоки темно-серые, губы тонкие, нос прямой и без переносицы, вообще. На углу челюсти тоже отростки. Однажды, когда пришлось вытаскивать из него кусок металла, и он стиснул зубы, заметила, что это вовсе не зубы, а клыки. Уши как у эльфов, но не очень длинные. На надбровных дугах нет волос, да и вообще на теле нет волос. Да, пришлось как-то смотреть на него, пока тот валялся нагишом, пытаясь проснуться после счастливого спасения. Однако не до эротики было.       Шура застал меня у иллюминатора за бесцельным наблюдением перемигивающихся звезд и тихо-тихо присел на странную штуку, на которой сидела я. Прямоугольная металлическая херня, с вплавленными металлическими пластинами, под которыми были прикручены лампы голубоватого цвета. Вообще на корабле темно, тахоро походу свет не жалуют. Он посмотрел на меня своими огромными голубыми глазищами и его зрачок стал немного больше. Сидит пришелец ровно, не сутулясь, от того моя фигура смотрелась маленькой и скрюченной. Вообще он, как по мне, очень даже ничего. И нисколько я не извращенка. Выдохнув, я сонно потираю глаза. И что дальше? Он меня, что ли насовсем заберет на свою планету?       Этот пиздюк напугал меня до усрачки, когда у нас случился ментальный контакт. Первый и последний раз, но тогда он оправдал это тем, что нужно было считать нервную систему и понять, на каком языке я говорю и какие жесты я могу посчитать за проявление агрессии, чтобы максимально спокойно вести себя, не вызывая у меня паники. Я думала, что он высосал мне мозг, ментально. Я перестала чувствовать пространство и все, что с ним связано. Надеюсь, ему было стыдно, когда он признался, что это делать нужно только с обоюдного согласия. Но это уже после.       До сих пор осторожничает. Я уже привыкла к тому, что на его лице не выражается никакая эмоция, хотя я знаю, что его лицевые мышцы способны на большее. Только по размеру зрачков понимаю, что у него там с чувствами. Тут уж все как у кошек.       За время полета, который по моим подсчетам, длился почти два дня, Шура только разъяснил мне все нюансы некоторых кают корабля и решил, что я девочка большая, сама справлюсь. Девочка-то я большая, только напуганная и сбита с толку. Я все еще не знаю, правильно ли я поступила. Может, не нужно было бежать к упавшему «метеориту» сломя голову в тот день? Помер бы Шура! Или эти гады уфологи нашли его быстрее… Корабль-то быстро увезли.       Значить, как только Шура оставил меня одну и попросил какое-то время ему не мешать, я пошла исследовать корабль. Так как это единственная полностью уцелевшая часть, меня передергивало, когда я представляла его целиком. Как мало люди знают… обо всем! Медицинского отсека здесь нет, это очень плохо, а надо бы на родном оборудовании проверить состояние похитителя дев человеческих. Хоть тот и сказал, что в норме, не очень-то я ему верю. Посреди корабля находится кают-компания, с которой сразу можно выйти на мостик. Здесь стоят такие же странные диваны, на котором сижу сейчас, только пошире. Освещения почти нет. Шура сказал, что тахоро хорошо видят в темноте даже при маленьком источнике света. Но. Я. Блять. Не. Вижу. Дальше две каюты, одна из которых досталась мне, а между ними корабельная душевая. Кроватью служит все тот же глухо мерцающий металлический прямоугольник с тонким матрацем и подушкой-докимакурой, только серого цвета без аниме-няшки. Здесь же я нашла свое пушистое одеялко, что Шура уволок из отчего дома. То бишь моего. В его каюту я не совалась, хоть он ничего об этом не сказал. Однако спускаться на нижние уровни запретил, так как там находятся все системы для поддержания работоспособности корабля. Если я по наитию ткну не туда, или залезу не в ту трубу, то все – досвидули. То место, где сейчас находимся мы – коридор, опоясывающий кают-компанию. Огромные окна, которые я назвала иллюминаторами, явно из прочного стекла, иначе их бы так не оставили, или экранировали. Если бы корабль был цел, то здесь были бы и верхние уровни, и медотсеки не в единственном количестве. И кают куда больше. Я не знаю, каков был состав экипажа, но очень уж тут просторно. Спросить об этом не решаюсь даже сейчас. Не знаю, как он отреагирует, может, как всегда будет смотреть в пол и думать, провалится в воспоминания, пока не забудет о чем я спрашивала. Шура, как мне показалось, очень эмоциональный, хоть и скрывает это как может. Зачем? Вроде не первый день друг друга знаем, и, как я поняла, их раса очень даже контактирует с другими.       Разговор не клеился. Может потому, что нужно начать говорить? Ящерка, что было абсолютно неверным, но тут уж ничего поделать с собой не могу, смотрел на неизменяющийся пейзаж, иногда переводя взгляд на меня. Обычно, с людьми я взгляд отвожу, но с ним просто смотрю в его глаза. Эта привычка осталась с этапа знакомства, когда тот только пришел в себя и немного шарахался меня. Очень долго смотрел на меня, и я, чтобы не вызывать агрессию, чего быть не могло, делала то же самое. Он даже на Барсика пялился, пока тот не решался к нему близко подходить, распушив хвост, как у белки. Шура Барсика любил. Гладил его, подкармливал едой, которую я ему давала. Гаденыш спать с ним оставался. Ревность. Даже не знаю, кого к кому я ревновала. А Шура все молчит. Он всегда молчит, если я не начинаю говорить. Правда, я всегда говорила безумолку, так что возможности проверить, как долго он может играть в молчанку, не было. За два дня мне ни разу не удалось поспать, а я пыталась. Немножко колотит. Жажда приключений, и все такое. Я лечу на другую планету с инопланетянином на настоящем, мать его, космическом корабле! Как тут уснуть?! Потерла правый глаз, и, опустив взгляд вниз, начала рассматривать узоры на металлическом прямоугольнике. Может, в космосе тело чувствует себя по-другому, и потребность во сне не такая сильная, как на земной тверди? Однако, когда я начала клевать носом, Шура полностью переключился на меня. - Пора спать, Ника, - низким голосом с небольшой хрипотцой, пробормотал тахоро.       Голос его прозвучал как-то угрожающе, и немного поморгав, я испуганно отодвинулась от него. Поняв, что я еще не в царстве Морфея, пришлось спрыгнуть с седалища и, пошатнувшись, плавно съехать на пол. Шура подскочил, сел на корточки, и его отростки на коленках стали еще заметнее. Что-то я совсем херово себя чувствую. Зря медотсека нет, очень зря. Пришелец сгреб меня в охапку и понес через коридор в мою небольшую каюту. Да, я с ним носилась две недели, пока тот помирал, теперь пусть со мной немного повозится. Чем-то от него пахнет, еле уловимым, что у меня немного закружилась голова. Как-то уж совсем осторожно, будто я стеклянная, Шура уложил меня на твердую кровать. Когда я открыла глаза, то увидела только высокий худой силуэт, за которым тут же закрылась дверь.       Проснулась я от дурного сна. В каюте темно, хоть глаз выколи. Пусть я не ребенок, но от плохих снов мне становится страшно, иногда не могу заснуть всю оставшуюся ночь. Кровь похолодела, я боюсь пошевелиться, даже не помню, что снилось, но слезы почему-то выступили на глазах. Переборов себя, я вскочила с кровати и, выбежав в коридор, побежала на мостик через кают-компанию. Тут куда светлее, мне стало спокойнее. Я села в огромное удобное кресло, и уставилась на просторы открытого космоса. Звезд стало меньше. Подумав об этом немного, я вырубилась и спала сном младенца, пока тяжелая рука не тронула плечо. Я вздрогнула и зыркнула на только что проснувшегося Шуру. Он выглядел помятым, наверное, для него ночка была совсем хреновой. Инопланетянин открыл голокарту, подкорректировал маршрут, увеличил скорость полета и опустился в другое кресло. Молча мы просидели несколько часов. Я даже снова уснула на несколько минут. - А у нас топливо не кончится? – резко осенило меня. - Топливо? – тахоро обескуражено взглянул на меня. – У продвинутых рас есть альтернатива такому устаревшему виду энергии. - Поведай. - Темная энергия. Из-за ее огромной массы, масса любого корабля становится меньше, а чем меньше масса, тем быстрее его скорость. Во многом скорость зависит от искривления пространства из-за темной энергии… - Как в игре Mass… - не договорила я. - Нет. Там используется вымышленный… нулевой элемент. И очень странная, но удобная технология, - Шура глянул на меня. – Думаю, тебе кто-нибудь другой объяснит, почему мы движемся так быстро, я не настроен сейчас на обучение.       Меня передернуло. Темная материя, как термин, звучит так себе. Шура чуть приподнял уголки губ вверх, наверное, чувствует превосходство технологического прогресса своих соплеменников или просто пытается копировать человеческие эмоции. - То есть, мы летим к тебе домой? – Шура кивнул. – А обратно… никак? - Это будет сложно… Потом поговорим об этом.       Затаила на него обиду, пущай везет меня домой, после экскурсии. Все равно не понимаю, на кой черт ему сдался отсталый человечишка.

***

      Страшный сон снова вырвал меня из крепких рук Морфея. Я чуть было не закричала, но сдержалась, сжав в кулаке одеяло. Теперь из каюты было страшно выходить. Резко выбежать и нестись сломя голову на мостик, надеясь, что на одном из кресел восседает Шура. Как только я вышла в темный коридор, какие-то тени поползли по полу. Это мое воображение – внушала я себе. Но я все равно побежала и в кают-компании налетела-таки на пришельца. Зрачки у него сузились от испуга, он внимательно посмотрел на меня. Я сжалась в комок. Балда. Как это странно выглядит. Выслушав о моих хреновых снах, Шура проводил меня обратно до каюты и сел на край кровати. Я не хочу засыпать, мой организм, будто противится открывающимся перспективам. Хочу домой. Гладить Барсика. Видеть родителей. Даже по Максу и Ежику соскучилась. Комок у самого горла подступил неожиданно и не сумев сдержать слезы, я натянула одеяло на голову. Я всем телом почувствовала, как Шуре стало не по себе. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Он не уходит. Молча слушает, как я тихонько всхлипываю. Мне тоже стало не по себе. Раньше я при нем себе такого не позволяла, хотя мне было тяжело ухаживать за ним, да еще и прятать от посторонних глаз. Всегда думала, что я сильная и смогу справиться со всеми проблемами сама. Стыдно стало.       Через одеяло я почувствовала, как Шура положил свою ладошку на мои руки и сжал их длинными пальцами. Сердце замерло, а мозг прокрутил мысль, которую инорасник раньше чуть было через зубы не выдавливал – он не любит прикосновения. Как-то медленно мозг соображает, ведь для меня никаких запретов не было. Неловко. Не шевелюсь, слушая, как сердечко начинает биться. - Останься со мной, - тихо говорю я, не особо прикидывая, как он может расценить мои слова.       Я немного подвинулась, и высунула голову из под одеяла. Шура помедлил, а когда отвис, опустился рядом со мной. Лег ровно солдатиком, и до меня наконец-то дошло, что кровати здесь огромные – под стать великанам. Наконец-то у него не свисают ноги. Придвинувшись к пришельцу, я по-хозяйски закинула на него руку. Он, кажется, хотел что-то сказать, но воздержался. Раз забрал меня, то терпи теперь. - Когда прилетим… что ты будешь делать? – я решила заговорить. - Восстановлюсь – все думают, что я погиб. Потом решу пару проблем и покажу тебе место, где жил. А там уже ты решать будешь – лететь обратно или путешествовать дальше, - слишком уж он спокойно говорит. - То есть, ты украл меня, чтобы показать свой дом и… все? - Я не крал, - оскорбился Шура. – Это моя благодарность. Ведь ни один человек не видел того, что предстоит увидеть тебе. И я надеюсь, ты захочешь остаться. А если нет, то верю, что ты никому не расскажешь о технологиях других рас. - Даже если попытаюсь рассказать – никто не поверит.       Та часть его слов, на которую я не ответила, крутилась в моей голове очень долго. Обычно, друзья так не делают, да? Пока я примерно представляла себе продвинутые расы, их технологии и планеты, я даже подумала, что у Шуры есть все шансы уговорить меня остаться. Ведь, не будь я хоть капельку в него влюблена – не кинулась бы на борт.       Когда я проснулась, то потянуться не получилось – Шура спал мертвым сном на боку, полностью прижав меня к себе. А говорил, что объятия это глупо. Врунишка. В этот раз моя голова не сгенерировала очередной ужастик, поэтому чувствовала я себя хорошо. Чего не скажешь об открывшем глаза тахоро. Мимические мышцы держались хорошо, но вот зрачки расширились так, что глаза стали почти полностью черными. Однако, отпускать меня зеленокожий не спешил. Я проснулась раньше него, что странно. Норма его сна – 2 часа в сутки. Но я сплю долго… - Ты вообще спал во время полета? – строго спрашиваю я, успев поразиться своей интонации. - До этого нет, - честно признался Шура.       Я нервно выдохнула. Пришелец расцепил руки и, поднявшись с кровати, утопал. Наверное, на мостик. Наконец потянувшись, я обняла себя руками и глупо заулыбалась. Решив сходить в душ, я занюхала одеяло, которое пахло Шурой и вылезла из каюты. Похоже, у других рас все работает на темной энергии, потому что откуда здесь взяться воде? Однако, она была и даже немного теплой. Очень удобная штука, скажу я вам, этот современный душ. Сначала льется скользкая жидкость, полностью обволакивая тело, а затем вода, смывая все. Мне кажется, даже кожа стала белее. Так… Шура говорил, что здесь есть штука, которая быстро одевает, определяя форму тела. На полу и в потолке находятся большие диски со светящимися краями. Встаю на диск, он начинает светиться полностью. Будто из пикселей на мне появляется одежда тахорийского типа, подходящая по размеру. Это очень удобный гардероб. Осмотрев еще раз душевую, с грустью отмечаю, что места здесь слишком много для нас двоих. Взяв свои вещи, я забросила их в комнату и двинулась к кают-компании. Еда на корабле так себе - безвкусные батончики, но с голодом справляются, будь здоров.       Уминая второй батончик, я зашла на мостик. Инорасник тыкал что-то на голодисплее, я не стала отвлекать его и села в кресло. Взглянув на просторы космоса, я поразилась – внизу все пестрило звездами, но вверху мелькали очень редко. Уже за пределы Млечного Пути вышли? Шура закрыл экран и уставился на темноту, полностью обмякнув в кресле. Что-то пробормотав на своем языке, он поднялся, размял руки и, повернувшись в мою сторону сделал шаг, но остановился. Вопросительно подняв брови, я вглядываюсь в его глаза. - Ты теперь не шаркаешь ботинками.       Я пожала плечами. Помню, в каком костюмчике мы его с парнями нашли. Подумали, что он типа генерала – вшитые металлические вставки, на плечах какие-то светящиеся символы, а материал очень хороший. Ежик кусок себе пытался оторвать, а потом и отрезать, да нифига не получилось. Добрый Шура через какое-то время подарил-таки ботанику желанный костюм, пригрозив, что оторвет тому конечности, если он покажет его кому-либо. Не знаю, зачем он Ежику – для него слишком большой, чтобы надеть на хеллоуин, да и если тот решит его перешить, то ничего из этого не получится. Запакует под стерильный саркофаг и будет глазеть. Меланхолично улыбнувшись, я позволила себе расслабиться в кресле.

***

      От предложения Шуры у меня слегка зашевелились волосы на голове. Заметив мой ступор, он тут же извинился, и, подождав пока он закончит, так как инорасник терпеть не мог, когда его перебивают, я ответила согласием. Зрачки его сузились, потом расширились, изобразив на лице подобие улыбки, он вернулся к голоэкрану. Внутри стало тепло-тепло. Инициативу надо поощрять, пока не знаю как. «Переночуешь в моей каюте?». Как-то уж слишком тепло. Потерев щеки, я уткнулась взглядом в тахоро. «Я хочу рассказать о других расах, чтобы у тебя не было шока». Обычно люди так «на чаи» зовут, да вовсе не плюшками баловаться. Что-то дурные мысли в голову лезут, иногда даже жутковато, вдруг Шура и мысли читать умеет, да не признается.       Вспомнив о том, что тахоро спят немного, я нахмурилась и слегка поежилась. Ладно, не страшно. Инопланетник появился в кают-компании и, бросив на меня взгляд, потопал в каюту, а я за ним. Здесь все, почти как у меня в каюте, только на тумбе, такой же, как кровать, лежат какие-то приборы. Шура взял круглый выпуклый диск и бросил его на кровать. Тут же появился голоэкран. Мы устроились на кровати, достаточно далеко друг от друга, и инорасник начал показывать мне картинки на голоэкране. Сначала это была заснеженная планета, на которой он сам родился, потом планета на которой он жил, как только пошел на службу. Много рассказал и о себе, чему я крайне удивилась. Шура в детстве увлекался кораблестроением, но его родители заключили контракт с очень важной семьей, которые хотели выдать свою дочь замуж за представителя сильной военной касты. Еще юный Шура противился этой идее, а когда родители погибли на одной из планет, где случилась утечка опасного вещества, решил, что и договор не имеет больше силы. Отучившись, как у нас говорят, в «высшем учебном заведении» по техническому направлению, Шура все-таки надел военную форму и за десяток лет добился признания своей расы, доказав, что полезен. Тогда дали ему кораблик, сколотили пару десятков клонов и поставили как действующую боевую единицу. - Так… все эти клоны были здесь? - Да. Но, не стоит волноваться, их жизни у нас не считаются ценными. У клонов нет никаких прав, они лишены воли и получали все указания ментально. Но они могут чувствовать, и при кораблекрушении было несколько сложно понять, где мои чувства, а где их. - Я еле удержалась, чтобы не перебить тебя, - с искренней злобой прошипела я. – То есть, вы их за живых не считаете? Шура испугался. - Они живые. Но как роботы. - Ну и наделали бы себе роботов. Не гуманно использовать живое существо! – я всплеснула руками. - Если бы хоть один выразил желание не участвовать в подобном роде занятии, то его, несомненно, отпустили бы. Но они даже не осознают себя и живут как несколько мобильных платформ, управляет которыми только один по-настоящему живой организм. У нас другие понятия морали, Ника. Клоны, вместо полноценной команды облегчают жизнь. Ты не привяжешься к ним, не заведешь дружбу, потому что друга терять куда больнее, чем десяток клонов.       Я слушала его, и мне становилось все понятнее. Все же они, вся раса, боятся чувствовать. Я прослушала часть рассказа о других планетах, где есть колонии тахоро, но когда началось самое интересное, меня слегка передергивало. Шура начал с расы, которая называлась гартоки. Они очень массивные с каменными мышцами, невероятно прочной синей кожей. На голове есть опоясывающие череп два обруча. На вид, гартоки довольно страшные, хотя чем-то привлекательные. Дальше Шура показал расу зоро – произошедших от хищных земноводных ящериц. Тахоро нашли их и приручили, а потом зоро разбрелись по всей галактике. Эта раса пола не имеет, а размножаются икрой. Зеленоватого цвета кожа, черные глаза, острые зубы. Особенность строения тела – конечности гнутся у них в разные стороны и сгибов на один больше, чем у человека. Шура еще рассказал про интересные расы, которых было больше десятка, и дошел до милых существ, которых так и не смогли принять в разумные. Маленькие, как земные коты, с тремя отростками на голове и небольшим хвостиком. Кожа у них матовая всех холодных цветов. Называются Тофф. - Они как Барсики, - изрек Шура, заставив меня засмеяться. - Барсик у нас только один! Коты, Шура, коты!       Закончив рассказ, Шура пообещал, что позже покажет мне и расскажет еще, но так, как я начала зевать, быстро уложил меня. Пока он сам укладывался, я спросила про родителей, на что он ответил: как-нибудь потом. Не дожидаясь, пока Шура смущенно спросит можно ли мня обнять, я двигаюсь ближе к нему. Руки тут же обхватывают меня, и я блаженно втягиваю носом запах Шуры. Чувствую себя полной извращенкой, но, похоже, различия между нами никак не трогают инорасника.

***

      По прошествии нескольких условных ночей, я начала привыкать к температуре тела тахоро. Кажется, и он к моей теплоте тоже. Кошмарики совсем ушли, и даже моя апатия растворилась. Но меня немножко подергивало от представлений обо всем. Как на меня отреагируют местные, что там будет происходить и не порешат ли Шуру? Совсем беспечный Шура махнул на это рукой, сказав, что об этом я не должна волноваться. Но ведь… Человеки не вышли в космос, откуда о нас могут знать? Когда я спросила об этом, уткнувшись носом в грудь инорасника, он сначала не нашел, что ответить. - Поговорим об этом, только если решишь остаться, - ехидно-ехидно проговорил тахоро. Пиздюк - хотела я сказать, но не стала. От таких оскорблений у него пойдет кровь из ушей, а потом они и вовсе завянут. Пусть он не сторонник «будь как леди, не ругайся», но такие слова воспринимает близко к сердцу, порой слишком близко.       В следующую минуту он немного напугал. Шура отпрянул от меня и сел в постели. Он положил руку на затылок и о чем-то крепко задумался. Надеюсь, собирается делиться своими думами. Лежа я следила за ним и ждала, пока тот, наконец, заговорит. Этого так и не случилось. Шура медленно повернулся, и буквально навис надо мной, так быстро, что я дернулась. Началась игра в гляделки. В тусклом свете еле удалось рассмотреть, что у него расширились зрачки. Он не двигался, просто смотрел прямо в глаза. Я тоже старалась не двигаться. Он не касался меня вообще. Будто проверял, что я буду делать. Или что он будет делать. Уж не знаю, что творится в его голове. С каждой минутой все больше хотелось притянуть его к себе. Потом захотелось его поцеловать, чего никогда не происходило между нами. А еще через несколько минут стали бегать мурашки внизу живота. Я не знаю, сколько прошло времени, но он даже не шелохнулся, на мгновение, мне показалось, что он - хищник, а я - добыча. И от этого стало совсем некомфортно. Неужели он может как-то воздействовать на разум? А может, это все мои мысли и я до дрожи в коленках хочу завалить его на лопатки, стянув комбинезон? Я даже не решаюсь его коснуться, жду, когда он что-то сделает. Я все еще не уверена в том, что это по-настоящему. Даже если это реальность, стоит ли? Или к черту все это? Единственное, что я сделала, это опустила взгляд на замок его костюма и закрыла глаза. Намек настолько прозрачный, что даже я не поняла бы его. Шура брякнулся рядом, взял мою руку и нежно-нежно начал гладить каждый палец. Ступор прошел, спросить, что это было, я так и не смогла, но от его манипуляций быстро уснула.

***

      Яркое скопление звезд означало одно – впереди Андромеда. Лету осталось около четырех мнимых дней. Шура, в непривычном для меня жесте, потирал руки. Да, он не уговаривал меня остаться, но влияние его рассказов может отразиться на моем решении. Хитрый план, говорит, что я должна выбрать сама, но при этом балует охрененными картинками пейзажей, рассказами о традициях разных рас, выдавая информацию порциями. А еще много чего скрывает, говоря, что это знать не положено, но, если я останусь… Куда я денусь? Подсознание, кажется, как только заставило меня прыгнуть на корабль, решило, что я останусь с ним. На Земле никто мне такого не предложит никогда. Да и вряд ли ко мне кто-то когда-то относился так трепетно. Кроме родителей, но это другое. Вот черт. Они с ума сходят, пока я лечу к другим мирам. Если будет хоть какой-то способ сказать им, что я в порядке, то обязательно сделаю это.       Мой тахоро выглядел вполне расслабленно, но я чувствую, что-то не так. Как же он восстановится, если все, кто его знал, думают, что он разбился? Придет в галактический морг, покажет себя ненаглядного и все? Как-то так себе у меня с воображалкой. Позже Шура объяснил, что все куда проще. Нас встретят уже в доках и там восстановят все, вплоть до совершенных маршрутов и чеков в сети магазинов. Это если проблем не возникнет. Но возникнуть их не должно – заверил меня Шура, снова потерев руки.       Выйдя из душа, я направилась в каюту капитана, которого там не оказалось. Ни на мостике, ни в кают-компании его не было. Я уж собралась было идти на нижние уровни, но перед этим решила зайти в свою, давно пустующую каюту. Он сидит на кровати и читает что-то на голоэкране, услышав, как я шебуршусь у двери, тахоро закрыл все и уставился на меня. Шура виновато сложил ручки и моргнул. Я подсела к нему и с прищуром сверлила его взглядом. Игра в гляделки продолжилась не долго. Инорасник встал с места, поднял меня за руки и мы вместе очень странно дошли до каюты. Тахоро первой впустил меня, я забралась на кровать. Он сел на край, немного подвинулся. - У вас есть информация о любой расе, не вышедшей в космос? – спрашиваю я, в положении полулежа, согнув ноги в коленях. - Не о каждой. Даже о людях не так много. А половина из всей информации больше не актуальна. - Вот как. О людях, значит, читал? – Шура кивнул. – Мог бы у меня спросить. - Наверное, нет. - Думаешь, я чего-то не знаю? Ну, с историей у меня проблемы, спорить не буду. Инорасник замялся. Снова задумался. - Разбирался с физиологией. И не только. Пусть мы похожи, но отличия все же есть. Люди слабее физически, но более эмоциональны. - Ведь еще на Земле это было понятно, - Шура пожал плечами почти правильно.       Что-то не договаривает, ну и пусть. Пока я размышляла, чего бы еще такого спросить, он переместился, оказавшись впереди меня. Положив руку на колено, очень медленно проведя к бедру, отвел ногу в сторону, а сам приблизился ко мне и снова навис надо мной, как тогда. Теперь-то до меня дошло, руки задрожали. Игнорировать такое нельзя! Он смотрит на меня, ждет. Язык чешется спросить, что нужно делать, потому что мало ли, нарушу какое-нибудь табу. Молчит, выжидает хоть чего-нибудь. Тяну руку к его лицу, осторожно касаюсь кожи. Наверное, я совсем обнаглела и провела пальцем по его губе. Я взглянула опять-таки на застежку его костюма, закусила губу. Я ведь отдаю себе отчет в том, что сейчас может произойти? Или нет? Шура сел в кровати и потянул меня за собой. Взял застежку двумя пальцами, немного потянул ее вниз, все еще смотря мне в глаза. Мне казалось, что зрительный контакт нельзя разрывать, была в этом какая-то магия. На моем костюме защелки и, поджав губу, я медленно начала их расстегивать. Может, он думает, что спугнет меня и не делает резких движений? Кофта съехала с его плеч и, отбросив ее, Шура, смотря глаза в глаза, снял с меня кофту, под которой только майка. Прикрыв глаза, он прислонился лбом к моему лбу и замер. Руки тряслись, как сука, и я не смогла пристроить их нигде, кроме его лица. Инорасник положил свои руки мне на плечи, сейчас они были очень холодными, что по моему телу забегали мурашки. Губы у него твердые, и, похоже, он даже не понял, зачем я целую его. Я просто прикасалась губами, пока он не попробовал ответить мне. Получилось неловко, наверное, их народ обходится без касания ртов. Шура быстро учится, настолько, что я забывала, как дышать, пока его язык взял вверх над моим, и активно его насиловал. Оторвавшись от моих губ, он стащил с себя футболку, повалил меня на кровать и снова начал целовать. Дыхание перехватило, его руки стали теплыми, они везде гладили доступную часть моего тела. У него сносит крышу, вслед за моей. Пальцы скользят по его спине, и я чувствую рельеф мышц. Мои руки пошли куда-то не туда, но они коротковаты в сравнении с его руками. Еле отцепившись от моих губ, Шура начал покусывать шею, обжигая ее своим дыханием. Я даже отдышаться не могла. Стащив с меня все лишнее, руки-то у него длинные, снова начал целовать. Все тело дрожит от его прикосновений, но чувствую, что он себя сдерживает, сжав кулаком подушку. Когда и его штанцы оказались на полу, то мне стало страшно, как в первый раз. Сейчас он дрожит, словно чувствует то же, что и я. Переместила руки на его лицо, он отпрянул от меня, смотрит в глаза. Это даже страшнее, чем первый раз. Закинув ноги ему за спину, я спровоцировала его на еще один страстный поцелуй. Шура укусил меня за губу, приподнялся и медленно начал входить. Сначала ощущения, когда вошла только головка, были такими же, как и при человеческом совокуплении, но член у него оказался длинным и ребристым, я выгнулась в спине, громко высказав свои впечатления нецензурным выражением. Шура остановился, беспокойно смотря мне в глаза, и получив одобрительный кивок в ответ, продолжил. Инорасник медленно двигался, не входя полностью, а мне уже сносило крышу, я вцепилась в него руками и крепко сжала ногами. Стало немного больно, когда он начал входить глубже, я вскрикнула. Его лицо было над моим буквально в двадцати сантиметрах, но из-за огромного различия в росте поцеловаться мы не могли. Когда он начал ускоряться, пришлось его затормозить, ведь от каждого толчка становится больнее. У меня еще не было опыта с такими большими фаллосами, и тем более нетрадиционной формы. Сорян, Шура, но необходимых для тебя телодвижений, кажется, не будет.       Я привыкла и извивалась под ним, не сдерживая стонов. Сменив не одну позу, находясь в постоянном возбуждении, он нисколько не выдохся. Темпы менялись хаотично. Губы пересохли. Сквозь свои стоны, я слышу его. Шея болит от укусов. Но я хочу еще. Не станет преувеличением, если я скажу, что он – лучшее, что случалось в моей жизни. Вместо мыслей, в голове одни вспыхивающие яркие краски, они переливаются и искрятся. Электрический ток бьет в каждой клеточке. Последний, самый сильный разряд волнами прошелся по всему телу, и я обмякла в его руках. Пара толчков и он выходит из меня, увлекая в нежный поцелуй.       Даже не знаю, когда я вырубилась. Все тело болит, а о некоторых местах вообще молчу. Я потерла шею, которая оказалась вся в засосах и укусах. Позади слышу ровное дыхание любовника, обнимает меня за талию. Наверное, для него это было изматывающее. Прикрыв глаза, снова пытаюсь уснуть, но ноющая боль не позволяет. Так я провалялась, пока Шура не проснулся. Мне сделалось неловко, и как-то не по себе. Смутные сомнения развеялись, когда инорасник притянул меня к себе и поцеловал в висок. Шура встал, неспешно оделся, помог одеться мне и коснулся своих следов на моей коже. - Извини, я немного переборщил.       Меня пробрало на смех. «Немного». Можно подумать мы могли что-то контролировать. Шура улыбнулся почти по-человечески и легонько поцеловал меня.

***

      В последние дни добираться до родной планеты моего тахоро было веселей. Отчасти из-за рассказов Шуры, теперь он уверен, что я не ломанусь домой, и рассказывает мне куда больше. Отчасти - как он теперь виновато смотрит на меня и боится иногда прикасаться. Следы от его острых зубиков долго заживают, но перерыв половину корабля Шура нашел немного медикаментов с помощью которых процесс ускорился. Это плата за то, что я спасла ему жизнь, или забота такая? Господи, а если у меня голова закружится? На смех пробирает, когда инорасник подносит холодную ладонь к моему лбу, если я долго валяюсь в каюте без дела. Однако, странным мне перестало это казаться после того, когда Шура признался что боится последствий «первого контакта», так как мы виды разные, и мой организм мог не справиться с таким стрессом. У него не было опыта с другими расами, потому и трусит немного. Его нервозность подействовала и на меня. - Если это опасно, то в любом случае мы узнаем, - я попыталась его подбодрить. – Вряд ли у кого-то из ваших был секс с человеком. Мы ведь в космос не вышли. Так что, считай, что ты первопроходец. - На самом деле нет… - Шура сжал губы в тонкую полоску. – У представителей вашей расы были связи с представителями моей расы. Правда очень давно. - Тахоро… были на Земле до тебя? - Да, но никаких доказательств тому нет. Мы имеем очень… прямое отношение к вам. Из всех рас вы наиболее приближены к нам по строению ДНК, строению клеток, даже расположение внутренних органов как у нас. Только мы произошли от разных… животных. Ни одна раса так не похожа на нас, кроме харийцев. - Ваша раса ведь не использовала нас как… - меня передернуло, - инкубаторы? - Нет. Но некоторые тахоро забирали землян, как я забрал тебя. У всех людей был выбор, и они выбрали остаться на новой планете. - Шура… а не наши ли вы создатели, часом?       Инорасник замер, зрачки его сузились. Он будто стал еще холоднее. - Я подумала, что настолько похожих рас просто быть не может в этой вселенной, ведь мы развивались в разных условиях среды с разными химическими элементами. Гартоки вот, аммиак вместо воды пьют! И да, пока ты был на нижней палубе, я решила пошариться в твоем диске, даже переводчик нашла, который определил русский язык. Вы создали несколько рас, однако эта информация настолько секретна, что доступна только очень крутым чувакам на твоей планете. Про твой статус я тоже знаю, так что теперь ты не отвертишься «простой пилот с661-класса». Но вашей расе было мало, потому что все эксперименты получились слишком разными, и решили создать другую расу на Тсане – то бишь, Земле. Даже корректировали наше развитие, уничтожали все следы своего присутствия, но от библии-то не уйдешь, потому вы стали падшими ангелами на огненных колесницах. И после твоих рассказов здесь я наконец-то все связала воедино. Но понять одного не могу – зачем ты забрал меня, адмирал?       От таких подробностей Шуру передернуло. Он сел на край кровати рядом со мной. Я и не подозревала, что он может быстро переваривать человеческие вопросы, и отвечать на них. Обычно-то задумается-забудет. - Да, вас создали древние тахоро, - хриплым грубым голосом заговорил он. - Даже мы – созданы ими, чтобы сохранить свой вид. Сейчас мы просто наблюдаем за созданными расами и ждем - тахоро уверены, что все в этом мире циклично. Когда-нибудь на Земле случится это «событие» и мы поймем, почему наши предки погибли. С другими расами так не получится – одни слишком мирные, а другие вышли в космос слишком рано и погнались за знаниями. Только ваш вид стал таким агрессивным, как мы. Ну, так говорят в Совете. На самом деле я не уверен, что твою расу следует использовать в таких целях, - Шура сжал зубами большой палец правой руки и на несколько секунд завис. – Ты очень хитрая женщина. Я даже не подозревал, что ты все знаешь. - Вы используете нас? - Тебе страшно? – инорасник повернулся ко мне. - Да, черт возьми! - Теперь, когда… мы выяснили это. Я могу доверять тебе? Ты ведь залезла в такую сеть, разобралась в ней, прочитала эти данные… Ты солгала мне, - интонация его голоса незнакомая, непривычная. - Когда ничего не говорят, это не ложь. Шура кивнул. - Я понимаю твое любопытство. Ника? Прости… Я забываю о том, что ты эмоциональная. Все люди. Для тахоро такой тон и жесткость в общении – норма. Ничего плохого не случится. Просто ты… ошарашила меня… своей осведомленностью. Я хотел рассказать тебе обо всем уже после нашего прибытия на планету.       Я зло смотрела на него, сдвинув брови к переносице. Не понимаю, почему я злюсь на него. Да и какая разница, что их раса создала нас? Даже не они, а какие-то древние! Но, черт возьми, он меня немного испугал. Такой холодный голос… - Ты же не на опыты меня…       Шура не смог скрыть на своем лице вытянутую удивленную гримасу. - Какие опыты? Я… хочу спасти тебя от возможной войны на твоей планете. - Это самое «событие»? - Этого никто не знает. Наверное, следовало спасать твоих правнуков, если речь идет о временных рамках. - Из меня вырвался нервный смех. Его голос снова стал нормальным. – И, наверное, мне стоит окончательно разобраться в моделях поведения человека, чтобы в будущем не пугать тебя некоторыми особенностями тахорийских обычаев. Или лучше рассказать тебе о тахорийских моделях поведения? - Давай-ка и то и другое. Извини, что шарилась в конфиденциальной информации… И за то, что я очень злой человек. - Нет, ты самый добрый человек. Таких как ты, стоит забирать из агрессивной среды. - В другую агрессивную среду? - Я не это имел в виду. А… это шутка.