Ты - это ты и никто другой!

Трое клонов стояли около комнаты своего брата. Через приоткрытую дверь доносились сдавленные тихие всхлипывания, словно кто-то плакал в подушку. Перец настолько быстро заскочил в комнату, стараясь укрыться от посторонних глаз, что даже не запер дверь на защелку, чем братья и собирались воспользоваться.  — Почему я должен идти один? — шепотом спросил Джеймс, смотря на тореадора, который и назначил его на эту «миссию».  — Потому что если мы будем утешать Перца втроём, то это еще больше надавит на него. Особенно, если его слабость увидит лидер, — прошептал в ответ Эль Бобо.  — Ты сможешь. Не беспокойся так, — ободряюще похлопал брата по плечу Шрам. Джеймс в последний раз оглянулся на братьев, одобрительно кивнувших ему вслед, и постучал в дверь, которая и так была открыта.  — Нельзя! — постарался как можно собраннее выкрикнуть Перец, но его голос предательски дрогнул, выдавая заплаканное состояние парня.  — Перец, это я, всё в порядке? — открыв скрипнувшую дверь и впуская свет в тёмную комнату, мягко поинтересовался Джеймс.  — Джей, уйди, — надломанным голосом попросил острый, забираясь на кровать. Но агент не собирался сдаваться и присел рядом, гладя по спине брата, с головой укутавшегося в одеяло. От этой поддержки Перцу стало еще хуже. С одной стороны хотелось просто разреветься, словно маленький ребенок, уткнувшись в плечо старшего брата, но в то же время не хотелось выставлять свои слабости напоказ, рассказывая о тревогах и страхах. Агент ведь всегда говорил ему взрослеть и становиться серьёзным. Джеймс пытался разговорить острого, но тот лишь что-то бормотал, прося оставить его одного, и уползал от брата в дальний угол кровати. Агент с мольбой о помощи взглянул в сторону Эля и Шрама, которые следили за происходящим из коридора. Заметив растерянный взгляд брата, тореадор обвил себя руками, подсказывая этим Джеймсу, что в дело нужно пустить объятия и даже лидер одобрительно кивнул. Решив последовать совету братьев, Джеймс решительно пододвинулся к Перцу и заключил его в теплые объятия, заставив парня оцепенеть в незнании, как действовать дальше.  — Ну же, братец, что случилось? Мы же волнуемся за тебя и всегда готовы выслушать. Расскажи, легче станет, — поглаживая брата по спине, мягко говорил агент. Это оказалось финальной точкой, и Перец больше не мог держать свои эмоции в узде. Выпутавшись из одеяла, парень вцепился в брата словно тот в любой момент исчезнет и, не жалея своего горла, заревел во весь голос.  — Мне так страшно! — сквозь слезы выкрикнул Перец. Ему уже было плевать, что про него подумают. Больше невозможно было скрывать этот страх, пожирающий изнутри. Острый ожидал, что в любой момент Джеймс оттолкнёт его от себя, начав отчитывать за слабость, но агент не сделал этого, продолжая терпеливо гладить ревущего брата по спине. Как только Перец немного выплакался, агент обеспокоенно спросил:  — Что тебя так напугало?  — То, ч-что я списан с образа ч-чёртового подростка-ультранасильника, который изб-бивает людей, добавляет н-наркотики в молоко, з-занимается изнасилованиями и п-получает от этого уд-довольствие, — запинаясь и всхлипывая, выложил всю правду Перец. В этот момент братьев чуть удар не хватил. Они были уверены, что, узнай они подобное о себе, явно были бы напуганы не меньше. Шрам проклинал себя за то, что позволил брату посмотреть подобный фильм, да еще и перед сном. Эль же и представить не мог ту боль на душе, которую ощущал Перец в данный момент. Ведь если правда о надписи, что была позади Эль Бобо во время эксперимента, выбила тореадора из колеи, то тут его брату приходилось справляться с целой кучей шокирующих и не очень приятных фактов по поводу героя, с которого был взят его образ. Острый отстранился от брата и, вытирая слезы, продолжил выкладывать всё, что было на душе.  — Этой ночью я т-так нормально и не поспал, м-меня всё мучили сцены из ф-фильма, но перед тем к-как я проснулся, я у-увидел сон, где я к-кровавыми руками держ-жу свою трость и… и… — дыхание парня вновь сбилось и он, пару раз обрывисто схватив ртом воздуха, собрался с силами и чуть ли не выкрикнул: — и замахиваюсь ей на вас! Джеймс вновь обнял брата, пытаясь остановить начинающуюся истерику.  — Вы с уж-жасом в глазах отп-ползали от м-меня, а я… я лишь смеялся, с-словно м-маньяк! — продолжал плакать Перец. В итоге клоны лишь с болью на сердце переглядывались друг с другом, и Эль уже тоже не мог сдерживать слез, глядя на истерику брата. Тореадору хотелось подбежать и крепко обнять беднягу, но нельзя было показываться. Сейчас Перец изливал душу одному человеку и если он увидит, что к нему «на подмогу» пришли еще люди, то парень вновь спрячет свои чувства глубоко внутри себя, а сейчас ему, как никогда нужно выговориться. Постепенно сил плакать у острого не осталось, и сиплым голосом парень продолжил свой рассказ.  — Я опасен для вас. Я монстр. Во мне рано или поздно проявится такая же тяга к ультранасилию, а я не хочу навредить вам, — Перец уже почти шептал свои откровения.  — Ну что ты такое говоришь? Как твой брат могу смело заявить, что в тебе нет и намёка на то, что ты мне описал, — поглаживая спутавшиеся кудряшки острого, заявил Джеймс.  — А как же моя тяга к разрушению камер и роботов Диктора или то, как дерзко и надменно я себя вел на эксперименте? — вспомнил парень, шмыгая носом.  — Ну, ты конечно и нашел, что в пример привести, — усмехнулся агент. — Ты не забыл, что все это было связано с Диктором? Ты хочешь разбивать камеры и роботов Диктора, ты вел себя дерзко и надменно по отношению к Диктору на его экспериментах, — Джеймс делал особенный акцент на слово «диктор» в своей речи. — Тут каждый мечтает дать этому тирану по роже, и что мы теперь все ультранасильники?  — Н-но, — Перец вновь отстранился от брата, — что если это скоро проявится? Он ведь мой прообраз, в конце концов, — сомневался острый, вытирая слезы платком, который заботливо протянул ему Джеймс. Агент глубоко вздохнул, а потом положил брату руки на плечи, заглядывая прямо в глаза.  — Вот что я тебе скажу. Ты — это ты и никто другой! Никто не смеет указывать тебе то, кем и каким ты должен быть. Никто и ничто не может предрешить твою судьбу вместо тебя. Ни фильм, ни даже Диктор. В этот момент Шрам и Эль испытали невероятную гордость за то, как брат нашел по-настоящему нужные в данный момент слова.  — Легко тебе говорить, — вновь шмыгнул Перец, — тебя вон списали с образа крутого спец. агента, да и ты ему соответствуешь. Всегда храбрый и решительный. Вы вообще все очень храбрые, — вновь поделился своими откровениями парень, прислоняясь спиной к стене. — Про лидера и говорить не нужно, он постоянно храбро смотрит в лицо опасности, ведя нас за собой. Боец никогда не страшится трудностей. Пустынный даже во время эксперимента набрался смелости подерзить Диктору, а уж то, как он бесстрашно снимает глупые моменты с нами, не боясь получить за это по ушам, вызывает восхищение. Шизо вообще живет с голосами в голове, которые в любой момент могут начать нести черт знает что, а он держится! Смеётся и улыбается, будто бы никаких голосов нет. А уж на тренировках он всегда храбр и серьёзен. Эль, пускай и эмоционален, но стоит во время вылазок кому-то из нас попасть в беду, то он всегда храбро несётся на помощь. Флеш, а нужно ли вообще заикаться про храбрость парня, который каждый день таскает нам планы «BOBSOC» и просто не упускает возможности нас порадовать, принося что-нибудь со складов и рискуя жизнью? А теперь посмотри на меня, — Перец театрально развел руками, горько усмехнувшись, — я сижу и лью слезы от страха. Правда о своём образе полностью выбила меня из колеи. В комнате повисло молчание. Никто из братьев не знал, что Перец о них думает. Пускай узнать положительное мнение о себе, было невероятно приятно, их брат все еще находился в «разбитом» состоянии, что заставляло клонов волноваться.  — Всегда храбрый, хах? — переспросил Джеймс, нарушив тишину. — Интересно, что бы ты сказал, если бы узнал один маленький секретик обо мне? — улыбнулся агент.  — Секрет? Какой секрет? — заинтересованно спросил острый, пододвинувшись к брату.  — Да вот, сложно об этом говорить после того, как ты рассказал, что про нас всех думаешь, — хохотнул Джеймс.  — А ты возьми и расскажи, легче станет, — ответил агенту его же фразой Перец, пихнув брата в бок. Пускай острый еще был подавлен, он умудрился шуткануть. Заметив успехи в поднятии настроения брата, Джеймс лишь улыбнулся шире и встал с кровати.  — Тогда подожди немного, — с этими словами он вышел из комнаты, показав большой палец вверх, вмиг отшатнувшимся от дверей, братьям. Спустя пару мгновений агент вновь стоял на пороге комнаты, только на этот раз он что-то прятал за спиной с заговорческой улыбкой.  — Я расскажу тебе свой секрет, но только при условии, что ты не будешь смеяться.  — Да обещаю-обещаю, не томи, — отмахнулся острый.  — Ну, хорошо, — улыбнутся Джеймс, и присел рядом с братом, протягивая ему то, что держал за спиной. — Знакомься, это мой плюшевый мишка. Агент продолжал искренне улыбаться, глядя на то, как брат пытается осознать услышанное.  — У тебя есть плюшевая игрушка? — рассматривая потрепанную коричневую обивку и глаза-пуговки, спросил Перец, не веря в услышанное.  — Ага, неожиданно, правда? — усмехнулся агент, передавая мишку в руки брату. Острый лишь молча кивнул и продолжил рассматривать игрушку уже вблизи.  — Хочешь, расскажу, как он у меня появился? — спросил Джеймс.  — Да, очень хочу, — улыбнулся Перец, устраиваясь поудобнее. Для Джеймса было невероятной радостью видеть то, что план сработал и его секрет поднял брату настроение.  — Тогда слушай, — прислонившись к стенке, начал рассказ агент.

***

Это было время, когда Шрам еще не собрал воскрешающе-лечащую пушку, которая когда-то спасла жизнь Перцу. При эксперименте над Джеймсом, взрыв лишил агента руки и ноги. Реанимация тогда прошла успешно и, после небольшого курса восстановления, лидер решил установить металлические шарниры в тело брата. На эти шарниры потом планировалось крепить протезы, которые Шрам тщательно и, что самое главное, успешно разрабатывал. Совсем скоро работа над механическими частями тела должна будет завершиться, поэтому была назначена операция. На базе борцов за свободу не было столь навороченного оборудования, как в том же треклятом BOBSOC, да даже и медикаментов-то толком не было. Только благодаря вылазкам на склады Диктора команде удалось раздобыть немного обезболивающего для местного наркоза. Джеймс был усажен в медицинское кресло, а Шрам и Боец были облачены в стерильно чистую одежду, перчатки, маски и фартуки (так как медицинских халатов просто не было). Еще с момента, как Шрам лечил Бойца с помощью своих навыков медицины, боксер загорелся желанием помогать лидеру с лечением «пациентов» и сейчас, когда парень почти залечил переломанные кости, он должен был подавать нужные инструменты во время операции. Чего греха таить, агенту было страшно. Как бы Джеймс не старался скрыть это, тело била мелкая дрожь. Даже сквозь наркоз клон порой чувствовал боль, от которой со всей силы сжимал ручку кресла здоровой рукой, да с такой силой, что та в любой момент могла треснуть.  — Джеймс, я понимаю, что условия не лучшие, но, умоляю тебя, прекрати дрожать. Это очень мешает при оперировании, — понимающе вздыхая, просил Шрам.  — Н-не могу… — выдавил из себя агент, стыдливо отведя взгляд. Лидер и Боец сочувственно переглянулись. Они понимали, как брату стыдно за свои слабости. Пускай он и является секретным агентом и должен быть бесстрашным, сейчас он покалеченный сидит в кресле, вынужденный терпеть операцию под слабым наркозом, без которой потом не сможет вернуться в строй, чтобы помогать братьям в борьбе за свободу. Тут любому будет сложно унять дрожь в теле.  — Боец, последи за ним, я на пару минут, — сказал лидер, снимая перчатки и фартук.  — Так точно, — кивнул боксер, передавая брату стакан воды. Шрам подошел к горе хлама на своём столе и, спустя пару мгновений поисков, достал оттуда какую-то плюшевую игрушку. Пару раз сжав её в руках и выбив от немногочисленной пыли, лидер подошел обратно к креслу, где сидел Джеймс, и впихнул ему мягкую игрушку в здоровую руку.  — Это еще зачем? — возмущенно спросил агент, разглядывая плюшевого медведя.  — Поймешь, — слабо улыбнулся красный, надевая фартук, маску и новые стерильные перчатки.  — Шрам, а эта игрушка точно не слишком грязная для операции? — взволнованно спросил Боец.  — Нормальная, я её совсем недавно в деталях со склада Диктора нашел, да и мы не собираемся ею раны протирать, — усмехнулся лидер, вновь взявшись за скальпель. Опять Джеймс почувствовал волну боли и рефлекторно сжал плюшевого мишку в объятиях здоровой рукой. Но стоило только агенту прижаться к мягкой игрушке, как ему стало…спокойнее. Подумать только, обычный игрушечный медведь смог полностью унять дрожь в теле клона, который еще секунду назад отпирался и говорил, что не пристало взрослым, серьёзным мужчинам мишек тискать. Так на протяжении всей операции Джеймс не выпускал плюшевую игрушку из рук. После того, как операция завершилась, Шрам и Боец перетащили агента на раскладушку, чтобы он мог поспать и восстановить силы.  — Шрам, подожди, — окликнул лидера Джеймс, прежде чем он вышел из комнаты.  — Да, что случилось? — подойдя к брату, спросил красный.  — Можно мне… оставить ту игрушку? — отводя взгляд куда-то в сторону, попросил агент. Клон ожидал, что лидер начнет читать ему лекцию о серьёзности и прочем, но, вопреки ожиданиям, Шрам с доброй улыбкой протянул Джеймсу его мишку.  — Конечно можно, — кивнул он, — нет ничего плохого в том, чтобы иметь слабости, Джеймс. С этими словами лидер выключил свет в комнате и закрыл за собой дверь. С тех пор эта плюшевая игрушка с вышитой улыбкой, черными пуговками вместо глаз и невероятно мягкой набивкой внутри, помогала агенту справиться с чувством тревоги и болью на душе. К примеру, Джеймс постоянно выговаривался своему мишке после того, как очередное спасение брата заканчивалось неудачей. Но вскоре клон стал разговаривать об этом со своими братьями и плюшевый медведь стал лишь обычным напоминанием о фразе лидера, что «нет ничего плохого в том, чтобы иметь слабости».

***

Джеймс пожал плечами и в заключение добавил:  — Как-то так. Не такой уж я храбрый, как ты думаешь.  — Вовсе нет! — воскликнул Перец. — Только по-настоящему храбрые признают свои страхи и слабости! Джеймс лишь рассмеялся и острый с непониманием уставился на него.  — Джей, ты чего?  — Ну ты и кадр, брат мой, — сквозь смех выдавил агент.  — В смысле? — продолжал недоумевать Перец.  — Что, не доходит? — слегка успокоившись, переспросил Джеймс. — Кто несколько минут назад выложил всё, что у него на душе, признаваясь в своих страхах? После этих слов острый удивленно округлил глаза.  — Ну я… я не про себя! Ох, вот ведь… — протянул парень, сконфуженно прижимая к себе плюшевую игрушку агента. Вновь на лице Джеймса появилась широкая улыбка.  — Вот видишь, ты и сам всё это понимал, но не замечал, что на самом деле ты куда храбрее, чем думаешь, — ободряюще похлопал брата по плечу агент. Перец лишь неловко хохотнул, а потом с улыбкой на лице заключил:  — А знаешь, ты прав. Я сам буду строить свой образ, не смотря на то, с кого меня списали, опираясь на свои личные качества, ведь я — это я, так ведь?  — Молодчина, — похвалил острого Джеймс, вновь растрепав шоколадные кудряшки брата. Несколько мгновений братья еще сидели и смеялись, а потом Перец протянул плюшевую игрушку обратно агенту и сказал:  — Вот твой мишка, спасибо, что рассказал мне эту историю! В ответ Джеймс лишь помотал головой и отодвинул мишку обратно в сторону брата.  — Теперь он твой. Обнимай его, когда тебе страшно и, я уверен, что это поможет тебе так же, как помогало мне, — добро улыбнулся агент. Перец лишь расплылся в улыбке и кинулся к брату с объятиями.  — Спасибо, Джей!  — Всегда пожалуйста, братец, — ответно обвив острого руками, хохотнул Джеймс. Спустя пару мгновений братья расцепили объятия и облокотились на стенку. Вновь наступила спокойная тишина, нарушаемая только шмыганьем Перца, который уже улыбался с легкостью на душе от того, что рассказал о всех своих тревогах.