Сломанная марионетка

Ждать Тайлера Алан не захотел, поэтому уехал. Сестру он также игнорировал, поэтому умчал домой в гордом одиночестве. Ширли же, не зная что ей делать, решила дождаться Тая. Тем временем Торндайк говорил с Сэтом. - Что вы сделали с Аланом?-спокойно начал Тайлер, хотя он еле сдерживаясь от порыва здесь и сейчас убить эту мразь. - А какое тебе дело?-не заинтересовано спросил Джоэл. - Он мне не безразличен.-просто ответил Тай. - Ну так иди и спроси у самого Алана, что же я с ним делал...-задумчиво протянул Сэт, наблюдая за лицом Торндайка. - Он хотел этого?-взяв себя в руки, продолжил Тайлер. - Ну как сказать...-усмехнулся Джоэл, потирая подбородок. - Ответь мне, сейчас же. Алан был согласен?-прошипел сквозь зубы Торндайк, уже трясясь от гнева. - Эх, какой же ты скучный...А есть разница?-выдохнул Сэт. - Есть, конечно!-гневно воскликнул Тай. - Хорошо. Замечательно. А я пошёл.-отмахнулся от нежелательного собеседника певец и поспешил скрыться в кабинете. - Ну уж нет.-прошипел Тайлер и двинулся за Джоэлом в помещение.-Я скажу это лишь раз, так что уж послушай. Я не хочу видеть Алана в таком состоянии, так что держись от него подальше. Поверь, я смогу защитить его. - А ему оно надо?-насмешливо поинтересовался Сэт. - Не важно. Я буду рядом и не дам ему пострадать.-серьёзно говорил Тай. - Уже дал. Как видишь, я смог овладеть им.-развёл руками Джоэл,-И дело тут не столько в слабости самого Алана, сколько в его отце. Меня то ты, может, и побьешь или покалечишь, как тебе будет угодно, но вот с Дугласом такое не прокатит.-усмехнулся Сэт,-И знаешь, что самое смешное? Ха, будь ты хоть кем-то важным, Олдридж старший бы позволил тебе лепить из его сына всё, что твоей душе угодно, а так...-с наигранным сочувствием, помахал головой певец. - Мудак.-сказал Тайлер и со всей силы вмазал кулаком по лицу Сэта. Джоэл зашипел и хотел уже отбиваться, но затормозил, поэтому словил своей мордой ещё пару ударов. Тай, надо сказать, бил сильно, не жалея сил. Он успел ударить ещё пару раз в живот, перед тем, как его остановила обеспокоенная Ширли. - Тайлер, поехали, Алан уже умчал. Мы должны поспешить за ним.-говорила девушка, оттаскивая шатена от певца. Кое как, они всё же вышли, хоть и услышали себе в след раздражающую просьбу Сэта. - Уж проследите, чтобы Алан не натворил глупостей.-сказал певец насмешливым тоном. Тем временем Ал уже был дома. Закрыв входную дверь, он устало упал на диван. По телу прошла новая волна боли. Сидеть долго белокурый не смог и пошёл в ванную к зеркалу, оглядеть последствия своего послушания перед отцом. Это ведь Дуглас говорил, что залог успеха в том, чтобы всем нравится, а для этого нужно вести себя так, как хочет человек. Это всё, может, и работает, но абсолютно никакого счастья самому Алану не приносит. Единственное, чему этот совет поспособствовал, так это тому, что теперь актёр ещё и влюблён. - Ужас...-описал увиденное в зеркале Ал.- Я ужасен... Постояв так ещё с минуту, Олдридж внезапно истерично засмеялся, опираясь на раковину и пряча лицо руками. В таком же "весёлом" состоянии Ал пошёл на кухню. Открыв один из ящиков, парень достал нож. Осмотрев столовый прибор, Алан одобрительно хмыкнул и направился в свою спальню. Комната встретила хозяина тягучей атмосферой печали и отчаяния. Актёр прошествовал вглубь помещения и присел на пол, оперевшись о кровать (глубокий драматизм). Сталь в руках белокурого отблескивала, раскидывая блики по комнате. От предмета, как будто бы, исходил холод, но и какое-то, неведомое притяжение. По крайней мере, сейчас так думал Алан. Покрутив нож в руках, Ал на мгновение замер, увидев своё отражение на лезвии. Это заставило его сжаться сильнее, ведь воспоминания начали затуманивать его сознание, роняя в пучину собственной мерзости и безпомощности. В голове одновременно бурлил поток мыслей, вороша даже самые отдалённые уголки разума, и глухой пустырь, который будто поглощал возникающий вновь и вновь поток. Это мешало сосредоточиться. Из-за ада, творящегося в голове, актёру казалось, что вокруг него стоит неимоверный гул, так, как если бы он был окружен непрерывно работающими сиренами. Шум мыслей порой прерывался мертвецкой тишиной, которая давила на парня, обволакивая и маня его в бездну собственного отчаяния, в тоже время кидая и в ужасную реальность. Алан даже не заметил, как начал беззвучно плакать. Слёзы опаляли щеки, разжигая костёр истерики. Но парень не кричал. Нет, напротив, он лишь изредка всхлипывал. Внезапно, Алан умолк. Поток мыслей перестал буравить голову парня, тишина прекратила давление и Алу стало спокойно. Он перестал истерично улыбаться и сменил оскал безумца на свою привычную милую улыбку. Всё с тем же приветливым видом он поднёс нож к руке и начал легонько давить. Острие было заточено, так что из под лезвия сразу же начали проявляться рубиновые капли крови. Алан не чувствовал боль, лишь наступающее умиротворение. Первый порез не был столь глубоким, но алая жидкость продолжала покидать тело носителя. Осмотрев испачканный в собственной крови нож, Ал лишь шире улыбнулся и вновь вернул лезвие к руке. Второй порез был глубже, рана приносила небольшой дискомфорт, а кровь тонкой струей стекала по руке на пол. Останавливаться Алан не хотел. Третий порез выдался действительно болючим. Олдридж младший прищурился от неприятного ощущения, но действо не прекратил. С трех ран текла кровь, опаляя похолодевшую кожу. Ещё один рывок и лезвие рассекает тело в четвёртый раз. На ковер продолжают капать алые капли, уничтожая нетронутую белизну ворса. Уже четыре раны кровоточат без остановки. Хоть и не глубоко, но Алан режет себя метко. У парня перед глазами продолжают появляться чёрные круги, мешающие обзору на свою руку. Пятый раз. Пятый раз Олдридж младший проводит лезвием по молочной, меченной коже и улыбается. У него больше нет сил держать нож и рука, вместе с заляпанным кровью предметом, падает на пол. Столовый прибор так и находится в полураскрытой ладони актёра. Красная жидкость медленно вытекает. Алу холодно, страшно и одиноко. Он знал, что собирается делать и сделал это. На его губах застывает улыбка, глаза слипаются. Ватное от бессилия тело парень не чувствует. Его сознание медленно отдаляется, отходя на задний план. Оставшиеся мысли путаются, не желая собраться воедино. Алану, в кои-то веки, становится спокойно. Это предсмертное спокойствие убаюкивает, прививая желание поскорее заснуть и забыть всё плохое, как страшный сон. Утопая в ощущениях, Ал лишь мутно замечает, как в его комнату вбегает сестра и Тайлер. Как через пелену воды, белокурый ощущает попытки Тая и Ширли оказать первую помощь. Они что-то говорят, но парень слышит не чётко. Когда его увозят в реанимацию, актёр теряет сознание, не понимая, что мешало ему сделать это раньше. -Я не отпущу тебя! Алан, прошу, не умирай.-единственное, что отчётливо слышит Олдридж.-Я люблю тебя... Слова Тайлера. Теперь актёр понимает, что не давало ему отключиться. Он ждал этих слов и желал услышать их всем сердцем, хотя бы перед смертью. Но, пока что, он не мёртв, он жив, а значит - шансы есть.