Супергерой без маски

      POV.       Лес. 18:00.       Где я? Может быть, я уже умер? Понять не могу, по ощущениям я, кажется, просто бегу. Но в глазах темно, даже слишком, будто я ослеп от этой всепоглощающей тьмы. От мысли, что скоро придет и Старуха с косой по мою душу, становится еще хуже. Толи еще будет, если честно, как мне кажется.       Я помню все, что произошло буквально час назад. Вначале, мой крах как героя, далее, одна из моих величайших ошибок, а затем и позор, что пришел за ручку с моими слезами. Но их уже нет, все смешалось с дождем. Кстати, если говорить о нем, то, по-моему, он не прекратится, пока я не приду к какому-либо умозаключению или же к тому, что меня кто-то спасет в закат. Голодного, уставшего, с почти расшатанной психикой, хотя здесь я может быть перегибаю. По-крайней мере, в глазах у меня только круги, а не бобер какой-то с бейсболкой-козырьком назад.       Мои ноги просто хрустят от напряжения. От таких нагрузок у меня точно скоро будут судороги, а мышцы болеть однозначно станут. Благо, самая больная стадия прошла, в плане моральном. До физических увечий я дошел совсем недавно. Ветки хоть все также ломаются у меня под ногами, но я сам-то чувствую, как силы угасают, будто из меня выкачивают все мое существо. Забавно, не думал я, что когда твои ноги словно ватные, боль до сих пор можно почувствовать и еще какую.       Все мои принципы и надежды, их я чуть не захоронил, нацелены на выход из этих дебрей. Голова идет кругом, ведь у меня все та же картинка. Сухие ветви кружат, именно кружат, над моей головой. В очередной раз падая, мне вдруг стало теплее. То ли от усталости и боли, то ли от чувства безысходности. В такие моменты, кажется, что ты совсем один, никому ненужный, опозоренный, да и что тут говорить. Даже какой-нибудь пухлый пацан, и тот почувствует, что вся жизнь еще впереди. А что я? Боль и горечь я успел отведать, также как и вкус победы, дружбы, невероятных приключений и так далее. И моим словам удивляться не стоит, ведь я говорю так, как-будто скоро придет моя кончина. Помнится, такое я уже про себя говорил, при битве с Тумсом или даже с тем же Таносом.       23:00.       — Нет! Я уже был здесь ровно минуту назад! Я точно помню, как проходил здесь! — крикнул кто-то, чуть дальше меня. Похоже, в компании с этими деревьями появился такой же бродяга.       Говоря обо мне, стоит знать лишь то, что я уже просто иду, совсем не спеша, в то время как возражения голоса становятся еще пронзительнее и выше.       — Эти сраные деревья я уже давно преодолел, какого черта?! Ненавижу, блять! Как же меня все это раздражает, я хочу сжечь вас, долбанные ветки, — он говорит точь-в-точь как я, где-то часик тому назад. Не эхо ли это мое?       — Эй, ты не один! — крикнул я во весь мой охриплый голос, однако ответа не последовало. Хоть я успел запомнить, откуда шел возглас. Лишь одно препятствие в виде дерева, как я заглянул за него. К моему удивлению… там никого не было?       — Мне бы еды, да воды, но в этом чертовом лесу нет нихрена! — опять, он умеет телепортироваться?       В этот раз, донеслось прямо сзади, чуть ли не за моей спиной. Обернувшись, я вообще-то ожидал увидеть перед собой живого человека, а не огромное дупло.       — Э-эй? Помогите! — в очередной раз.       — Ты не один я говорю! Я тебе помогу, только не переставай говорить! — ответил я.       — Почему так тихо? Неужели, тут и вправду так холодно? — этому я еще больше удивился, но приблизился смело, хоть и немного опасаясь и пошатываясь.       — Ты меня слышишь?! — в ответ ничего не последовало, лишь гробовая тишина. Глаза невероятно слипались, хотелось немного прилечь.       — Я, я тебя услышал, — наконец сказал голос. Неожиданно даже для себя, я слегка поежился, ибо это было так резко.       — Ты меня напугал, почему ты меня до этого не слышал? Да и где ты собственно? Хотя, знаешь, если не хочешь, можешь не говорить. Я ни в коем случае не заставляю.       — …       — Эм-м, ты…?       — Оу, прости. Просто ты сам сказал, что если захочу, могу не говорить, так что, хе-хе, — так, его голос поменял тональность?       — Мда-а, а ты шутник, хах, — повертев головой вокруг, ступил на еще один, в этот раз неуверенный, шажок.       — Присаживайся у дерева, напротив тебя. Я по ту сторону, но ко мне не заглядывай, — послушавшись парня, я неторопливо плюхнулся в уже засыхавшие листья. Ступни болели неимоверно, от этого мне было еще приятнее наконец присесть.       — Я так понимаю, ты не хочешь показывать себя?       — Именно так. По этому поводу вопросов больше не стоит задавать, идет?       — Идет, — облокотив голову о сухой ствол дерева.       — А ты как сюда попал? — спросил меня незнакомец.       — Я? Да так, долгая история, ничего особенного, — сказал я на одном дыхании, посматривая периодически назад, пытаясь разглядеть своего «протеже». — Ну, а ты?       — Поссорился. Скажем так, не всем нравится моя компания и мои причуды, — нотка грусти, послышалась мне.       — Почему же? — попытался я разузнать.       — Узнал бы меня поближе, понял бы.       — Знаешь, а я не против. Все-равно мы тут застряли надолго. Если уж и идти куда, то вместе, так что можешь рассказывать о себе. Заодно узнаем, какой же ты человек, и не врут ли тебе твои друзья, — как можно дружелюбнее.       — Хм-м, ладно. Если уж так интересно, то слушай…       00:30.       — А ты интересный человек, скажу я прямо, — прошло уже сколько, мне кажется, что целая ночь, хотя что я несу? На небе до сих пор темно, а в сон клонит меня все сильнее. Однако, узнать поближе друг друга, мы все-таки смогли. Рассказать он успел многое, например то, как он с друзьями угнал папину тачку. У истории конец милый, ведь отец их даже простил… Отец, хм.       — То же самое могу сказать и о тебе. Ты составил мне неплохую компанию, — я слегка приподняли уголки рта кверху, образую мимолетную улыбку, что потом быстро слетела с моего лица.       — Слушай, может быть, скажем наши имена?       — Зачем? Я ведь итак прекрасно знаю твое имя, — так, чего? Что-то я не припомню того, чтобы я ему хоть как-то упоминал о своем имени.       — Как это? Мы же знакомы только несколько часов.       — Я знаю тебя дольше, Питер, — меня подобный ответ взбудоражил.       По телу прошелся холодок, а оно само покрылось гусиной кожей. Я тут же встал со своего места и выглянул за дерево. И тут, как и в прошлый раз, никого не было. Что за чертовщина? Сделав пару оборотов, я вновь услышал его голос:       — Ну-ну, неужели боишься? В чем дело, ты ведь хотел этого. Все знают, кто ты. И Нед, и Тетя Мэй, и даже твой школьный задира. Все знают, твой крах, — на его словечки я реагировал одинаково:       — Заткнись-заткнись-заткнись, — прикрывая свою голову, взгляд моих глаз прошелся по всему окружению.       — Тебе больно? Мы ведь друзья, Питер, или же Человек-Паук? — словно целая тонна свалилась мне на голову. Именно так я ощущал все, что говорит голос.       — Где, где… Где ты?! Я тебя найду и-и-и, — прервал он меня:       — Что, что ты мне сделаешь? Пойдешь пожалуешься Старку, который клал на твое мнение? Возможно пойдешь к Мэй, которая тебя в дом даже не пустит? Признайся, ты ничтожен, голоден, истощен. Все это можно сказать про тебя. Бедный маленький мальчик. Совсем один.       — Я… убью тебя! — мои волосы развеяло ветром, запутывая их между собой. Я, хоть и не видел, но чувствовал, как мои глаза заливались алой кровью, стекая в виде целых рек кровавых слез.       — У-у-у, кое-кто клыки отрастил. Как же ты не можешь понять? Я — твой помощник, друг. Нам никто не нужен, точнее тебе. Сделай нас сильнее!       — Убью, распотрошу! — я хочу убить его, хочу чтобы он заткнулся. Он выводит меня, пытаясь заманить в свой капкан, в который я, по своей же собственной глупостью, попался. — Простите меня, мистер Старк. Я вновь веду себя так, как с вами, — я теряю контроль, — п-п-простите… — чувствуя вкус своей же крови во рту, в глазах потемнело уже… окончательно. Похоже, пора сказать, прощай, Человек-Паук…       Автор.       Измученный подросток упал на свои стертые в кровь колени, на которых металлических деталей костюма давно нет. Говоря с самим собой, он бормочет, хныкает. Постепенно, произошел и жалобный стон. Такой пронзительный и убивающий изнутри. Вызывающий тоску и печаль, что хоть вешайся. Глаза его будто стеклянные стали, опускаясь все ниже и ниже. Тело дергается, бьется в судорогах. Оно упало на листву. Теплую, как пушистое одеяло, окутывающее его с ног до головы. Закрыв свои очи, он спит горьким, но давно заслуженным сном. Пусть спит он, Человек…