Тиран и секрет голубоглазой Шахирезады

Куроко боялся, что Акаши узнает, что он- парень. Но так как в королевстве из молодых представительниц женского пола оставалась только его сестра, парень решился пойти вместо нее к этому тирану, убивающему любовниц после первой же ночи. И снова, подобно Шахирезаде, он начинал новую историю. Сейджуро же отвлек его нежным поцелуем: -Уже 8 ночей ты не даешь мне и шанса на плотскую близость. Я хочу тебя. -Акаши-кун, — Куроко отодвинулся от и-Акаши-кун, — Куроко отодвинулся от императора, — дайте мне закончить свой рассказ… — И ты снова уйдешь? — перебил его аловолосый, — Что ты скрываешь? — Позвольте мне закончить историю. Она очень интересна и поучитель… — Ты не невинна? — Нет… более того, я боюсь плотской любви, — Тецуя уже подбирал в голове все варианты развития событий. Если восемь ночей он чудом избегал этого, то теперь его ждала не самая лучшая участь. Акаши провел пальцами по шее Куроко, а затем обхватил ее ладонью и легонько сжал: — Я не позволю себя дурить, Мотоки. Твои попытки я оценил, а теперь… — парень отпустил шейку обманщика и провел пальцами по губам голубоглазого, -…приступим к более интересным вещам, чем рассказы. Куроко зажмурился, еле подрагивая от страха. Он чувствовал Его дыхание на своей шее, чувствовал, как ткань его кимоно прилипает к телу от большого количества холодного пота, ощущал, как Акаши медленно развязывал пояс, затем откинул его в сторону и прижался к его спине животом, холодными руками отдергивая ткань и оголяя Тецую. Мальчишка замер: сейчас его зарежут на месте. Или задушат. Или повесят. И то, в лучшем случае… Акаши, увидев тело Куроко, оттолкнул парня, вопросительно смотря на него. Обманщик молчал, видом не показывая своих страхов. Спустя минуту император безразличным голосом сказал: -Ты парень. -Я в курсе. — Тецуя пытался придать своим словам тот же эффект, но губы предательски подрагивали, будто от холода, а сам парень побледнел. Акаши же прикидывал, что лучше сделать с этим лжецом и где потом найти новую девушку. В конце концов, после десятиминутной паузы Сейджуро промолвил: -Куроко Тецуя, сын придворного…где сестра? Куроко вздрогнул: -Далеко. Очень далеко. Вы ее не найдете… а если найдете, лучше просто убейте меня, а ее не… ее не трогайте. -Какое благородство, — хмыкнул император, — принести себя в жертву ради женщины… что ж, принято. Я не буду ее искать. Сейджуро немного прищурился. Было невыносимо смотреть в сверкающие глаза Куроко. -Спасибо, вы очень добры. -Ага… -А… -спустя еще одну неловкую минутную паузу, продолжил парень, — что вы со мной сделаете? -Что и планировал, — серьезно ответил аловолосый, — ты девственник, так? Куроко кивнул. Во время разговора он закрывал свое тело одеждой и не очень-то стремился с ней расстаться сейчас. Но Акаши уже поманил его к себе пальцем. А это означало только одно- ночь будет долгой. Тецуе оставалось только подчиняться приказам похотливого императора. Он молча подполз к Акаши, стараясь не смотреть ему в глаза и тут же услышал: — Раздевайся. Парень закрыл глаза и, сглотнув, скинул себя одежду, тут же почувствовав прохладный воздух своим телом. Император оценивающе смотрел на него: — Мне жарко. Тецуя тихо сказал, что в этом прохладном помещении с открытым настежь окном жарко быть не может, но тут же получил по лицу. И как бы он виноват перед аловолосым тираном не был, как не пытался держать язык за зубами, негодование взяло верх: — Не смей меня трогать вот так! Ты, убийца всего живого! Ты так же себя с девушками вел? Понятно, почему тебя никто не мог полюбить. Изверг! Демон! — и тут, посмотрев со злостью на Акаши, Куроко замер. По телу прошлись мурашки. Стало очень холодно. Было невозможно дышать. Два глаза, желтый и красный, смотрели на него очень внимательно, будто выискивая все слабые места парнишки и давя на них. Взгляд был почти убийственен, но Тецуя продолжал смотреть. Он уже не мог отвести глаз от этого проходимца. Вдруг взгляд императора изменился. Что-то, вероятно, вспомнилось местному владыке и уже спустя несколько секунд Куроко был в объятиях Акаши: -Успокоился? Продолжим. — Сейджуро нежно провел пальцами по спине мальчишки и тут же, не сдержавшись, ногтем провел кровавую полосу. Куроко закусил губу, пытаясь отвлечься от болезненных ощущений. «Неужели он так со всеми делает?» — промелькнуло у него в голове, — «Садист».