У каждого дьявола есть свой ангел, своя малышка.

Резко и грубо войдя в эту дрянь на сухую, я замер, слышу, как она кричит, эту суку бьёт судорога. Так не должно быть! Слишком узко, я чувствую, как порвал её изнутри. Мать вашу, она была девственницей! Девственницей! Вижу, как Алина корчится от боли, её глаза полны слёз и сильно зажмурены. Что я наделал?! Позволил ушлёпку обмануть себя, сука! Я причинил ей боль, понимаете? Я меньше всего хотел ей навредить! И сейчас, вместо того, чтоб вытащить из неё член, я хочу её оттрахать. Мне хочется намотать её волосы на кулак и насаживать на себя, слышать её стоны, крики. Я безумно возбудился, но если сейчас я продолжу то, что начал, то просто потеряю её. Малая и так, наверное, мне этого не простит, да и тем более, она точно не получит удовольствие, ведь вошёл в неё я на сухую, без какой-либо смазки, должно быть, ей очень больно. Конечно больно, придурок, вон как слёзы у неё текут. Ругал я самого себя, и кое-как подавив желание продолжить начатое, начал медленно выходить из неё, стараясь как можно аккуратнее, но малая снова закричала. Ей больно из-за меня, сука! Вообще тот факт, что ей больно, злил меня и будоражил всё внутри. Впервые такое чувствую. Малышку сотрясали рыдания и виной этому я! Я не поверил ей! Я поверил, сука, какому-то сосунку, блять! А засосы на ключице? Откуда они? Что было на самом деле? Чувствую себя перед ней настоящим ублюдком. Будь здесь сейчас какая-то другая девка, мне было бы похуй, да что там говорить, я бы, наверняка, продолжил то, что начал, но это моя малая. Я не хотел причинить ей боль, да сука, я даже согласился ждать её восемнадцатилетия, лишь бы она не считала меня таким монстром, но, видимо, судьба распорядилась по-другому. Малышка приоткрывает свои глаза и смотрит прямо в мои. Слезы её хрустальными капельками стекают по лицу. Красиво, но почему-то от этого вида мне хочется ударить себя хорошенько, ведь на душе так сейчас тяжело и неприятно. Её слёзы заставили меня ненавидеть себя ещё больше. Наверное, впервые за долгое время я чувствую вину за собой и жалость к человеку. Можно сказать, я впервые вообще раскаиваюсь в своём поступке. Да так, что застрелиться хочется. Я аккуратно ставлю малышку на ноги, но они её не слушаются, и та норовит упасть, но я удерживаю. Она такая хрупкая, в который раз замечаю, что в моих руках малая, словно тряпичная кукла. Поправляю ей платье и застегиваю себе штаны. После быстро прижимаю к себе её тельце. М-да… что же я натворил? Её рыдания, кажется, разбивают мою душу на осколки. Хотя, вряд ли, она у меня вообще есть. Прошло слишком много времени, слишком много всего я натворил, и если у меня есть душа, то давным давно покрылась мраком, да и забыл я как-то о ней. Но почему-то стоило познакомиться с Алиной, как я вспомнил, какого это испытывать разнообразные светлые чувства. Малая за такой маленький промежуток времени стала для меня чем-то большим, чем просто член банды. И сейчас, когда я пытаюсь ее успокоить, прижимая к себе, а она никак не реагирует на мои объятья. Понимаю, что эта девушка для меня важна. Я касаюсь своими губами до её лба и чувствую, как она начинает слабо вырываться, поэтому не прикладывая каких-либо усилий, я легко удерживаю её, прижимая к себе. Какая же она сейчас слабая и раньше то силой не блистала, а сейчас-то вообще, любой котёнок и то сильнее. Её тело сотрясается от всхлипов, вся она трясётся, в общем, гремучая смесь. У малой истерика. И как же мне её теперь успокоить? Что мне с ней вообще теперь делать? Ведь раньше, казалось, мы нашли общий язык, начали более менее общаться, а теперь она меня, наверное, к себе и на километр не подпустит, начнёт слёзы лить и всё в таком духе. Какой же я, сука, идиот! Ведь за неделю до этого она только-только перестала меня бояться, вела себя более-менее раскованно, да что там говорить, она обзывала меня мудаком! И знаете что? Мне это нравилось, из её уст это звучало довольно мило, а как она потом прикусывала свой язычок, понимая, что позволила себе лишнее. Да что там говорить, впервые мне не хочется за это убить, разве что наказать, по-пошлому наказать. И сейчас я хочу её выпороть за засосы, но не буду, это лишь ухудшит ситуацию, а пока её надо успокоить или хотя бы отвезти в лофт. — Кол, Стрела, Тихий, увезите её. — приказал я парням, которые стояли сзади меня и за всем наблюдали, они и так всё поняли. Поэтому сейчас, не сказав ни слова, лишь кивнув, подошли ко мне, а я, подняв на руки малую, хотел было передать Стреле, но мелкая начала сопротивляться, она, наверное, даже и не понимает, что сейчас происходит. — Прости меня, малышка. — прошептал я и передал её Стреле, который, тут же обхватив малую руками, начал тащить к машине, чтобы увезти в лофт. То, что сейчас будет происходить, ей лучше не видеть, ибо боюсь, что её маленькое сердечко не выдержит такого зрелища. Малую кое-как дотащили до машины и усадили на заднее сиденье. Стрела быстро завёл мотор и уехал, круто развернувшись. Я проводил машину долгим взглядом, а когда та завернула за угол, наконец, повернулся к группировкам. — Взять его и его банду. — приказал я, и все находящиеся тут, тут же обступили нужных мне людей. Те, в принципе, и не сопротивлялись. — Говоришь трахал её? Мне интересно как, если она оставалась девственницей до этих минут?! — громко, но размеренно проговорил я с маньячной ухмылкой на лице, этот парень даже не представляет, что теперь с ним будет за грязную ложь. — Не может быть! — не поверил этот сосунок, его глаза были большими, а руки, как и всё тело дрожали, он боится. Замечательно. — Отвечай на мой вопрос, сучара! — закричал своим басом я, от чего тот вздрогнул, но молчал, даже голову опустил. Его грудная клетка часто поднималась и опускалась. — Что ж, не хочешь говорить, тебе же хуже. — Кто его главарь? — спросил я группировку, и шаг ко мне сделал Николас. — Я, Босс. — проговорил он обреченно, нет, друг мой, не тебе меня сейчас бояться надо, но не спорю, достанется всем, ибо я очень зол, точнее, не так, я в бешенстве! Поэтому, не рассчитывая силы, бью, что есть мочи, Николаса по лицу, тот, не устояв, падает на землю. — Я не был в курсе всего этого! Клянусь, я не знал! — заговорил твердо главарь, он не мямлил, пусть и защищал свою жизнь и оправдывал себя, но говорил уверенно, как и положено, стоя на коленях передо мной. Николас верный мужик, да и вряд ли он знал, что его щенок задумал. — Я верю тебе, но ты не уследил за своим щенком. Он, блять, посмел оклеветать моего человека! — Прости, Господин. — взмолился он, стоя на коленях. Хм… Господин! А мне нравится. — Яя-а Яя накажу его! — заикался Николас. Люблю, когда заикаются в страхе, но у малой это лучше получается. А вот когда парень заикается в страхе, меня безумно раздражает. — Верно, накажешь. — проговорил я спокойно. — Сперва отрежешь ему язык за грязную ложь, а потом и хуй к чертям собачьим, и если этот щенок выживет, прикончишь его, а тело скормишь моим псам. — Молю, не надо! Пощадите! Молю! Умоляю, Николас! Помоги! Николас! — заверещал сосунок, стоя на коленях, его лицо, избитое в кровь, искривилось в страхе. Эта тварь заревела, какой же ничтожный! И вот такие вот сопляки в группировках? Ужас! Пора наводить порядок в бандах. Хотя, чего там, Николас сам только что мямлил передо мной. Эх, человечки, как же вы бесите меня, но надо держаться. — Ты сам виноват! — закричал Николас и приказал своим парням взять щенка, те поволокли его в клуб, не поднимая с пола, исполнять мой приказ, я же решил насладиться зрелищем и пошёл за ними, моя банда, само собой, за мной. Я еле сдерживал себя, мне хотелось его пытать самому, но не стоит марать руки, делать это самому больше нет смысла. Да и он не из моей банды или какой-то главарь, а лишь жалкая шавка. Недоноска кинули на пол клуба. Николас сам подошёл к уебку с ножом. Тот ревел и молил о пощаде или же о быстрой смерти, но нет, за все надо платить сосунок и за свои грязные слова тоже. Николас с помощью парней смог открыть ему рот и буквально вырвать ему язык, заставляя закричать и начать давиться собственной кровью, из его рта текла красно-черная жидкость, а сам он корчился на полу, его руки вырывали собственные волосы, неплохо. Теперь самое интересное. Николас с легкостью раздел его, и пока парни держали недоноска, одним махом отрезал хуй. Сосунок снова заорал. Все стояли и смотрели на это позорище, почти у каждого на лице был хищный оскал. Вот это мне нравится. Вот это мой мир, мои правила. Мерзотина протянула ещё три минуты, а после сдохла. Слишком много крови вытекло. Посмотрев еще несколько секунд на тело, я перевожу взгляд на парней, находившихся в клубе. Давно я не напоминал им, кто я, раз они так распоясались. — Видимо я недостаточно жесток! Раз вы позволяете себе посягнуть на моё! Ааа? Какого хуя этот недоносок делал несколько минут назад? Я не пойму, вы кого набираете себе в банду? — орал я на всех главарей. — Если хоть кто-то еще посмеет к ней прикоснуться, расстреляю всех к чертовой матери! Ясно? — оказавшись около одно парня, который слушал байки того сосунка, я схватил его за шкирку и кинул на пол. — Смешно было, когда он рассказывал? — Я-яа… нет! — пропищал он, и это разозлило меня еще больше. Какого хрена такие сосунки делают в моей мафии? Как его вообще взяли в группировку? Он родную мать продаст, лишь бы его не били. Поэтому я, лишь ради воспитательной меры, прострелил ему плечо. И что вы думаете? Что он молчал и терпел стойко? Нихуя, этот маменькин сынок, завизжав, схватился за плечо и, упав на пол, начал истерику. Блять, я конечно пойму, если бы так повела себя малая, но она, блять, девушка, а это что? На вид мужик, а по сути баба. И вот такие вот ничтожества в группировках?! Так и хочется взять и прострелить ему башку. Но я не убийца. Жестокий — верно. Злой — правда. Псих? — само собой! Но не безжалостный убийца. Невинных я не убиваю, лишь воспитываю. Мне ничего не стоит его убить, да и всех здесь, кто есть, кроме своей банды. Они, видимо, забыли, какой я! Главари дали слабину, они не научили своих парней чтить мои законы, а этого я не потерплю, вот пускай расплачиваются. Поэтому, не медля, стреляю сосунку в сухожилие. Так, кто там ещё слушал эту байду? Ага, вот этот. Стреляю тому в ногу, заставляя упасть, он не орёт — хорошо, терпит. Молодец. А этот придурок все ноет, держась за плечо. — Вы тёлки или кто? Какого хуя он сейчас сидит и рыдает, как баба? Если кто-то будет себя вести так же, того будет ждать такая же учесть! Всем всё ясно? — закончил я и увидел, как все начали кивать. — Переберите своих парней, оставьте только достойных. — приказал я главарям. Разбор полетов долгий был, получили все. Та тварь мертва, его главарь будет долго еще зализывать свои раны, и я уверен, этот урок запомнят все надолго, особенно новички. Никто не смеет трогать моё! — Что теперь? — спросил Макс, но я молчал, он не уточнял, что именно, это и так дураку понятно. Просто я не знаю, как мне теперь быть. Как ей вообще в глаза посмотреть. — Езжай в лофт, ты нужен ей. Я за всем прослежу. — сказал он и я, кивнув, посмотрел благодарно на друга. — Спасибо, бро. — давно я так Макса не называл, очень давно, лет семь точно. — Хм… Не за что, бро. — так же ответил он, слегка удивленно, а я, не теряя времени, пошёл к своей машине. Сев за руль, быстро завёл железного монстра и, махом развернувшись, поехал в лофт. Так быстро я ещё не ездил. В глазах почти все расплывалось от скорости, но мне по барабану. Главное то, что сейчас моя малая меня ненавидит и бьётся в истерике. Все дорожные знаки для меня не существовали и хорошо, что машин было не так много. Всё-таки ночь. Приехал я быстро. Можно сказать, я испытывал страх. Впервые мне было страшно зайти, но, переборов себя, вбежал в лофт. В одном из залов застал потрепанных парней. У Кола, то есть Колобка, было расцарапано лицо, а Тихий вообще еле стоял. Что у них, блять, случилось? Неужели не смогли спокойно девчонку привезти? — Где она? — сходу спросил я, подходя к парням. — Закрылась в комнате. — поникши сказал Женя, и я немного успокоился, она сейчас поплачет, ей станет легче, а после мы поговорим. — Я и не думал, что Принцесса такая сильная. — Ваще жесть. — Как доехали? О чём вы? — спросил я, надеясь, что она в дороге ещё немного успокоилась. — Хуёво! Несколько раз чуть не разбились, она дралась, вырывалась, истерила. Даже дверь пыталась открыть и выпрыгнуть из машины. — покачав головой от услышанного, я схватился за волосы и простонал. — Какой же я, сука, дурак! — Ты не знал! — попытались меня оправдать ребята, но я лишь сильнее разозлился на себя и со всей дури ударил в стену, совершенно не чувствуя боли, а после начал подниматься на второй этаж. Я должен поговорить с ней! Объяснить всё, извиниться. Нет! Впервые за десять лет буду извиняться и перед кем, блять? Малолетней девчонкой, которая от любого моего действия готова лить слёзы сутки. Вот как, блять, она может быть такой эмоциональной и доброй? Вот как? И как у меня ее нежность, хрупкость и излишняя эмоциональность не вызывает отвращения? Лишь наоборот, это всё притягивает мой взор, мне охота, чтоб эта девчонка улыбалась при виде меня, смеялась от моих, блять, шуток, а не ревела. Что ж, придётся просить прощения. Только не сделать бы хуже. И интересно, как вообще извиняться? Подойдя к двери её комнаты, услышал плачь. Ей должно быть так больно и обидно. Малышка ведь говорила, что она девственница, пока я задирал платье. Не верил, сука. Я не верил! А всё из-за этих засосов. Вздохнув, я попробовал открыть ее дверь, но та была закрыта, как парни и сказали. — Малая, открой дверь. — приказал я, постучавшись, но она не слышала и вряд ли услышит. Что ж, придётся самому открыть. У меня был запасной ключ от её спальни, так на всякий случай, просто я не особо ей доверяю. Достав его из своей комнаты, открыл дверь. Тихонько зашёл внутрь. Малышка свернулась калачиком и рыдает в подушку. — Малая, послушай меня… — начал было я говорить, подходя к ней и касаясь её плеча. Как та резко дергается, смотрит на меня своими затравленными, большими, голубыми глазами, полными слёз, а после пятится назад. — Не по… одходи ко мне!!! — еле проговорила она, но я же упрямый как баран, поэтому поднимаю руки и делаю шаг вперед. — Просто выслушай меня — приказал, а точнее попросил я, но она вскочила с кровати и попыталась побежать к двери, и я видел, как ей это больно. Ещё бы! Дурак! Мало того, что она была невинна, так я ещё и очень резко вошёл, а она ни капельки-то возбуждена не была, вошёл, блять, без смазки, сука! Кретин. А ведь ещё изначально хотел её трахнуть по обоюдному желанию, а получилось всё совершенно не так. Быстро среагировав, я поймал её и попытался прижать к себе, дабы успокоить, ведь насколько я знаю, девчонки в них всегда успокаиваются, но она начала вырываться и кричать, надрывая свой нежный голос, который и так, судя по всему, был сорван, ибо срывалась малая на хрип. Глупая, я же не обижу теперь. Сейчас! Поправил я себя. Малышка очень долго вырывалась и сопротивлялась, но я не отпускал. Мне было легко её удерживать. Она била меня своими кулачками, даже кусалась, извивалась, но вскоре я заломил ей руки за спиной и просто прижал к себе. — Послушай меня… — Убирайся! — Малая… — Оставь меня в покое! Отпусти!!! Я ненавижу тебя!!! — кричала она в слезах, не давая мне и слова сказать. Как же это всё непривычно. Вот как мне её успокоить? Как заставить выслушать меня? Может пощёчина поможет? Да не, она и так уже натерпелась. Вот что за мысли? Я вообще себя не узнаю, а все из-за этой девчонки, которая продолжала кричать и я, просто не выдержав, закрыл ей рот своей рукой. — Послушай меня! Я не хотел! Мне очень жаль, что не поверил тебе! Малышка, прости меня!!! Слышишь, прости меня!!! — говорил, нет, кричал я ей и, плевать, что это всё слышит банда. Мне плевать, главное, чтоб она простила меня. Но малышка даже не слушала меня, а может мне это казалось? Нет, она всё слышала. Поэтому малая глядела мне в глаза своими слёзными очами, она произнесла слова, которые на меня сильно подействовали, будто бы душу вывернули. Странное чувство. — Уходи!.. Уйди!.. Отпусти меня!!! — тихо говорила она, глядя в глаза, и я отпустил. Пусть перебесится, может легче станет? — Я ненавижу тебя, уйди! — закричала она. И я ушёл, захлопнул дверь, слыша снова её рыдания. Ей просто нужно время. Заверял я себя, а мне вот выпить. Причём срочно! Иначе я взорвусь. Поэтому спустившись на первый этаж, направился на кухню, под взглядом парней достал коньяк на кухне. Открыл бутылку и принялся пить из горла. Сделав несколько глотков терпкой жидкости, двадцатилетней давности, хотел было осушить полностью, но нет! Мне нужно еще кое-что узнать. Поэтому разозлившись ещё больше, я кинул бутылку в стену, разбивая, а после направился на выход. — Следите за ней и не выпускайте из лофта. — приказал я парням и вышел. Нужно узнать, откуда у неё эти засосы. Тот ушлепок говорил, что около школы трахнул? Что ж, посмотрим, как он там её трахал. На большой скорости я подъехал к школе и начал оглядываться. Здесь должны быть камеры. Вот первая, вот вторая и третья. Отлично, заключил я, оглядывая углы. Зайдя сперва в школу, я направился к охраннику. Он должен работать круглосуточно. — Эй… парень, ты что тут делаешь? — спросил старик, появившись в проходе. Ага… Он то мне и нужен. — Покажите мне камеры видеонаблюдения. — твёрдо сказал я и направил ствол на охранника.  — И только попробуйте кого-то вызвать, пристрелю. — старик тут же испуганно закивал и зашёл в каморку, глядя на меня, сел за стул. А я подойдя ближе, прислонил пистолет к его башке и начал глядеть на экран. — 12 апреля. — сказал я нужное число, ибо засосы явно появились позавчера или вчера, а может и сегодня. Кто знает? Охранник забил нужное число и тут же высветилось несколько ракурсов. Стоянка, двор, крыльцо и несколько углов школы. Начал я со стоянки. Посмотрев вчера и позавчера, так ничего и не обнаружив, осталось сегодня. Так и есть. Помотав время, вижу как тачка Макса паркуется, а после Алина идёт к крыльцу. Охранник переключает на другую камеру, выполняя мои указания, и я вижу, как мой ангел кого-то ждёт. Через несколько минут к ней подходит та Гнида и по лицу малышки можно было явно понять, что она не рада. Жаль, что звука нет, да и ракурс не очень, а то смог бы прочитать по губам. Вот вижу, как тот хватает её и куда-то тянет. Охранник переключает камеру и мне достается прекрасный обзор. Я понимаю каждое мерзкое слово того чушка, он обзывает её, вот тварина. После он начинает её лапать, малая сопротивляется и происходит то, чего я явно не ожидал увидеть, она бьет его по яйцам. Моя девочка. Гордость за неё слегка затмила злость, ибо наблюдая за всем этим, я сжал кулаки, так что костяшки аж побледнели. Ударив подонка по яйцам, малышка побежала в школу, и я видел, как она была напугана, как утирала слёзы. Теперь понятно, откуда были засосы. Какой же я кретин! Не поверил ей! Приревновал! Вот же я ублюдок! Стоп! Что я сделал? Приревновал, сука! Явно, другого и быть не может. Но если я ревную, значит что-то чувствую к ней. И что же? Любовь? Нет! Короче, хуй знает, что я к ней чувствую, да это сейчас и не важно, главное чтоб она меня простила и вернулось все на круги своя, ибо чувствую я, что без неё не смогу. Эта девчонка за короткое время успела произвести на меня впечатление и стала, что ли, родной? И вот как мне теперь всё исправить? Она меня никогда не простит. Как мне теперь извиниться перед малышкой, чтоб простила? Что вообще теперь делать? Она сказала, что ненавидит меня. Я сам себя ненавижу! Но говорят, от любви до ненависти один шаг? Надеюсь, это так! Отпустив охранника и пригрозив ему слегка, чтоб молчал, я поехал обратно в лофт. Уже светло. Нужно поспать, а после снова попытаться поговорить, точнее, начать просить прощение, это оказывается так тяжело. Я не извинялся с пятнадцати лет, даже забыл, как это делается. Чувствую, с этой блондинкой намучаюсь. Потреплет же она мне и моей банде нервы, и вот почему я не могу выкинуть это щемящее чувство внутри, когда я её вижу. Зря я взял девчонку в банду, зря! Но почему мне так хорошо быть рядом с ней? Что я к ней чувствую? — Понятия не имею, но знаю лишь одно — я не смогу её отпустить. Она мне дорога, да и поздно уже что-либо менять. Все знают, что Алина в моей банде, и я имею на неё виды. После того, что я устроил в клубе, к ней теперь никто не подойдёт, она в безопасности. Осталось обезопасить принцессу от самого себя, но как же трудно находиться вдали от неё. Малышка обязана всё забыть и простить меня, я этого добьюсь, ибо чувствовать себя монстром в её глазах совершенно не хочется. На половине пути я затормозил. Какой нахуй лофт? Что мне там делать? Стоять под её дверью и извиняться? Нет! Идите нахуй с этим. Не буду я пресмыкаться перед какой-то девчонкой! И всё то, что я чувствую к ней неправильно! Нужно забыться! Причём срочно! Поэтому, круто развернувшись, поехал в клуб своего знакомого, там всегда много телок, можно развлечься.