Легенды никогда

До конца обязательного вечернего патруля ровно двадцать одна минута. Адриан не считает, не ставит таймер на телефоне и не поглядывает украдкой на электронные рекламные баннеры с циферблатом в правом верхнем углу. В этом нет никакой необходимости — каждая секунда буквально стучит в его висках, сжимая голову огненным кольцом, от которого не спасают даже ледяные капли дождя. Белая рубашка отвратительно мокрая, как и светлые волосы, прилипшие ко лбу. Плагг, пробурчав что-то невразумительное, предпочел скрыться на ближайшем чердаке, пряча в маленьких лапках очередной кусок дурно пахнущего лакомства. Квами, кажется, понимает куда больше, чем Адриан от него ожидал, но не решается отчитывать мальчишку, а уж тем более лезть к нему с никому ненужными советами. И Адриан ему за это искренне благодарен. — Простудишься же, — за спиной раздается знакомый голос, и Адриан зажмуривается, лишь сильнее откидывая голову назад и позволяя дождю водопадом обрушиться на лицо. Он не имеет ничего против простуды. Или воспаления легких. Как минимум он сможет прикрыться диагнозом и наконец избавиться от груза ответственности за себя и за весь город. Париж не нуждается в таких героях, как он; Парижу нужны церберы — расчётливые и жестокие, такие, чтоб у злодеев и мысли не возникло высунуться из своей дыры. Он с этим не справляется. Худые руки, обтянутые спандексом, хватают его за плечи, а в шею утыкаются чьи-то губы, оставляя на покрытой мурашками коже один поцелуй за другим. Чьи-то губы. Адриан, к сожалению, прекрасно знает, чьи. — Прекращай, — тихо бросает он, но обладательница мелко дрожащих ладошек, елозящих по его телу, то ли не слышит, то ли не хочет слышать, и Адриан, скривившись, повышает голос: — Прекращай! Леди отстраняется и, наткнувшись на строгий взгляд Кота, недовольно надувает губы. Карикатурная, как и всегда. Если бы не ситуация, Адриан обязательно бы рассмеялся и потрепал ее по темным волосам. — Долго собираешься еще сидеть? — Леди наконец перестает пускать по лицу мимические волны и останавливается на нейтрально-дружелюбном выражении. Мол, «да я вообще просто мимо проходила, так… решила на огонек забежать». Сколько бы они не делили территорию для патруля, все равно всё заканчивается именно здесь: на неприметной крыше невысокого здания, спрятанного от глаз на окраине города. Своеобразное гетто с шумными жильцами, из которых половина — простые работяги, а вторая — спившиеся поэты. — Девять минут, — устало отвечает Адриан, поднимаясь на ноги и наблюдая, как Леди вторит ему, отряхивая руками костюм. В ее жестах нет никакого смысла: уж Тикки-то позаботится, чтоб на красно-черной ткани не осталось ни пылинки. Квами только с такими мелочами и справлялась. Адриан внимательно смотрит в обиженные синие глаза, а затем отворачивается и откидывает челку с лица. Пожалуй, можно было бы и подстричься, да смысла особого нет: от мира моды его аккуратненько отстранили, ссылаясь на излишнюю худобу, а в университете до его внешнего вида никому и дела нет. — Послушай, может, пойдем отсюда, — голос девушки дрожит, и Адриан прекрасно знает, что не в холоде дело. — Хочешь, посидим в кафе? Зайдем ко мне? — Адриан многозначительно молчит, не спеша поворачиваться, когда его крепко обхватывают за талию и впечатываются лбом в лопатки. — Пожалуйста? Адриан делает шаг вперед, надеясь, что Леди разожмет объятья, но та в который раз его удивляет: чуть ли не падая, она лишь еще сильнее сжимает руки и — Адриан готов поклясться — жмурится. — Прекращай, пожалуйста, — он всячески старается придать голосу побольше ледяных ноток, но из горла вырывается какой-то жалкий «бульк». — Я же уже попросил. Мне не нужна твоя помощь и… — Адриан делает глубокий вдох, скидывает чужие ладошки и разворачивается, — ты. Ты мне тоже не нужна, занимайся своим делом, а я займусь своим. Леди Баг бледнеет, хотя, казалось, куда больше. И так белые щеки стремительно теряют цвет, а губы то открываются, то закрываются, словно девушка все никак не может решить, с чего именно ей стоит начать свою обличительную речь. Адриан знает, что ведет себя грубо. Что дает слишком много поводов для ссор. Но никто не заставит его выслушивать бесполезные комментарии, поэтому он кидает небрежное «не иди за мной» и быстрым шагом направляется в сторону закутка, где притаился обжора-Плагг. — Всё еще? — два слова пробиваются сквозь пелену ливня и заставляют его на секунду замереть. — Всегда, — он отвечает лишь движением губ, не давая словам сорваться в пустоту, и прибавляет шагу.

***

Очередная стычка с акуманизированным проходит по обычному сценарию. Пришел-увидел-победил. Нет, даже не так. «Пришла-увидела-победила», потому что пока Леди отчаянно сражается с каким-то нелепым художником-неудачником, Кот сидит позади, привалившись к приятно прохладной стене. Он с пассивным интересом наблюдает, как девушка носится из стороны в сторону, пытаясь увернуться от огромного ластика. Пахнет краской. Кот ждет. Все не так, и все не то; и Адриан нетерпеливо постукивает ногой. Нет, конечно же, Леди хороша. Уверенная и смелая, она с легкостью водит акуманизированного за нос, уже давно заставив того плясать под ее дудку. Злодей еще не осознает этого, но Адриан с легкостью предугадывает каждое действие напарницы, мысленно делая пометки. Хороша в ближнем бою, но нужно поработать над умением держать дистанцию, да и левая нога значительно слабее правой: подрагивает после каждого прыжка, так и грозясь завалить весь баланс. — Нуар! — весело кричит Леди, оборачиваясь. — Нуар, ты смотришь? Адриан улыбается одними лишь краешками губ и кивает. Конечно, он смотрит. Он всегда смотрел. Девушка, подбодренная его жестом, с легкостью выбивает кисточку из рук акуманизированного и разламывает ее пополам. Напрягшись, она нерешительно поднимает йо-йо и оглядывается на Кота, но у стены никого нет. Адриан уже в воздухе. От столь стремительного прыжка мышцы отдают слабой болью, но он не мешкает: быстро подлетает к горемычной акуме и одним ловким движением ловит ее в банку. Крышка тихо щелкает. Приземляется Кот аккуратно — как и положено, на лапы. Ладони крепко сжимают стеклянную литровку, а мотылек недоуменно хлопает крылышками, словно спрашивая: «Вы что, серьезно?». — Мы закончили? — интересуется Нуар. Леди едва заметно хмурится, но затем растягивает губы в улыбке и кивает. — Закончили, — уверенно отвечает она, присаживаясь рядом с гражданским. — Я разберусь здесь, а ты сделай… сделай то, что должен. — Конечно, — Адриан благодарно улыбается, покрепче сжимает банку и уносится прочь с крыши туда, где его уже давно ждут.

***

От входа несколько метров вперед, потом за старым деревом направо и до самого конца. Адриан неслышно ступает по каменной тропинке, обводя взглядом молчаливых свидетелей его слабости. Иногда ему кажется, что в пустых глазницах хладнокровных стражей плещется до смешного живая укоризна. Но они не смеют нарушать тишину, а Адриан другого и не ожидает. Он останавливается у крайней плиты и нерешительно переминается с ноги на ногу, словно надеется на приветственное слово или, наоборот, на просьбу свалить и не загораживать Эйфелеву башню. Но камень молчит. И Адриан со вздохом ставит очередную банку на землю к таким же другим. Акумы, почуяв пополнение в рядах, оживают, нетерпеливо хлопают крылышками и пытаются выбраться из стеклянной ловушки. — Привет, — Адриан заставляет себя улыбнуться, потому что он обещал. Агресты всегда верны своему слову. Он присаживается на корточки, закрывает глаза и обводит пальцем выгравированные буквы. Руки не дрожат. «Маринетт Дюпэн-Чэн». Адриан плюхается прямо на землю и подтягивает колени к груди. На штанах определенно останется грязь, но это его не заботит. Единственное, что было и будет для него важно, лежит сейчас под землей и не чувствует ни холода, ни страха. «Повезло», — с горьким отчаяньем думает Адриан, упираясь лбом в острую коленную чашечку. В ушах раздаются призраки тысячи голосов: соболезнования, слова поддержки, извинения… отца. Все они переплетаются, смешиваются воедино, а затем перекрываются одним единственным «живи», сказанным так прямо и легко, словно жить — это проще некуда. Дел на пять минут. И Адриан живет, потому что обещал. Каждое утро он просыпается, чистит зубы, завтракает и отправляется по своим делам, чтобы вечером, вернувшись с патруля, усесться перед огромным телевизором и затопить свое одиночество чужими жизнями и их проблемами. Огромная дыра внутри жадно поглощает американские сериалы и новостные сводки, позволяя на секунду представить, что ничего не произошло. Что все так, как и было. Что Маринетт просто вышла в магазин, что она скоро вернется, а из пакета будет пахнуть свежей выпечкой. Конечно, она забежит в родную пекарню, благо, идти до нее не больше пятнадцати минут. Или что Маринетт уже в кровати. Устало хмурясь, она пялится в экран телефона так, словно он отвечает на все вопросы мироздания, и когда Адриан зайдет в спальню, девушка, поглощенная чтением, даже не заметит его присутствия. Лишь теплый поцелуй растормошит любимую и заставит отложить смартфон и обратить внимание на «практически мужа». Адриан поднимает голову и считает банки. Шесть. Позавчера было больше, но смотритель, приятный дедушка лет пятидесяти, следит за порядком, качественно отрабатывая денежное содержание. Адриан делает вид, что не знает, куда исчезают акумы. — Знаешь, у меня все хорошо, — наконец выдыхает он, впиваясь болезненным взглядом в маленькую черно-белую фотографию девушки. — Надеюсь, у тебя тоже, — добавляет юноша, поднимаясь с земли и отряхивая джинсы. Адриан осторожно пододвигает банки ближе к надгробию, кладет белоснежную лилию и на мгновение прижимается губами к камню. Секундная слабость, не больше. — Скоро увидимся, — говорит он на прощание, разворачиваясь и выходя за ограду. Адриан вернется на кладбище через день. Он бы рад вырваться из этого порочного круга, оставить пост главного героя Парижа и закончить свою жизнь самым тривиальным способом, но Агресты всегда сдерживают свои обещания.

***

— Сегодня долго? — Леди обводит взглядом банки и снимает йо-йо с пояса. — Да нет. Посидел немного и ушел, — растерянно отвечает смотритель. — Я не подхожу к нему после… после того раза. — Да, не стоит, — девушка виновато улыбается и, открыв первую банку, быстро ловит черного мотылька, очищая от злой воли. — Спасибо вам большое. За все. Смотритель хмурится и качает головой. — Береги себя, — кратко отвечает он, разворачиваясь. — Он не переживет еще одного раза, — добавляет мужчина, заставляя Леди вздрогнуть. — Да, я знаю. Все будет хорошо, я же обещала.