Грезам быть

      Свет.       Повсюду только он — в сознании не осталось места, куда бы не проникали его лучи. Почему все обернулось так печально? «Где твой брат, который должен был помочь тебе?»       Ему хочется винить кого-то во всех бедах, произошедших с ним. Обвинить кого-то в том, что Чума рвется наружу, разъедая внутренности изнутри. Сказать: «Я был всего лишь куклой в его руках!»       Но уже некому. Он ушел. «…Отец?..»       Снова этот свет. Она опять пытается выбраться. Медленно, но верно разбивает сосуд, предназначенный для нее. Для ее больного сияния. Сдерживать его больно, и, хоть Рыцарь и сопротивляется, неизбежность грядет: свобода Старого Света рядом, и она чувствует это, снова и снова сыпет соль на рану, чтоб ускорить процесс. «Отец? Ты звал Черва отцом?» — усмехается свет тысячей голосов. Да, звал. «И где же он сейчас, когда ты в муках умираешь?» — ей весело. Весело смотреть на страдания оболочки, которую Бледный Король так любезно подарил ей.       Ответить невозможно. Нельзя заставить голоса стихнуть, ведь, для этих голосов и была предназначена его голова. Остается только кричать в ярости от боли и заразы, что рыжими прожилками забирает себе все больше и больше участков тела. Ядовитые опухоли на том месте, где некогда была вторая лапка. Треснутая под напором Чумы маска. Глаза, из чернильно-черных превратившиеся в ярко-оранжевые. «Почему?» — в который раз звучит этот вопрос. Она лишь смеется. Ее лицо, лучезарные крылья, бледно-бежевый мех, все это смеется над вновь заданным несуразным вопросом. «Ты знаешь. Он так отчаянно пытался спасти свое умирающее королевство… Столько жуков пожертвовали своими жизнями ради этого. Но все зря. Мы знаем это». — ей никогда не надоест отвечать. Пока они вместе…       Медленно сходя с ума, Рыцарь все чаще и чаще задается этим вопросом. Лучезарность всегда отвечала ему, даже тогда, когда ломилась сквозь его грезы. В этом было что-то… Милое? Ей нравилось дразнить свой сосуд, постоянно говоря одно и тоже. И, что больнее всего, это была истина. «Халлоунест падёт. Не сопротивляйся моему свету, я дарую жизнь, а не смерть. Дарую единство…» — шептала Сияние, но Рыцарь лишь прикрывал глаза, непоколебимо стоя на своем.       Можно ли закрыть глаза и не видеть свет, когда он льется из тебя самого?       Нет, и он знал это. В чем смысл прятаться, когда последние остатки рассудка утекают сквозь трещину вместе с вязкой, липкой Инфекцией? Остается лишь биться в агонии, кидаться на всех живых существ, также, как и те жуки, что глубоко под Храмом Черного Яйца не могут противиться заражению.       Кто говорил, что у этого места есть надежда? Она, словно ночной туман, рассеялась с первым лучом света. Истинного света. Единственное будущее Халлоунеста — новый правитель. Новая цивилизация, родившаяся на костях творения Черва. Новый мир.       Мир, где нет места теням. Ее мир.       Свет усиливается. Возможно ли, что Сияние никто более не остановит? Все старания были напрасны. Она права. Права насчет Отца, права насчет Халлоунеста… Права на счет Рыцаря.       Лучезарность желает подчинить себе королевство. Его уже не спасти, как бы не пытался сделать этого Бледный Король, даже жители самого Халлоунеста это понимали, но они были верны своему монарху. И поплатились за эту верность разумом и жизнью.       Рыцарь никогда не отступал от плана, данного ему Королем и его Создателем. У него просто не было выбора. Даже тогда, когда он хотел пойти против Отца, когда видел, как запечатывают Бездну, он чувствовал, что должен воспротивиться… Но не решился.       Он был слаб и внутри, и снаружи. Именно тот сосуд, что был нужен Лучезарности. Его нельзя было назвать истинно полым, в нем оставалось что-то… Как и в тысячах других, чьими трупами была усеяна Бездна. Все они были отвержены Королем, но где между ними разница? Такие же бракованные сосуды, как и он сам. Такие, которые нужны Сиянию. Такие же жертвы.       Может, все те, кто помогали Королю в его создании, тому виной? Но виновен ли Рыцарь в их смертях? Что, если не он, а они, положившие себя на алтарь борьбы с Чумой, были жертвами по принуждению?       Она получила то, что хотела. Сосуд сломлен. Осталось подсказать ему решение… Одно-единственное верное решение. «Выпусти меня. Хотели они этого, или нет, их не воскресить, никто не может повернуть время вспять. Но ты… Ты еще жив. Поэтому прими меня. Дай мне подарить этим холодным мрачным руинам свет и тепло.»       Это решение… Оно стоит того? Лучезарность медленно кивает. Забавно. Она находит в Рыцаре создание, на которое стоит тратить свое время, пытается уговорить его. Но лишь потому, что знает ответ.       Он кивнул. Он согласен. Эти жертвы, жертвы Короля… Халлоунест был обречен в тот день, когда первый жук подчинился инфекции, отдав грезы яростному божеству. Несмотря на любые попытки, всё пришло бы лишь к одной концовке.       Свет заливает сознание. Теперь он не ломится, сметая на своем пути все преграды, нет. Теперь он осторожно струится сквозь тело, без вреда для него… Но топит разум, все что осталось от разума.       Рыцарь стоял, чувствуя сияние, льющееся сквозь него. Чума свободна. Лучезарность свободна. Все те усилия, брошенные против нее, горы трупов, изуродованные жуки, все это было напрасно. Им не вышло победить ее, Черв потерпел поражение. Но какое до этого ему дело? Мертвых не заботят проблемы живых.       Маска с громким хрустом треснула и развалилась на две половинки.       Он обрел покой.