Лис

Мукуро смотрит на Саваду Тсунаеши и видит то, чего не видят остальные. Это иллюзия. Сильная, мощная, укутывающая весь город тяжелым пламенем Неба, искажающее восприятие, прячущая в своих складках все не состыковки - видимость слабого мальчика. Савада Тсунаеши создал этот туман и прекрасно его контролирует. Рокудо не обманывается в своих силах. В этот миг он понимает, что победить можно лишь в прямом бою. - Я приглашаю тебя на дуэль, Савада Тсунаеши, - без какого-либо жеманства, лукавства или приторности, бросая перчатку перед японцем, говорит Мукуро. - У меня нет оружия, - пожимает плечами. - Просто подумай о нем, и я сотворю, - не дает отвертеться Рокудо, но и не загоняет в угол. - Победитель получает всё, - спокойно озвучивает Савада, - сделка на крови. - Согласен, - вытаскивая кинжал из ножен, разрезает ладонь Мукуро. В дали леса слышатся крики, но здесь только двое смыкают кровавые ладони, смешивая кровь. В руках Тсунаеши короткий европейский обоюдоострый клинок, выглядящий как церемониальное оружие. Он разминает запястье, оценивает противника и нападает. Нет ни времени, ни реальности, ни правил в этом поединке, на этой поляне. Только противник и ставка - всё. Клинок застревает в трезубце и отлетает в сторону, к прибежавшим на шум свидетелям. Кен и Чикуса стоят на границе поляны, как и друзья Савады вместе с репетитором. Краткий миг для оценки и передышки. Мукуро сбрасывает порванную и порезанную куртку, Тсунаеши снимает через голову великоватую ему кофту, открывая кобуру на поясе, из которой достает пистолет. - Продолжаем? - спрашивает шатен. - А ты хочешь сдаться? - начинает кружить по поляне брюнет. - Не тебе, - очередь выстрелов от тех, кто привык убивать, пистолеты отлетают в стороны, они достают кинжалы. Ближний бой - это грязь. Тсуна дерется уловками, ужимками, играясь, подменяя, вспарывая острым кинжалом чужую кожу. Рокудо использует пламя, призывает животных, пытается контролировать разум Тсуны и это последнее. Савада замирает, вгрызаясь своим кинжалом точно между его ребер, а чужим надавливая на сонную артерию. Оба знают, что еще один миллиметр, чуть усилить нажатие и даже Туман не поможет. - Я сдаюсь, - хрипло отвечает Мукуро и тут же давление пропадает. Абсолютно всё давление пропадает. То, что раньше было удушливым чадом Неба, теперь ласковое и теплое пламя от костра. То, что было острием кинжала, теперь тепло чужих ладоней. То, что раньше было удушающим холодом от оружия, теперь тепло чужих губ. - Ты мой, - спокойно и веско, отстраняясь, говорит Тсунаеши облизывая свои ладони, испачканные в чужой и его крови. - Я знаю, - устало соглашается Рокудо. Для него не неожиданность услышать: - И они тоже мои? - Да. - Очаровательно. Ему видится лисья улыбка на тонких бордовых от крови губах.