Часть 1
27 июня 2018 г., 21:26
— Бля, у меня даже материться уже нет ни сил, ни желания, — отхлебнув из ледяной, покрытой мелкими капельками испарины, бутылки пива, произносит Юнги, уставившись немигающим взглядом в стену напротив.
— Хён, объективно говоря, ты сам виноват, — пожимает плечами Намджун. — Ты ведь сам снова принёс им песню до того, как оформил на неё авторское право.
— Но это уже седьмое, мать его, агенство, которое пиздит моё творчество, — снова вспыхивает старший, одаривая яростным взглядом собеседника. — В этом мире что, закончились люди с совестью? А чтоб всё зарегистрировать, — он непроизвольно машет рукой, проливая на себя пиво и чертыхаясь, — я же там поселиться должен буду.
— Ну так и я не предлагаю тебе регистрировать всё — только то, что предлагаешь агентствам.
— Ай, хер с ним, — откинув голову на спинку дивана, Шуга опустошённо выдыхает, — я уже смирился с тем, что в этой системе никогда не достигну успеха, — и с горькой усмешкой на губах завершает: — Прав был отец, надо было идти учиться на юриста, но что уж теперь?..
— Айгу, что за пессимизм, хён? — встревает Тэхён, который до этого молчал, увлечённо роясь в планшете старшего — себе он такую технику позволить не мог. — Ты ещё не всё попробовал.
— Тэ, только не предлагай ему идти на прослушивание в качестве айдола, он же тебя придушит, — вмешивается Рэп Монстр, стараясь предупредить возможную катастрофу.
— Да нет, я, вообще, не об этом, — мотает головой младший и, подсунув под нос хёнам картинку с пентаграммой, взволнованно и вдохновлённо восклицает: — Давайте вызовем демона и заставим его сделать Юнги-хёна известным!
— Ты совсем ёбнулся? — чуть не поперхнувшись, утирая с подбородка пролившееся пиво, вкрадчиво интересуется последний.
Ничуть не обидевшись, Тэхён продолжает как ни в чём не бывало:
— Я, вообще, давно уже думал провернуть что-то подобное, даже купил нужные свечи, мел, травы и благовония, только случая не было. А сейчас есть. Так чем чёрт не шутит?
И хихикает над получившимся каламбуром.
А Юнги устал, Юнги ничего не хочет; только лежать и чтоб никто не трогал. Ну и вот тот кусочек пиццы. А так да, больше ничего.
Возможно, конечно, что свою роль вносит лёгкое опьянение, но факт остаётся фактом: когда тонсен начинает ползать по полу, вычерчивая одному ему ведомые загогулины, он не сопротивляется.
Вызвать — никто никого так и не вызывает: Намджун утягивает своего чудного двоюродного брата раньше, чем тот успевает поджечь свечи, противно нудя о раннем подъёме на работу.
Лениво прикурив чёрт знает какую за сегодня по счету сигарету, Юнги окидывает свою небольшую гостиную безразличным взглядом: посреди перманентного бардака из листочков с набросками, одежды, банок из-под пива и засохших кружек, пентаграмма, начерченная перед давно заколоченным камином, с аккуратно расставленными свечами и пиалами с всякой хренью; выглядит, на удивление, красиво и эстетично.
Хмыкнув и пожав плечами, с мыслью, что хуже всё равно не будет, парень поджигает разноцветные свечи и дурманящие благовония.
— Эй, ты, Дьявол или как тебя там, — свободной от сигареты рукой он чешет за ухом, пытаясь хмельной головой сформулировать мысль: — Короче, если интересует душа или что-там вам, демонам, надо, тащи сюда свою задницу, работёнка есть.
Минуту ничего не происходит, и Юнги уже сам начинает над собой посмеиваться, когда в давно неработавшем камине загорается пламя…
***
Пожалуй, будь Чимин чуть более сытым, то ни за что не откликнулся бы на такой призыв. Да и не по его это было профилю, откровенно говоря, вот только нужда и не такое делала даже с лучшими из них: последняя жертва ему попалась только месяц назад. Общество стало более развратным и теперь не так сильно нуждалось в суккубах и инкубах для удовлетворения различных грязных и извращенных желаний. Мерилом дозволенности стали символичные бумажки, которые смертные называли деньгами. Поломавшись с минуту, больше для ублажения собственной гордости, и опомнившись, когда заказ чуть не перехватывает мелкий бес, Чимин всё же является вызвавшему, торопясь, а от того чуть ли не кубарём вывалившись из камина. Благо, огненная форма перемещения скрывает этот конфуз. — Зачем ты вызвал меня, смертный? — склонив голову на бок и рассматривая худощавого брюнета перед собой, спрашивает демон. Ему действительно всегда было интересно, что заставляет людей предлагать собственные души ради сиюминутных желаний. А у Юнги каша в голове, в горле пересохло и сказать нечего. Ну кто, вызывая демона, всерьёз ожидает его всё-таки увидеть? Пепел с сигареты серыми хлопьями падает на пол — о пепельнице, что стоит на журнальном столике, давно позабыто. Существо, представшее перед парнем, явно не человек: сотканное из языков пламени, с белой алебастровой кожей, пухлыми губами, оно не даёт оторвать от себя взгляда. Чёрные как смоль волосы, с рыжиной на кончиках прядей, придают ему схожести с тигром, зверем опасным и величественным, а зелёные глаза с вертикальным зрачком околдовывают и лишают воли. С трудом стряхнув с себя оцепенение, Юнги всё же произносит: — Я хочу стать известным и успешным продюсером, автором песен. Либо чтобы меня признали, как рэпера, но, опять же, выступать я хочу со своими текстами. Демон ничего не отвечает, лишь еле слышно хмыкает, склоняет голову на другой бок, продолжая сверлить парня перед собой нечитаемым взглядом. — Ты сможешь это сделать? Чего мне это будет стоить? — начиная нервничать, спрашивает Юнги и затягивается почти до самого фильтра истлевшей сигаретой. — Мне нужно всего лишь твоё тело, — наконец, произносит демон, на удивление, высоким чистым и звонким голосом. — Ты хочешь вселиться в меня? — напрягается парень. — Нет же, глупыш. Пустое тело мне ни к чему, — мягко улыбнувшись и добавив интимной хрипотцы в голосе, произносит существо и приближается к горе-демонологу. — Мне нужен секс. Ты согласен на такое условие? Маленькие пальчики с выкрашенными в чёрный ноготками мимолетными касаниями проходятся по впалому животу с намёком на пресс и без какого-либо стеснения ныряют дальше, накрывая ладонью пах. Пока через джинсы. С трудом сглотнув ставшую вдруг вязкой слюну, парень немного дёргано кивает: цена действительно невелика, да и секса у него, объективно говоря, давно не было. Отказываться от предложения столь дьявольски красивого существа, да ещё и с такими дивидендами в перспективе — просто глупо. — Я согласен. Только у меня никого давно не было, и сразу быть снизу я не готов, — немного заалев ушами, произносит он. — О, не переживай, мне нравится быть не только берущей, но и принимающей стороной, — демон ещё сильнее приближается и касается губ напротив почти невинным поцелуем. На миг в его глазах вспыхивает пламя, а на обеих предплечьях расцветают угольно-чёрные линии рун заключенного контракта. — Можешь звать меня Чимин. — Чимин, — пробует Юнги имя, вслушиваясь в его звучание. — Красивое имя. Он отстраняется на мгновение, чтобы затушить о пепельницу уже жгущую пальцы сигарету, и, вернувшись обратно, неуверенно приподнимает уголки губ в улыбке: — Многие знают меня, как Шугу, но ты можешь звать меня Юнги. — Приятно познакомиться, Юнги, — немного хрипловатым, но всё ещё нежным голосом, произносит демон и тут же впивается в чужие губы напористым поцелуем. Юнги не был невинным, неопытным мальчиком, но, пожалуй, впервые его настолько заводит один лишь поцелуй. Посчитав, что отступать давно поздно, да и глупо, он кладёт одну руку на упругую, соблазнительную задницу Чимина, второй забираясь под прохладный шёлк рубашки. — А ты действительно Шуга, сахарок, — оторвавшись на мгновение от парня и тут же переключая внимание на его шею, произносит демон. — Ты нереально сладкий. Хмыкнув, Юнги шлёпает существо по заднице — он всё-таки не девица, чтоб его сладеньким называли. Результата, правда, кроме явно довольного ойка, не добивается. Колдовские глаза только начинают коварнее блестеть. Возбуждение в тесных джинсах уже грозится стать действительно болезненным, но проворные маленькие пальчики, споро расстёгивающие ширинку, явно не собираются этого допускать. — Ха, а ты, оказывается, тот ещё шалун, — обнаружив, что под штанами ничего нет, хриплым шепотом на ушко, попутно прикусывая мочку, говорит Чимин. — А ты, оказывается, слишком много говоришь, — ухватив демона за подбородок, Юнги прикусывает его блядски пухлую нижнюю губу. — Не отрицаю, есть за мной такой грешок, — хихикает тот и резким движением стягивает джинсы своей жертвы до самых щиколоток, после чего толкает его назад, заставляя повалиться на старый продавленный диван. Устроившись между раздвинутыми коленями парня, Чимин обхватывает пальцами стоящий колом член и с нескрываемым удовольствием проводит языком от самого основания головки, принимаясь немного торопливо облизывать его, как самый вкусный в мире чупа-чупс. Юнги в первое мгновение охает от неожиданности, а после цепляется одной рукой в обивку дивана, а второй — в волосы демона. — Ты, похоже… — прервавшись на полустон, — прелюдии не особо уважаешь. — Всё позже, — буквально мурча от удовольствия, выдыхает демон. Он слишком голоден для того, чтобы играть в долгие брачные игры, пусть обычно они ему и нравились. Чимин не сдерживает себя: он стонет, жадно заглатывает член, его руки, будто живя своей собственной жизнью, ласкают худые бледные бедра. Собственное возбуждение болезненно сдавливается грубой кожей штанов, но оторваться от столь восхитительного лакомства выше его сил. Не продержавшись долго против всепоглощающей страсти инкуба, Юнги крепче хватается за пёструю шевелюру демона, фиксируя голову того, вбиваясь в его рот, забывшись в ощущениях и цедя сквозь зубы хриплые стоны. Тот, впрочем, совсем даже не против такой грубости, и ощутив, как содрогается в посторгазменном удовольствии парень, лишь жадно сглатывает сперму, вылизывает пальцы, уголки собственных губ, абсолютно всё, до последней капли. — Это было… горячо, — немного выровняв дыхание, произносит Юнги. — Но ты же не думаешь, что на этом всё и закончится, правда? — соблазнительно закусывая губу и плавно забираясь на колени к брюнету, протягивает Чимин. Щелчок пальцев — и вся его одежда испаряется во вспышке огня. Рельефные мышцы плеч, пресса, мощных бедер так и просятся быть изученными, оглаженными, заласканными. Возможно, дело было в длительном отсутствии секса, или же виной всему нечеловеческая природа Чимина, но хватает всего пары поцелуев до закончившегося в лёгких воздуха, чтобы член Юнги снова налился кровью, жаждя прикосновений. Не отрываясь губами от облюбованной точеной ключицы столь вкусной жертвы, демон снова щёлкает пальцами, скорее больше красуясь, чем действительно нуждаясь в этом, и призывает баночку лубриканта, что давненько пылится за зеркалом в ванной. Кажется, его совершенно не волнуют грохот и дребезжание осколков, вызванное полётом этого своеобразного снаряда. Затаив дыхание, Юнги с вожделением наблюдает за тем, как Чимин, щедро зачерпнув геля, сначала смазывает его член вязкой субстанцией, а затем, приподнявшись на коленях, приставляет пальцы к собственному заднему проходу, растягивая себя для него. Подняв глаза и встретившись взглядом с демоном, он в очередной раз за вечер шумно сглатывает — тот наблюдает за ним с абсолютно развратной ухмылкой на лице. Зрачки заполняют почти всю радужку, делая его ещё менее похожим на человека. Впрочем, зрелище от этого становится только более притягательным. Почти тут же убрав пальцы, со стоном наслаждения Чимин резко насаживается на столь желанный член, замирает на мгновение и следом начинает покачивать бёдрами, погружаясь во всепоглощающее ощущение заполненности. С его собственного члена, что почти прижат возбуждением к животу, скатывается капля смазки. Юнги хорошо, нереально охуительно. Эта милая задница, что так хорошо смотрится на нем, обхватывает его туго, сжимая почти до боли. Идеально. Как будто всё это великолепие было создано только для него. Обычно Юнги ленив, ленив даже в сексе, и часто передаёт инициативу партнёру, но Чимин, плавно и размеренно насаживающийся на его член, запрокидывающий назад голову, со скатывающейся по шее капелькой пота, что теряется где-то в районе ключиц — это просто слишком, чтобы оставаться равнодушным. С тихим рыком парень опрокидывает только кажущееся миниатюрным и нежным тело демона на диван и тут же врывается в него, срывая с блядских губ полустон, полувсхлип. Неравномерными, быстрыми рывками он вколачивался в эту охренительную задницу, заставляя инкуба скулить и выгибаться дугой под ним. Чёрные коготки впиваются в его спину, оставляя на светло-молочной коже ярко-красные царапины. Дыхания не хватает, но, как самый отъявленный мазохист, Юнги лишь ухудшает ситуацию, втягивая демона в очередной поцелуй. Предчувствуя скорую разрядку, он накрывает своей ладонью член Чимина. Тому хватает лишь пары движений, чтобы кончить, выгибаясь от наслаждения и утягивая за собой в пучину оргазма и человека. Спустя пару минут тяжелого дыхания, Юнги скатывается вбок с соблазнительного тела. — Надо будет как-нибудь повторить, — хрипло произносит он и прикуривает сигарету. А после, как ни в чем не бывало, интересуется: — Что со сделкой? — Я дам тебе пару контактов; свяжешься с ними для начала, — произносит демон, почти мурча от удовольствия и потягиваясь всем телом, вовсе не стесняясь собственной наготы. Сила бурлит под кожей, даруя давно позабытое чувство сытости и довольства. — Хорошо, — кивает парень и прикрывает глаза. В душе снова начинает теплиться надежда на лучшее будущее.***
Спроси кто Чимина, зачем, даже спустя два года, он продолжает навещать одного и того же смертного, хотя не пьёт его жизненную энергию, тот не задумываясь ответит, что просто ради хорошего секса. Себе же демон давно признался — язвительный, циничный и костлявый Шуга давно поселился в его сердце, которого у инкуба, по идее, и быть не должно. Лёжа в объятьях сильных, пропахших сигаретным дымом рук, он мучительно размышляет, как же ему быть дальше. Если перевести отношения в более официальную плоскость, чем просто хороший трах раз в одну-две недели, то по обычаям людей он должен закончить собственный промысел инкуба. Но чем тогда питаться? Юнги ему надолго не хватит — пара лет сожительства и вместо молодого парня перед ним предстанет дряхлый старик. Изменять? Но как к этому отнесётся сам Юнги? Ведь Чимин, как для демона, слишком честный и не будет этого скрывать. Тяжелые размышления прерывает сам объект дум: — Знаешь, а я ведь так тебя и не поблагодарил. — Хм? — вздрагивает инкуб, не понимая, о чём разговор. — Ты о чём? — Ты всё-таки выполнил обещание, — произносит хриплым интимным шёпотом Юнги, лаская скулы Чимина кончиками пальцев, проникновенно заглядывая в дьявольские глаза. — Сейчас мои песни крутят на всех радиостанциях страны, а подростки скандируют моё имя на концертах. Тяжело вздохнув, Чимин выпутывается из уютных объятий и садится на кровати, серьёзно хмуря брови. Похоже, время признаний пришло. — Ты никогда не спрашивал, поэтому я не говорил, но… Юнги, ты, правда, никогда не задумывался, почему демон, выполняющий желания, просит секс в качестве платы за услуги? — Да нет, как-то не приходило в голову, — озадаченно качает головой парень. — Я инкуб, Юнги. Я не исполняю желания, — и, несколько смутившись, дополняет, — по крайней мере не такие. Дав человеку пару минут тишины на осознание, демон продолжает: — Всего, что есть у тебя, ты добился сам, Юнги. Не принижай свои способности, ты гениален, и тебе не нужны никакие демоны, чтобы достичь вершины. — Но… Как же? Ты же дал мне… — Я всего лишь порекомендовал тебя своим знакомым. Не такая уж и великая помощь, — отмахивается тот. — Я даже не настаивал, чтобы тебя взяли. Наоборот, мне после твоего прослушивания звонили и спрашивали, где я такого самородка откопал. Даже не пытаясь сесть, Юнги тянется за пачкой сигарет на тумбочке, несколько раз неловко промахиваясь рукой, лишь кончиками пальцев цепляясь за картон, а после молча закуривает. — Тогда почему ты всё ещё тут, со мной? — затягиваясь особенно глубоко, спрашивает он. — Не знаю, насколько применимо в моём случае слово «любовь», но ты мне определённо нравишься, — чувствуя себя неловко, Чимин разглядывает собственные ногти, краем сознания отмечая, что лак в очередной раз потрескался. — Ты мне тоже, — просто, как будто речь идёт о покупке хлеба, произносит Юнги. — Давай встречаться? — Но… Я же инкуб! А у тебя фанаты, да и Корея — страна консервативная, — начинает тараторить, но поцелуй качественно прерывает это словесное излияние. Оторвавшись от любимых пухлых губ, человек усмехается и говорит, смотря прямо в глаза напротив: — Пока дело ограничивается лишь твоими гастрономическими предпочтениями, я готов мириться с тем, что у тебя буду не только я. Что до остальных, — неприятная улыбка, — это исключительно их проблемы. А после валит — теперь уже своего — демона снова на лопатки. Поговорить они смогут и позже.
