Between us

Парень смотрит на людей сквозь стекла кафе. Его зеленый чай уже давно остыл, и не съедено пирожное, которое полетит в мусорное ведро. Он смотрит на лица счастливых людей, парочек. Они улыбаются друг другу, целуются и держатся за руки. Носят парную одежду и ходят гулять в парк. Чонгука только что кинули. Парень, который сейчас покинул кафе, и Чон провожает его взглядом сквозь окно, увидев его, просто скривил свое лицо. Они переписывались несколько месяцев и решили наконец-то встретиться и пообщаться не в сети. Но Чон не предупредил его, что он немного необычный парень. Но он уверял, что бы с ним ни было, он примет его любого. И вот теперь, когда он увидел Чона, парень остановился на полпути и даже не подошел. Куки улыбался ему, но парень не сделал тоже самое в ответ. Он просто стоял и молчал, рассматривая парня в инвалидной коляске, и, развернувшись, покинул заведение. Зачем он вообще зарегистрировался на сайте знакомств? Там один сброд. Но Чону было так легче общаться с людьми, пока они видели его только по пояс, за столом. И парень решает все-таки удалить аккаунт, потому что кинули его так уже два раза, или три, или четыре, парень уже и сам не помнит. Меня зовут Чонгук. Мне девятнадцать лет, и я прикован к инвалидному креслу. Нет, я не с рождения такой. Просто эта авария, с которой прошло уже три года, навсегда лишила меня возможности ходить. Я учусь на заочной форме обучения, потому что в университет ездить на инвалидной коляске и «пугать» народ я не хочу. Живу я с мамой и папой. Они очень переживают за меня. Но я давно забил на это. А еще, я — омега. Кому нужен инвалид-омега? Правильно, никому. Я переписывался со многими, но когда они меня видели, сразу уходили. Я до сих пор не встретил своего истинного. Но я думаю, и далее ситуация будет такая же. Он просто уйдет, как и все другие, потому что никому не нужен инвалид. Я не хочу искать своего истинного, лучше мне быть одному. *** Судьба решает все за меня, и однажды я почувствовал его, почувствовал аромат своего истинного. Папа привез меня в парк, он помог мне пересесть на скамейку и, забрав мое кресло, сказал, что скоро будет, нужно немного отремонтировать колесо коляски. Я сидел в парке и читал книгу. Я не думал, что наша встреча состоится именно так. Он присаживается рядом со мной, и этот аромат заполняет мои легкие — запах ванильного мороженого. Парень улыбается мне, и я стараюсь улыбнуться в ответ. — Кажется, я нашел своего истинного? — он придвигается ближе ко мне, заглядывая в глаза. Я немного краснею от его пристального взгляда и закрываю книгу, — М-м, ты пахнешь очень вкусно, это — карамель с привкусом кофе, — улыбается альфа, продолжая вдыхать мой аромат. Хорошо, что папа увез коляску с собой. Он не видит этого, а значит я могу подольше поговорить с ним. — Меня зовут Тим, я не видел тебя здесь раньше, — улыбается он, а мне уже нравится его улыбка. — Меня зовут Чонгук, — продолжаю смотреть в его темные глубокие глаза. Интересно, чтобы он сказал, если бы увидел меня в инвалидном кресле? Мы просидели так немного, разговаривая ни о чем. Хотя я узнал, что он живет недалеко от парка и работает в магазине, потому что ему уже двадцать три. Я тоже открыл ему свой возраст, и он только потрепал меня по голове со словами «мелкий» и «милый». Он мне очень понравился. Но я не решался сказать ему, что инвалид. Я просто боялся спугнуть эту идиллию, хоть с кем-то я общаюсь так, как нормальный человек. Мы распрощались очень быстро, потому что ему скоро на работу в смену. Он помахал мне на прощание и сказал, что будет ждать нашей встречи. Я тоже очень хочу увидеть его, но боюсь. *** На следующий день я попросил отца, чтобы он привез меня снова в этот парк и забрал коляску с собой. Он долго возмущался, но в итоге согласился. Я хотел еще немного побыть с ним, поговорить. Если я наберусь смелости, то обязательно расскажу свой «большой минус». Я так же читал книгу, иногда смотря в небо. Интересно, он придет сегодня? Я просидел уже около двух часов. Я предупредил отца, что наберу его, как захочу домой. — Чонгук? От неожиданности я вздрогнул и повернул голову в сторону. Тим присаживался рядом со мной, предлагая мне мороженое. — Спасибо, — беру в руки прохладную сладость. — Я думал, что не увижу тебя сегодня, — улыбается он, — Но ты снова здесь, я очень рад этому, — он смотрит прямо мне в глаза, отчего становится немного неловко. Я не хочу говорить ему, что прикован к коляске, поэтому, когда он предложил прогуляться, я соврал, что очень устал и хотел бы посидеть и отдохнуть. Он согласился со мной, и так мы просидели до самого заката. Он действительно мне очень понравился. И я почувствовал себя рядом с ним таким свободным. Тем более он мой истинный. Отец забрал меня, когда солнце зашло за горизонт, а Тим как двадцать минут назад ушел. Он интересовался, что я так долго, но я молчал. Не хочу говорить ему. Так мы встретились с ним еще пару раз. Родителям перестало это нравиться, что я обманываю человека. Но я хотел простого общения, а не отвращения в глазах. И на третий день, когда солнце так же скрылось, он поцеловал меня. Так нежно, на прощание, что сердце в груди затрепетало. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Но как рассказать ему? Но мои мечты рухнули, так и не раскрывшись. Я снова приехал в тот парк, и я точно знал, что Тима сегодня не будет, он говорил, что работает. — Чонгук? — из моих мыслей меня вывел удивленный голос со стороны. Напугавшись, я во все глаза смотрю на Тима. Он ошарашено глядит на меня, и становится стыдно. Я чувствую себя просто ущербным. — Ты… инвалид? Почему ты не сказал это сразу? — его голос изменился, и взгляд стал не такой, как был при первой встрече. — Прости, — шепчу я, но все же надеюсь, что он не обратит на это внимание. Но он молчит и ничего не говорит. На мои глаза начали наворачиваться почему-то слезы. Я сжал края кофты сильнее, и старался не думать о плохом. — Нужно предупреждать о таком, Чонгук, это серьезно, ты понимаешь? — Он замолчал буквально на минуту и продолжил, — Мне не нужен омега инвалид, даже если ты мой истинный. Слезы катятся по щекам. Чон смотрит мокрыми глазами в спину удаляющемуся парню. Он так и знал. Знал, что так и будет, но надеялся на лучшее. Он никому не нужен. Никому. *** Чонгук закрылся в себе. После этого случая он перестал верить кому-либо. Он навсегда останется один. И в ту ночь, мокрая от слез подушка и разрывающая обида внутри, парень понял, что в этом мире нет настоящей любви. Никто никогда не полюбит его таким. И обеспокоенные родители ничем не помогут в этом. Их утешительные слова никак не действовали на ревущего сына. Он решил — никому не верь, не доверяй, опять обманут и плюнут в душу. *** Прошла неделя. Чон продвигается в учебе, сдает экзамены. Когда глаза уже устают от монитора компьютера, он выезжает на улицу. Семья Чона живет в небольшом домике недалеко от центра Сеула. Взяв свою любимую книгу, парень снова едет в парк. Но теперь уже в другой. Он не хочет снова встретить своего истинного и смотреть на него. Побыв на свежем воздухе, к закату Чон едет домой. Но решил немного изменить свой маршрут, чтобы «прогуляться» подольше. Но коляска резко останавливается, и парень видит его. Тим обнимался с каким-то парнем и нежно целовал его в щеку. Конечно, ведь он ходит, бегает и прыгает, а Чон ничего не чувствует. Его ноги не подают признаков жизни. Их глаза на секунду сталкиваются, и Чон резко отворачивается, побыстрее уехать с этого места. Ему становится больно. Глаза застилает пелена и парень быстрее перебирает руками, крутя колеса сильнее, совсем не замечает, что выезжает на проезжую часть. Свист тормозов, и коляска отлетает на несколько метров, но Чон ничего не чувствует, кроме крепких рук, что держат его. Он поднимает глаза и смотрит на парня, что спас его. — Эй, ты вообще головой думаешь? Ты нахрена на дорогу выехал? — Куки чувствует, как его берут на руки и уносят с дороги, сажая на бордюр. Спаситель прикатывает слегка скривившуюся от удара коляску, и о чем-то говорит с водителем. Тот кивает, что-то сует парню в руки и уезжает. Он присаживается рядом и сует мне деньги. Я не понимаю и смотрю в его глаза. — Это за ремонт коляски, я тебе помогу добраться до дома, я сейчас пригоню свою машину, — и с этими словами парень встает и уходит. Проходит минут пятнадцать, я потерял уже надежду и не жду его, и уже собрался звонить папе. Но я ошибался. Рядом тормозит машина, и этот парень выходит из нее и загружает мое кресло, после поднимает меня на руки, усаживая на переднее сидение. Я пристегиваюсь, невольно сжав ремень. «Можно ему доверять?» — крутится у меня в голове, пока он не заговорил. — Меня зовут Юнги, я так и не представился, — улыбнулся парень, — Говори адрес. Я быстро назвал ему адрес и мы уехали с этого места. — Как тебя так угораздило? Что-то может с колесами было, что ты выехал на проезжую часть? — я молчал, не знал, что ему ответить. — Да, колесо… меня зовут Чонгук… — тихо говорю ему и смотрю на его сильные руки, покрытые синими венами. — В следующий раз будь осторожнее. Дальше мы ехали в тишине. Подъехав к дому, я набрал папу, и они вместе с мамой выбежали на улицу. Юнги вытащил коляску и поприветствовал моих родителей. Потом, отстегнув меня, взял на руки и передал меня отцу. — Боже, сынок! Что случилось? Ты не пострадал? — мама прыгает вокруг меня, осматривая. — Нет, меня спас Юнги, — слегка смущенно говорю, смотря на парня. — Не волнуйтесь, я потребовал у водителя, что наехал на него, ремонт за коляску, я передал деньги Чонгуку. Да, кстати, вот, — он сует мне свою визитку, — Это мой номер, если что, звони, — махнув рукой и поклонившись родителям, Юнги уезжает. Мы зашли домой, и папа отнес меня в комнату. Да уж, теперь дня два я не смогу выйти на улицу, пока будут чинить коляску. У меня дома есть одна, но она так, запасная. Мама все бегала вокруг меня, но я успокаивал ее что все хорошо. Я не мог уснуть. Вспомнив про его визитку, приподнимаюсь на кровати и хватаю ее со стола. Я хотел поблагодарить его, и, включив телефон, набираю сообщение: «Спасибо тебе, что помог мне, я в долгу не останусь. Чонгук» Вздохнув, убираю телефон под подушку, но достаю снова, потому что пришел ответ: «Все нормально, давай как-нибудь встретимся и прогуляемся» Я улыбнулся. Вот так я обрел друга, который не посмотрел на то, что я в инвалидном кресле.