Безумие на двоих

Чернильная темнота, в которой Гермионе было так приятно нежиться, вдруг начала рассеиваться, давая представление об окружающей обстановке. Смутно знакомые голоса послышались будто издалека, заставляя сосредоточиться на смысле слов, которые доходили до сознания отрывками, а запах лекарственных зелий и настоек ударил в ноздри. —…Из-за него… пострадала… —…уже обсуждали… раз… — …молчи… не сказали мне даже… Гермиона поморщилась. Захотелось встряхнуть головой, чтобы все слова в предложениях сформировались в понятную фразу. — Уизли, тебе самому не надоело? Уже второй день этот разговор заводишь, сам бесишься и выбегаешь из больничного крыла, будто тебе задницу подпалили. Знакомый голос с едва слышной хрипотцой почему-то подействовал отрезвляюще. Драко. Здесь, живой, рядом с ней. Значит ли это, что все теперь хорошо? Сердце забилось как бешенный пропеллер, и захотелось открыть глаза, чтобы увидеть его. Но почему-то веки не поддавались контролю, заставляя все так же неподвижно лежать и слушать разговор, смысл которого стал медленно доходить до сознания Гермионы. — Меня просто раздражает, что ты постоянно сидишь здесь и не даёшь, нам, ее лучшим друзьям, побыть с ней наедине, — упрямо заявил Рональд, по голосу которого стало ясно, что он готов был спорить с Драко до посинения. — А уж что тут делает Паркинсон, я вообще… — Она без сознания, Уизли. Что ты собрался делать с ней наедине? — ровно ответил Драко. — Тебе забыл доложить, — язвительно ответил Рон. — Вообще-то, я ее парень и как раз-таки… — Вы расстались, забыл этот маленький нюанс? — Это было временно, — сквозь зубы ответил Драко, громко вздыхая. И Гермиона почувствовала, как ее ладонь сжали. Хотелось, до безумия хотелось сжать в ответ, но сил не было даже чтобы пошевелиться хоть на миллиметр. Тёплая кожа Драко будто обволокла ее, ища поддержки, или желая убедиться, что все так, как он говорит. — И поэтому она несколько дней назад ввалилась к нам в башню, будто у неё умерла вся семья разом? Гермиона все-таки задержала дыхание. Воспоминания о том вечере нежелательным всполохом ворвались в сознание. «Молчи, Рональд» — хотелось ответить другу, который старался ранить Малфоя, да побольнее, но на самом деле делал больно и ей. — Уизли… — повысил голос Драко. — Тихо, вы оба, — Джинни встряла в разговор. Вторую ладонь Гермионы тоже сжали сильнее. — Гермиона? — Ты что-то заметила? — послышался взволнованный голос Гарри, и шаги на заднем фоне прекратились. — Гермиона, ты слышишь нас? — позвала опять Джинни. Грейнджер захотелось закусить губу от усилий, которые она приложила, чтобы приоткрыть глаза. Понимая, что все ждут ее пробуждения, как результатов ЖАБА, Гермиона решила, что пора расшевелить свой организм. — Ты уверена, что… — резкий, но взволнованный голос Драко дал значительный пинок по мягкому месту. Она знала, что он волновался, ведь последнее, что она помнила, это вспышка заклинания, боль и крики. Веки нехотя, но поддались на команду Гермионы, и яркий свет резанул по глазам. — Ммм, — недовольно простонала гриффиндорка, щурясь и стараясь привыкнуть к свету. Заставив себя окончательно очнуться, Грейнджер поняла, что лучше бы этого не делала. Все тело ломило, будто ее переехал магловский автобус, ещё не затянувшиеся раны пульсировали от малейшего движения, даже приподнятая грудная клетка при дыхании, и это уже не стоило упоминать, что во рту пересохло так, как никогда после алкогольных вечеринок. — Эй, — послышалось сбоку, и Гермиона постаралась сфокусировать взгляд на рыжем всполохе. Джинни сидела по левую сторону кровати, сжимая ее ладонь в своей, и ободряюще улыбалась, а Рональд стоял позади сестры, опираясь руками на спинку стула, на котором она сидела. Гарри же сидел на корточках с этой же стороны у изголовья кровати и внимательно всматривался в подругу. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри, хмуря брови и явно коря себя за все случившееся. Как будто могло быть по-другому. Рон закусил губу, будто тоже хотел что-то сказать, но не решался. — Так же, как может себя чувствовать человек, словивший сектумсемпру, — хрипя, прерываясь и морщась, ответила Гермиона, но в конце все же приподняла уголки губ. Кожу губ саднило, ведь Гермиона умудрилась несколько раз прокусить ее, но лучше потерпеть и дать друзьям знать, что она в порядке. Джинни невесело хмыкнула, а Гарри и Рон синхронно посмотрели куда-то в сторону. — Только мне и тебе из здесь присутствующих посчастливилось познать такое райское состояние, так что вряд ли им это что-то дало. — Насмешливый, хрипловатый голос, и Гермиона уже перевела взгляд вправо слишком быстро, так, что перед глазами опять все смазалось в сплошные мазки ярких красок. Но вдруг все остановило своё вращение, и Гермиона смогла видеть. Глаза заворожили, отвлекая все внимание на себя. Хитрые крапинки серебра в океане серости соревновались за главенство с опасно-взволнованными и испуганными. Зрачки при таком ярком, почти белом свете — узкие-узкие, и можно разглядеть весь спектр его эмоций, которые Драко скрывал за напускным спокойствием. Тень, залёгшая под глазами, приобрела по-настоящему синий оттенок, а черты лица заострились, как после бессонной ночи. Платиновые пряди лежали беспорядочно, примятые с одной стороны и взъерошенные с другой. Наверняка, он выглядел так же, как она себя чувствовала. А его ладонь накрывала ее. И это то, что заставляло сердце потеплеть, а уголки губ приподняться в слабой улыбке. — Привет, — глупо произнесла Гермиона, думая о том, что ей никогда не было так все равно на своё поведение, как сейчас. Они рядом, а он держал ее за руку. — Привет, — ухмыльнулся Драко, лихорадочно думая о том, что она сейчас хочет. — Воды? — он потянулся все-таки к графину с прозрачной жидкостью. — Да, пожалуйста, — слегка кивнула Гермиона, напрягаясь и стараясь привстать на кровати. — Агрх, — недовольно прохныкала девушка, чувствуя боль покрывшихся корочкой ран. — Осторожно, — почти хором произнесли все вокруг, бросаясь помочь Гермионе. Драко почти пролил воду, но понял, что там и так много помощников, и могут справиться без него. Не важно, что он хотел больше касаться ее, совсем не важно. Оказываясь в сидячем положении с несколькими подушками за спиной, Гермиона смогла оглядеться, примечая обыкновенную обстановку больничного крыла и Пэнси, застывшую недалёко от ее кровати. Девушка стояла по-аристократически держа спину и вздёрнув подбородок, но что-то давало понять об ее эмоциональном состоянии. Наверное, банальное присутствие в больничном крыле в данный момент. — Держи, — отвлек Гермиону Драко, поднося стакан к ее потрескавшимся губам и помогая отпить воды. Странное чувство удовлетворения зашевелилось внутри в ответ на заботу со стороны Малфоя, и Гермиона надеялась, что на ее щеках не выступил предательский румянец. — Долго я была без сознания? — немного сиплым, но уже более бодрым голосом проговорила Гермиона, начиная осознавать, что выглядела она сейчас наверняка ужасно. — Чуть больше двух полных дней, — ответила Джинни. — А как… что произошло после,… ну того, как меня огрели сектумсемпрой? — робко спросила Гермиона, переводя взгляд с друзей на Драко. Было неудобно все это обсуждать при Роне, который в этот раз оказался в неведении, но наверняка ему уже все в подробностях рассказали, и он успел вынести всем мозг. — Я успел кинуть в Амабеллу чарами окоченения, и в комнату вбежала Милисента с нашими волшебными палочками, оказалось, что она могла противостоять Империо, если его давно не обновляли, и это она дала нам подсказку о последней части Выручай-комнаты, надеясь, что мы опередим планы Амабеллы, но та успела прочитать ее намерения и все спланировать как раз к нашему приходу, а потом… почти сразу ворвался Орден вместе с твоими друзьями, — сообщил Драко, поглаживая большим пальцем ладонь Гермионы. — Мы так перепугались, когда обнаружили тебя, истекающей кровью, у Малфоя на руках, — призналась Джинни. — Благо, Тонкс быстро перенесла вас с Драко в Хогсмид, где уже ждали Дамблдор и Снейп, — продолжил Гарри, — Малфой так истерил, что наорал на своего декана, заставляя его быстрее помочь тебе, — слегка улыбнулся Поттер, обращая взгляд к Драко. — А сам-то, Поттер, стоял, как истукан, и повторял, что это ты во всем виноват, — ответил Малфой, прищуривая взгляд. — А уж когда мне сообщили обо всем, я чуть с ума не сошел. Вы бы хоть записку оставили, что решили меня кинуть и оставить в Хогвартсе один на один с предстоящими экзаменами ЖАБА, пока ваши тушки отдирали бы от стен в поместье этой ненормальной Блэк, — не выдержал Рональд. Все, кроме Драко, стушевались, смущенно переглядываясь. — Прости, Рон, но это была не наша тайна, чтобы мы тебе о ней могли спокойно рассказать, — твёрдо произнесла Гермиона, смотря на друга. Уизли пожевал губу и кивнул: — Я все понимаю, но если бы вы сдохли, я не пережил бы. — Но все же хорошо, — вставила Джинни. — И слава Мерлину! — возвёл руки к потолку Рональд. — Мама бы тебя первую из-под земли достала и убила бы за такое. — Да, а потом бы отправилась за каждым из нас, — произнесла Гермиона, улыбаясь. Атмосфера разрядилась, и дышать стало легче, хотя некоторые моменты все ещё оставались непонятными. — А где твои родители, Драко, и остальные? — робко поинтересовалась Гермиона. — Мои уже в мэноре. Им немного досталось, а потому они быстро отошли, а вот остальные в Мунго, восстанавливаются после множественных Круциатусов. Все ребята со своими родителями в больнице, также как и Миллисента, — ответил Драко. — А как Булстроуды оказались живы? — спросила Гермиона. — Миллисента сказала, что тела, которые нашли у Министерства, не были ее родителей, это все было, чтобы сильнее нас всех испугать и заставить ее помогать Амабелле. — У вас уже скоро начнутся занятия, молодые люди, — в помещение зашла мадам Помфри, неся на подносе несколько склянок с противно пахнущими отварами. — О, мисс Грейнджер, вы уже очнулись! — Мадам Помфри, ещё пять минуток! — заныла Джинни. — Мисс Уизли, профессор Снейп вряд ли будет рад вашему опозданию. — О, вы его плохо знаете, — тихо протянул Гарри, заставляя Гермиону прыснуть со смеху и тут же застонать от боли. Все раны на теле заболели, начиная мерзко тянуть и чесаться. — Вот видите, мисс Грейнджер надо обработать раны и дать поспать, так ее организм быстрее восстановится. Так что все вон, и поживее. Гарри и Рон быстро обняли подругу, стараясь как можно меньше дотрагиваться до неё, чтобы не потревожить раны, а Джинни, напоследок сжав ладонь Гермионы, поцеловала ее в щеку и потащила мальчишек к двери. — Мы зайдём после занятий, Гермиона, отдыхай! — крикнула Джинни. — Стойте, а почему Малфой и Паркинсон ещё… — тяжёлая дубовая дверь за друзьями захлопнулась, не давая до конца расслышать недовольно брошенную фразу Рона. — Вас это тоже касается, молодые люди, — грозно произнесла мадам Помфри, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — У вас, мистер Малфой, больше нет отговорок, чтобы сидеть здесь. Мисс Грейнджер пришла в себя и довольно активно функционирует, пора бы уже и за себя взяться. Когда вы в последний раз ели и отдыхали? — Мадам Помфри, дайте, пожалуйста, ещё несколько минут, и я уйду, — твёрдо произнёс Драко. — Правда. Женщина нахмурилась и покачала головой, но пошла в сторону двери в подсобку. — У вас есть время, пока я не принесу оставшиеся мази для обработки ран. Дверь за целителем захлопнулась, и Гермиона неуверенно перевела взгляд с Драко на отдалённо застывшую Пэнси. — Эм, Пэнси, ты что-то хотела? Паркинсон сдвинулась с места, подходя к койке Гермионы и опустилась на стул, который не так давно освободила Джинни. — Я хотела поблагодарить тебя, ведь ты попала под заклятие, предназначавшееся мне. И какими бы сволочами неблагодарными ты не считала слизеринцев, я хочу сказать, что я у тебя в долгу, — голос Пэнси был решителен и твёрд, но некая робость и стеснение все же слышались. — Так бы поступил каждый на моем месте, ведь я не могла бы допустить, чтобы моего друга убили. Пэнси улыбнулась, немного непривычно и холодно, но Гермиона могла в этой улыбке увидеть проблеск настоящей благодарности и признательности. Она и не ожидала таких слов от слизеринки, ведь привыкла, что та стояла между ней и Малфоем. Но все же тогда она была под Империо, и за неё говорила поддельная Пэнси, а сейчас Гермиона смогла разглядеть ее настоящую. — Я подожду тебя за дверью, Драко. — произнесла Пэнси, вставая со стула и направляясь к двери. — Проследи, чтобы он поел и отдохнул, — сказала ей вслед Гермиона. — Обязательно, — сверкнула белозубой улыбкой Паркинсон, выходя за дверь.  — А я теперь сам не в состоянии за собой проследить? — шутливо возмутился Драко, привлекая к себе внимание Гермионы. Он пытался сделать вид, что все в порядке, но по его уставшему выражению лица было понятно, что это не так. — Видимо, нет, раз пока я была в отключке, ты пренебрегал собой. Малфой ничего не ответил. То ли не захотел шутливо оправдываться, то ли считал, что слова Гермионы правда и не стоят дальнейшего обсуждения, ведь и так все было ясно. Гермиона опустила взгляд, разглядывая ткань больничного белоснежного одеяла, и пыталась придумать, что сказать дальше. «Я тебя люблю» — слишком рано. «Придёшь ли ты вечером?» — слишком навязчиво. «Я рада, что все закончилось?» — слишком абстрактно. — Гермиона, — позвал Драко, прекращая внутренние метания девушки, — я переживал за тебя. Очень сильно. И говорю это, не чтобы ты… подумала о том, какой я молодец, а для того, чтобы поняла, — Малфой сделал паузу, всматриваясь в самую глубину ее карих глаз, — я люблю тебя, и… мои слова тогда, несколько дней назад, были всего лишь желанием тебя защитить и не допустить твоего участия в этой битве с Блэк, но… как оказалось, ты не можешь жить без дозы приключений. — Но все же стоит признать, что без меня вы бы не справились, — в самодовольном стиле Малфоя ответила Гермиона. — Без тебя мы бы умерли, — серьезно ответил Драко, вмиг сбивая девушку с беззаботного настроя. Сердце стучало по рёбрам, отдаваясь лёгкой болью в ранах, а щеки потеплели будто под заклинанием. Гермиона из-под пушистых ресниц посмотрела на Драко, впитывая каждую его частичку в себя. Каждую его черточку и морщинку от бессонных ночей, изгиб губ и прямоту носа, взъерошенные волосы и мятый воротник рубашки. Она так скучала. Что дыхание спирало от одного только взгляда на него. Ей так его не хватало, что от единственного места соприкосновения с его телом — ладонь, которой он держал ее — электрические импульсы расходились по телу. Она так его любила, что слова так и хотели сорваться с языка. — Я тебя люблю, — сами прошептали ее губы. — Два дня назад я думал, что никогда это не услышу, — тихо произнёс он, в резком и таком желанном порыве склоняясь к ее лицу. Его губы невесомо коснулись ее. Кажется, что прыснули анестетиком, ведь ранки на коже уже не приносили боли, и хотелось прижаться сильнее, ближе к нему. Такому родному и теплому. Щекочущие потоки удовольствия расходились от нервных окончаний вокруг губ дальше, заставляя чувствовать эту сбивающую с ног радость и желание, и удовлетворение, которое так долго скреблось в ней печалью и грустью. Его губы лишь на секунду прикоснулись к ее, а ощущение было такое, что перед ними разразилась вселенная и засосала их в свой водоворот безумия, заставляя чувствовать его вместе. Одно на двоих.

***

Аляписто украшенный Большой Зал наводил раздражение и меланхолию. Драко казалось, что красные сердца преследовали его весь день, будто насмехаясь. В принципе, это происходило и в любой другой День Всех влюблённых. Малфой вообще не понимал смысла этого недопраздника. Все влюбленные парочки становились до ужаса приторными и раскидывали слова о любви друг другу направо и налево, лишь бы все знакомые позавидовали их прекрасным отношениям. Несчастные и одинокие особи как женского, так и мужского пола жалобно смотрели на все эти представления «вечной любви» и строчили валентинки, желая отправить их тем, по кому они тайно вздыхали. Зачем хвастаться перед всеми своими отношениями, Драко мог бы еще понять, но вот смысла писать послания на розово-красной бумаге в форме сердца и анонимно отправлять объекту своего желания Малфой совсем не мог осознать. Нельзя просто взять и подойти в любой другой день к тому, кто тебе нравится? Для этого надо ждать особого момента? Бред. А раз Малфой считал что-то абсолютной херней, то и желания участвовать во всем этом представлении у него не было. Ежегодным балом-вечеринкой в честь Дня всех влюблённых Драко, как главный староста, совсем не занимался. Просто скинул половину своих обязанностей на старост факультета и наблюдал со стороны за выполнением заданий, которые давала ему Гермиона. А вот на счёт празднования этого дня с его мисс Всезнайкой они не успели обсудить, потому что Грейнджер была, как обычно, слишком занята старостатом, а потому… Драко весь день находился в напряжении. Вдруг она устроила ему сюрприз? Или приготовила подарок? А может, что-то ждёт от него? Малфой мог и спросить бы обо всем сегодня, но его девушка умчалась ни свет ни заря раздавать указания, и Драко видел ее лишь на совместных занятиях. А потому вечером в Большом Зале его нервы были на пределе. Мало того, что он не знал, что ожидать от сегодняшнего дня, так и Гермиона, будто издеваясь, не оставалась с ним наедине ни на секунду, в отличии… от других парочек, которые стояли рядом с ним. Поттер и Уизлетта были самыми типичными представителями этого «знаменательного» дня любви. Они зажимались и противно хихикали, заставляя Драко каждую секунду возводить глаза к потолку. Уизли и Вейн давно умчались — были подозрения, что в Выручай-комнату — на ночь любви, сообщив об этом, наверное, всем и каждому в замке. Зато Блейз и Полумна спокойно стояли, лишь держась за руки, и не старались выбесить Драко ещё больше, но зато конкурировали с Поттером и Джиневрой Тео и Дафна, которые по-глупому переглядывались, надеясь, что никто не узнает об их любовных утехах под покровом ночи в ванне старост. Малфой в очередной раз раздраженно вздохнул и пнул валяющуюся на полу розовую дребедень. — Иди подойди к ней и перестань строить из себя недовольного жизнью, — произнёс Блейз, которого хмурый друг напрягал больше обычного. — Она слишком занята праздником, не хочу ее отвлекать, — буркнул Драко, все же вглядываясь в толпу и пытаясь найти Гермиону взглядом. — Все довольны обстановкой: и учителя, и ученики. Она сделала все что могла, и, если ты ее найдёшь и уведёшь отсюда, она будет только рада, — настаивал Блейз, которому уже хотелось сбагрить друга куда подальше и не обращать внимания на его раздражённые вздохи. Да и… Забини не был дураком в плане девушек, а потому знал, что Гермиона будет очень рада, если Драко проявит инициативу. После того момента, как эта сумасшедшая гриффиндорка заслонила его своим телом от Круциатуса, Забини стал относиться к ней… как к сестре, которой у него никогда не было. Ведь его родители живы во многом благодаря ей, и его тело не подверглось пыткам, а потому Забини просто не мог не принять ее за свою, как и другие слизеринцы. Теперь Гермиона была желанным гостем в их компании, что не могло не радовать Драко. И даже Тео смог смириться с ее присутствием и теперь не кидал в ее сторону гадких фраз, а лишь немного подшучивал в их привычной манере. И сейчас Блейз был готов сделать все, что угодно, лишь бы пихнуть Драко в сторону Гермионы, ведь День всех влюблённых, как бы не противился Малфой, а потому даже одной единственной розе или признанию в любви от своей второй половинки будет рада любая девушка. И особенно та, кто этого в глубине души ждёт. — Когда она освободится, сама подойдёт. Вряд ли она будет рада моему настырному вмешательству, — не сдавался Драко. Он теребил пальцами серебряную запонку на рукаве накрахмаленной рубашки и думал о том, чтобы воспользоваться советом Блейза. Но что-то внутри не давало это сделать, наверное, гребаная гордость, которую в пору было бы утопить, но нет же, она каждый раз вылезала, как черт из табакерки, и мешала жить. Забини же был удивлён, что после всего, что они пережили, Малфой умудрялся включать упрямого мудака, но, как говорится, тяжело исправить мужскую натуру, хотя у Гермионы все же получилось сделать Драко более покладистым и спокойным, что уже было прогрессом. После их фееричного возвращения в замок, когда Гермиона истекала кровью у Драко на руках, а он с видом загнанного в угол зверя пытался заставить всех действовать быстрее, ни у кого больше не было сомнений, что они вместе. Да и в принципе сомнений, что все это подстава, тоже не было, ведь Драко, сидящего день и ночь в больничном крыле рядом с Гермионой, находящейся без сознания, никто не мог забыть или как-то опровергнуть. Теперь их появление где-либо за руку было само собой разумеющимся и не требовало громких восклицаний и перешёптываний. Но зато появилась новая пара, которая заставляла все это раз за разом повторять. Пэнси и Зак сошлись через неделю после той битвы с Амабеллой, которую, кстати, вместе с ее союзником Феликсом довольно быстро Визенгамот осудил и отправил на пожизненный срок в Азкабан. А Паркинсон и Смит неожиданным образом стали появляться в замке вместе, распыляя лучи счастья и любви, что было очень странно для Пэнси. Забини думал, что очень хорошо ее изучил за столько лет совместного обучения, но такого он точно не ожидал. Паркинсон стала заметно более открытой и доброй, что было крайне подозрительно, но Дафна один раз сказала, что она просто нашла нужного человека и открылась по-новому, а потому Блейз решил не вмешиваться, а лишь радоваться за подругу, которая столько всего пережила по вине Хопкинса. Уэйн же теперь не попадался никому на глаза. Дамблдор поставил его в жёсткие рамки, в связи с его даром, и поставил над ним надзор из нескольких преподавателей. Конечно, можно было пожалеть паренька, но… Блейз считал, что он сам виноват в своих бедах. Гарри и Джинни немного толкнули Малфоя, когда потянулись за капкейком на фуршетном столике и даже не заметили этого, полностью наслаждаясь друг другом. Драко же опять вздохнул и пнул мишуру под ногами, а Блейз не выдержал и слегка сжал руку Полумны, надеясь, что она его поймёт и подыграет. — Ну, не знаю, я бы на твоём месте поскорее отыскал ее. Слышал, сегодня даже Гермионе несколько валентинок перепало. Малфой застыл, его брови медленно поползли к переносице. — Да-да, она сама нам с Джинни сегодня их показывала, — добавила Полумна, понимая, что Блейз хочет от неё. — Конечно, Гермиона их сразу выкинула, но там было написано, что анонимный поклонник пригласит ее на танец вечером и… Малфоя как ветром сдуло, не успела Полумна договорить. Распалять его ревность, конечно было нечестно, но зато действенно. — А что, такое правда было? — поинтересовался Блейз. — Ну, частично, — пожала плечами Лавгуд, хитро улыбаясь и не собираясь раскрывать все карты. Драко же проталкивался сквозь толпу танцующих, чувствуя, как идиотская ревность распалялась все сильнее и сильнее, а уж картина из прошлого, когда Гермиона на вечеринке после чемпионата по волшебным шахматам танцевала с Терри Бутом, подгоняла его лучше, чем капитан во время тренировки в квиддич. Малфой встал посреди импровизированного танцпола, но Гермиону так и не заметил. «Да где же она?!» Драко нервно выдохнул и угрюмо глянул на пары, которые в танце толкали его то с одной, то с другой стороны. «Может, она разговаривает с кем-то из преподавателей или… ее внимание занимает кто-то другой» Блять. Драко, не заботясь о реакции людей, грубо расталкивал всех в стороны, пытаясь протиснуться на другую сторону Большого Зала, которая утонула в интимном полумраке. Многие парочки стояли по углам, пытаясь, видимо, слиться воедино, прямо здесь, на глазах у всей школы, а одинокие школьники подпирали стену спинами и грустно поглядывали по сторонам. Малфой просканировал взглядом всех и каждого, пытаясь заметить знакомую волнистую и растрепанную копну волос, но ничего не заприметил, пока… Около выступа, на котором всегда стоял преподавательский стол, до боли родная, хрупкая фигура в легком платье, которое Драко никогда на ней не видел, стоя на носочках, пыталась поправить сбившуюся мишуру. Уголки губ сами поползли вверх, а ноги потянули за собой тело, словно магнитом. — Не пробовала сделать это палочкой? Гермиона резко вскинула голову, смотря на Драко, застывшего сбоку от неё и прислонившегося плечом к стене. Он скрестил руки на груди и на удивление расползся в хитрой улыбке. — Она у Джинни в сумочке, — просто ответила Гермиона, переводя взгляд на гирлянду из розовых сердечек и опять стараясь достать до неё. Драко закатил глаза. И не попросит ведь, будет сама стараться все сделать. — Ты ведь понимаешь, что они с Поттером сейчас уединятся, и тебе до завтра ее не получить. Малфой встал позади Гермионы, прижимаясь к ее спине грудью нарочито близко, и поднял руки, делая так, чтобы гирлянда вернулась на положенное ей место. — Ну я могу прожить без волшебной палочки, в отличии от некоторых, — колко вставила Гермиона, слегка поворачивая голову назад. — Ха-ха, — сардонически ответил Малфой, закатывая глаза. Драко чувствовал тепло, исходящее от ее хрупкого тела, и понял, как на самом деле скучал по Гермионе, как хотел быть ближе к ней. Но все же хотелось немного поиграть, заставить ее щеки краснеть, а дыхание учащаться, заставить пообещать, что больше она не будет так надолго забывать про него. Он опустил руки и скользнул ладонями по ее талии, ощущая кожей приятную, летящую ткань ее кремового платья. — Ты не хочешь отойти? — поинтересовалась Гермиона через несколько секунд такого положения. Она начала нервно коситься в сторону преподавательского стола, надеясь, что полумрак скроет их компрометирующие положение. — Ммм, нет, — ответил Драко, склоняя голову и обдавая жаром дыхания ее ушную раковину. — Я слишком давно тебя не видел и не трогал. — У меня были дела, между прочим, как и у тебя, — подметила Гермиона, не собираясь сдаваться. — Я знаю, но все же хотелось бы больше внимания в такой день, — последние два слова Драко произнёс с сарказмом, что не могла не заметить Гермиона. — Ты не считаешь сегодняшний день за праздник, — опять точно подметила гриффиндорка. — Это да, но я в любой день хочу твоего внимания к моей персоне, — протянул Драко и слегка прикусил мочку ее уха. Его руки крепче сжали талию Гермионы и сильнее прижали к своему телу. Драко собрался с мыслями, надеясь, что у него не встанет прямо сейчас, хотя скорее да, чем нет, но протискиваться сквозь толпу школьников с топорщившимися штанами не хотелось. Грейнджер пропустила вдох и в смущении опустила глаза. От Драко не добьёшься публичного проявления чувств просто так, а потому такое поведение было очень странно. — И почему же ты нашёл меня только сейчас? А не час назад, когда началась вечеринка? Гермиона заметила, как Драко всего на секунду замер позади неё, а потом быстро заставил ее повернуться к нему лицом. Огни с танцпола отблёскивавали в его радужке, а волосы, которые он слишком часто поправлял, лежали в изящном беспорядке. Воздух опять застрял где-то в глотке, и захотелось закатить глаза. У неё что, всегда будет такая острая реакция на него? — Ну знаешь, просто мне не отправляют валентинки с предложением потанцевать, — язвительно произнёс Драко, вгрызаясь в неё взглядом. Гермиона нахмурилась, не понимая, о чем речь. — Ну да, домовики отдали мне две валентинки. Но ни в одной не было такого предложения, потому что одна была от Гарри с Роном, ведь они обожают меня так разыгрывать, а другая не содержала в себе ни единого слова. Только маленькое сердечко посередине листа. Так что совершенно не понимаю, откуда у тебя может быть такая информация. Драко поджал губы. Сомневаться в правдивости ее слов не представлялось возможным, а вот пообещать себе завтра поговорить с Блейзом нужно было обязательно. Гермиона сощурила глаза, видимо, начиная догадываться о том, что подтолкнуло Драко к ней. — Не хочешь, чтобы я с кем-либо танцевала? — в лоб спросила она. Малфой передернул плечами и посмотрел куда-то в бок. Целая сотня отговорок каждую секунду образовывалось у него в мозгу на громадной скорости, но Малфой больше так не мог. Наверное, настал тот переломный момент, когда нужно было оставить свою гордость и говорить, как есть. — Да, только я могу тебя касаться, а потому и танцевать с тобой могу только я. Гермиона застыла почти что с открытым ртом, смотря на Малфоя, который сверлил взглядом стену с видом обиженного ребёнка. И гриффиндорка не могла сдержаться, а потому заливисто засмеялась, одновременно с этим умиляясь его словам. Драко нахмурился и перевёл на неё взгляд. — Ну и чего ты смеёшься? — немного грубо бросил Малфой, пытаясь не наслаждаться ее открытой улыбкой и блестящими глазами. — Ты просто такой глупый. Думаешь, я бы захотела с кем-то танцевать или проводить время? — Гермиона покачала головой. — У меня уже есть ты, мой любимый Драко, так зачем мне ещё искать проблемы на свою голову, если ты их главный создатель? — Что-о? — удивленно воскликнул Драко. — Это я проблемный? — Пойдём уже, — Гермиона взяла его за руку и отстранилась от стены. — Мне надоела эта толпа народа. Хочу оказаться в тишине нашей башни. Словосочетание «наша башня» из ее уст быстро стёрла из головы фразу, что он какой-то проблемный. Драко пошёл за Гермионой, протискиваясь сквозь толпу танцующих школьников и крепко держа ее за руку. Теперь он был уверен, что кроме него ей больше никто не нужен и только его ладонь всегда будет лежать в ее. И не важно, где они будут. Наедине в башне старост. На балу в Большом Зале. На прогулке в Хогсмиде. Или в путешествии по всему миру. — Так ты не хочешь забрать свою палочку у Джиневры? — спросил Драко, когда они уже подошли к дверям Большого Зала. — Поверь, Драко, этой ночью она мне вряд ли понадобится, только если ты не хочешь попробовать что-то новое. — хитро протянула Гермиона. — Для таких случаев моя палочка всегда со мной, — широко улыбнулся Малфой, выходя за пределы Большого Зала. Он обнял Гермиону за плечи и притянул ее поближе к себе, целуя в макушку. Сейчас он не мог сказать, что ненавидит этот день или не понимает его названия, ведь теперь каждый день для Драко означал любовь, которая находилась внутри этой миниатюрной всезнайки.

***

The end