Соблазнение магла

      Тёплый ветер несёт в себе запах полыни и мёда. Он огибает большую рощу, шахты рудников, заливные луга и, стремительно пробежав по пока ещё пустым улочкам города, улетает злить белок в дальний лесок. На какой-то момент он испуганно затихает в старых дубах, скользя тихим сквозняком мимо двух тёмных мужских фигур, пробирающихся в Донкастер, и снова, вырвавшись на простор, как расшалившийся щенок, начинает носиться и трепать рыжие пушистые беличьи хвосты. В какой-то миг он снова натыкается на присутствие чужаков в таком родном лесу, осторожно огибает сломанные ветки и примятую тяжёлыми ботинками траву и тут же отвлекается на стайку ежей.       Солнце неторопливо встаёт из сизой дымки, усаживается на шпиль собора на центральной площади, предвещая жаркий летний денёк, с удовольствием тянет тёплые руки к ещё сонному городку, пытается пробраться за плотные гардины спален. Вот оно тщательно прицелилось и поцеловало макушку Найла, который вскинул голову и, прищурившись, бросил взгляд на небо. Ни облачка нет на ярко-синем горизонте, август в Донкастере всегда радует хорошей погодой. Местные жители любят называть свой тихий и благополучный маленький городок Донни. По-субботнему, они все ещё сладко досыпают, а город уже готовится к августовским выходным, встречая тёплый утренний ветерок, солнце, пение птиц и раскрывающиеся навстречу солнцу бутоны.       Найл выбросил последний мусорный пакет в бак и плотно закрыл его крышкой. Уф, родителей нет всего две недели, а дом просто в ужасающем состоянии: он превратился в свинарник. Но Найл не ложился спать сегодняшней ночью и уже успел не только привести дом в порядок после вчерашней шумной вечеринки, но и слегка перекусить, и заскочить в любимую парикмахерскую. Хорошо, что улетевшая в командировку мама не видит, чем питается любимый сын в её отсутствие и какие у него черные круги под глазами. Мысли о маминой стряпне заставили парня мечтательно облизнуться. Они с отцом сегодня возвращаются домой и парень с нетерпением ждёт мамин ужин — питаться в сухомятку ему уже поднадоело. Ему также надоело жить одному, стирать, готовить, убирать. Обычно это делает мама, потчуя сыночка вкусностями. А сейчас, оставшись на две недели один, Найл вдруг столкнулся со взрослой жизнью, и она ему не понравилась: оказалось, что еда в холодильнике не растёт, на плите её горячей не оставляют добрые домашние эльфы, а грязные носки находятся в самых неожиданных местах и в шкафчике их становится всё меньше.       В это субботнее утро в парикмахерской непривычно тихо. Найл скинул курточку, допил залпом свой латте и столкнулся взглядом с новеньким парикмахером. Тот неторопливо и внимательно осмотрел Найла с головы до пяток, затем усадил в удобное кресло и молча приступил к работе, сверкая белозубой улыбкой. Он как-то по-новому подстриг парня, выбрив начисто виски и оставив длинную челку, немного осветлив корни волос. Стильно растрепав новую прическу и зачем-то сунув скомканную бумажку в кармашек джинсовой куртки парня, он постоял рядом с креслом, будто бы ожидая чего-то, а потом молча вышел в подсобку. Найл же совершенно расслабился в кресле, прикрыл глаза, пытаясь вспомнить вчерашнюю ночь: опять до утра танцевали полузнакомые девицы, парни стайкой клубились на заднем дворе, покуривая травку, а Найл поначалу в одиночестве колдовал на кухне, делая коктейли, которые особенно удавались ему, и томно вздыхал. А потом… ой, что было потом. Он смутно помнил грязные танцы, в которых каждое движение было пропитано пошлостью и пахло сексом. Искусанные губы помнят несколько жарких поцелуев. Шепот, он помнит сладкий шепот, который заставлял его тело раскаляться и желать большего, и руки…ох, эти руки на своей пояснице он ощущает до сих пор…       «Аа, вот откуда этот парикмахер кажется таким знакомым: именно его лицо мелькало так опасно близко от моего лица в сполохах лампы. Потом это лицо медленно приблизилось и горячие поцелуи запомнились даже сквозь угар текилы. Значит, мы ночью зажигали вместе?» — судорожно вспоминал смущенный Найл.       Хоран открыл глаза и растерянно осмотрел своё новое отображение — так в Донни никто не стригся. Приподняв брови, он следит за скрывшейся в его кармашке запиской, расплачивается у кассы и выскакивает на улицу, чуть не забыв курточку на вешалке. Оглянувшись, он натягивает на кончик носа стильные солнечные очки и с интересом наблюдает, как парикмахер машет ему купюрой оставленных чаевых и похлопывает ладонью по груди. Ах да, записка…       Найл смущается еще мучительнее, разворачивается к машине, пружинисто запрыгивает на водительское сидение старенькой колымаги и опускает зеркальце — на него смотрят ошалевшие круглые голубые глаза. Оценив ещё раз прическу, Найл достаёт застрявшую в кармане бумажку и видит номер рейса и время. Чёрт, он опаздывает в аэропорт за родителями!       «Странно, а причём тут это?» — думает Хоран, и тут же хлопает себя по лбу, принимаясь рыться в другом кармане.       «Вот же она», — вслух проговаривает заинтригованный паренёк. На клочке бумаги записаны номер телефона и два слова «Зейн. Позвонишь?»       Найл радостно хмыкает, нюхает бумагу, улавливая тонкий древесный аромат, заводит колымагу и, развернувшись с шикарным визгом, выезжает с парковки. Он бросает взгляд в зеркальце и видит Зейна, прикуривающего у входа в салон. В одно мгновения Хоран оценивает по-девичьи тонкую талию, длинные красивые ноги, подкачанные плечи и счастливо вздыхает: похоже, лето начинает ему нравиться. Конечно, он позвонит Зейну, вот только родителей заберёт из аэропорта и сразу. А, нет, сначала поест как следует, а потом сразу… Позади остались нервы, натянутые струнами гитары, тесты лицейных экзаменов, ссора родителей из-за более чем скромного аттестата, и боль от того, что поступать в Лондонский колледж права он не поедет с такими оценками. И снова ссора, когда разочарованные родители отказываются купить ему новенькую машину, явно наказывая. И провальный выпускной, когда друзья веселились, танцевали и отрывались по кустам, а он, объевшийся несвежих креветок, просидел полночи в туалете, а потом получал капельницы в госпитале.       Конечно, еда занимает в жизни ирландца первое место, но это же временно. Вон, парень в парикмахерской сразу оценил синеву его глаз и даже дал свой номер. Ну, или не сразу, но очень быстро. Найл снова счастливо переводит дух. Впереди маячат оставшиеся две недели августа и, может быть, это лето ещё покажет свою хорошую сторону бедному одинокому ирландцу?       Дорога стелится под колесами, Найл поглядывает на часы, мечтая о первом свидании с Зейном, и пропускает тот момент, когда резко темнеет небо и из выси на шоссе обрушивается стена ливня. Моментально ограничивается обзор, переднее стекло превращается в поток воды и старенькие дворники не в состоянии справиться с этим потоком и жалобно скрипят… Резкий удар и, проломив ограждение, машина, как в замедленной съёмке, начинает падать с моста в серую, вспененную дождём воду. Парень с расширенными от ужаса глазами смотрит на приближающуюся толщу воды, успевая в последний момент закрыть лицо руками. Резкий удар о воду, ветровое стекло вылетает и оглушенный Найл ударяется головой о потолок. Тёплая вода начинает заполнять салон машины, пока парень хаотично пытается отстегнуть ремень безопасности. Он даже не зовёт на помощь, судорожно хватая ртом ускользающий воздух, борясь с заклинившим от удара замком, беспомощно наблюдая как быстро машина тонет…       «Родители! Я не успею их встретить», — проплывает у него в голове.       Теряя сознание, он чувствует, как по груди полоснуло чем-то острым и, открыв на мгновение глаза, видит перед собой парня в чёрной ветровке. Перед глазами проплывают длинные каштановые кудри, лезут в судорожно открытый рот, и Найл с интересом окидывает взглядом окрасившуюся в розовый цвет воду, видит как парень наклоняется к порезу и присасывается к беззащитной коже, чувствует резкую боль и теряет сознание. Между тем, его грубо хватают за длинную чёлку, выдёргивают из машины и тянут на поверхность. Но, он этого уже не чувствует. ***       Найл очнулся рывком, как будто его подбросили, через пару часов на песке ближайшего пляжа. Мокрый и вымотанный, он долго лежал на теплом песке, усердно кашляя и массируя саднившее горло. Затем сел, обвел окрестности мутным взглядом — ни души вокруг. Шоссе осталось высоко на склоне, вокруг ни души, и даже следов на песке нет. Солнце жарит немилосердно и ему очень хочется пить. Что с ним случилось?       Пошатываясь он встал и поплёлся на звук машин. Похлопывая себя по карманам, он ожидаемо не нашел ни кошелька, ни телефона. «Ааа, меня ограбили?» — вяло анализировал парень, — а почему я тут оказался?» Внезапно накатила сильная головная боль, и парень, наклонившись, вырвал грязную воду. Утереться было нечем и он снова зашарил по карманам. В них нашлось немного мелочи, ключи от дома и давешняя записка. Обрадовавшись, он добрел по шоссе до маленькой заправки и попросил позвонить другу.       Зейн приехал очень быстро, как будто ждал звонок. У него в багажнике нашлись и плед, и термос с крепким кофе, и запасные джинсы с футболкой. Переодетый в сухие вещи и закутанный по самые брови в плед, Хоран сидел в машине, пил крепкий кофе и благодарно наблюдал, как Зейн общается с местным шерифом. Затем, он откинул все еще мокрую голову на подголовник и тяжело задремал. За этой всей кутерьмой он начисто забыл куда и зачем он ехал.       Голоса, совсем рядом:       — Какой вкусный малыш.       — Отойди от него!       — Еще немного, мы же давно не ели.       — Хорошенький какой.       Звук борьбы… И ошарашенный Найл резко выпрямляется на сидении и ловит ставший горячим воздух ртом. Паника сжимает горло, мешает дышать и думать.       — Успокойся, Найл, поспи ещё, — это Зейн. Слава богу, это просто Зейн на водительским сидении. — Кошмар приснился?       Найл отмалчивается, раздумывая о том, приснился ли ему этот разговор, или он был на самом деле. Он оглядывает Зейна, сидящего на водительском сидении, потом зачем-то прикасается к его предплечью — оно теплое, человечье. Внезапно, он как-будто что-то вспомнив, задирает футболку и видит на груди глубокий порез и пару ран, удивительно похожих на укусы.       — Ничего такого, — он быстро натягивает на место футболку, — отвезёшь меня домой? Спасибо тебе, друг. Зейн иронично приподнимает бровь, но молчит и заводит двигатель. И Найл очень благодарен парню за молчание. Вопросы сбиваются в неприятную кучу в его голове, Найл отворачивается к окну и надолго задумывается. Порез на его груди пульсирует. ***       Машина тихонько подъехала к дому Найла, знакомого Зейну с вчерашней горячей вечеринки. Парень тогда с самого начала приметил хозяина дома, который с шутками встречал гостей, готовил вкуснющие коктейли и, как оказалось, неплохо танцевал. Поговорив с блондином на кухне, Малик оттащил его на танцпол, где они зажгли ночь своими яркими поцелуями. Эти воспоминания разбудили на лице Зейна улыбку, он вышел тихонько из машины, открыл дверцу со стороны Найла и стал тихонько его будить, понимая, что парню сегодня досталось.       — Хэй, — прошептал он, — просыпайся. Я бы занёс тебя в твою спальню, но у меня нет ключей. А ещё мы не сходили на свидание, так что это было бы неприлично, — тихонько посмеялся Малик, дуя Найлу на лоб. Ресницы Найла затрепетали и он с трудом разлепил глаза. Надо же, он снова уснул? Увидев лицо Зейна слишком близко, он сонно улыбнулся и чмокнул его. Зейн немного покраснел от этого незамысловатого жеста.       — Спасибо, что подвёз, — Хоран вышел из машины, наблюдая реакцию парня из-под ресниц. — Странно, в доме темно. А где родители? — некстати вспомнил он. Зейн закурил и тоже глянул на окна, затем развернул Найла к себе.       — А когда они должны были приехать?       — Вообще-то я ехал за ними. Странно, они вполне могли взять такси…- Найл начал паниковать.- Ты не мог бы ты остаться со мной на ночь? После этого происшествия на реке мне страшно одному и…       — Тише, тише. Я понимаю, идем в дом, вечереет, — Зейн нежно взял его за руку и повел к дому. Найл открыл дверь и тут же услышал, как в прихожей разрывается телефон. Почему-то страх сковал его, и ноги отказали. Эмоций на сегодня оказалось слишком много и подросток начал сползать по стене, предчувствуя плохие новости. Трубку поднял Зейн. Он молча слушал, кивал, как будто его могли увидеть, косил взглядом на Хорана, потом представился и сказал, что они перезвонят. Хоран безучастно смотрел на стену, по щекам его начали течь слезы.       — Найл, милый, не хочешь попить чай? С ромашкой? Или с мятой? И поесть?       — Я не против, пойдем на кухню.       — Нет уж, ты посидишь, я все сделаю сам. Зейн ушел на кухню, поставил чайник и стал искать заварку. Хоран молча гипнотизировал телефон на тумбочке. Никто не решался сказать и слова. Зейн вернулся с подносом с едой и чашками с чаем, вывел Хайла на веранду и усадил в удобное кресло. Какое-то время парни молча грели руки о чашки, думая каждый о своем. Найл с надеждой провожал взглядом каждую проезжающую машину, молясь и надеясь, что это его мама и папа приехали с опозданием и все хорошо. А Зейн…он просто молча ждал, пока Найл перестанет всхлипывать. Он протянул руку и вложил Хорану в руку круасан, который Найл откусил и начал механически жевать.       — Найл, соберись пожалуйста, мне нужно тебе кое-что сказать. Такое дело…твои родители…они…погибли. Найл выплюнул все, что у него было во рту.       — Что?! Ты…ты серьезно?       — Найл, я бы не стал шутить с таким. Мне правда очень жаль, они погибли по пути в город. Найл бросил плюшку об стену, закрыл лицо руками и горько зарыдал. Зейн присел рядом и обнял голубоглазого. Он не знал как помочь, но понял, что с этой минуты он не оставит Найла. Слишком многое обрушилось на парня в одночасье и его хрупкий мир мог рассыпаться.       Тишина окутала веранду, мотыльки бились о раскаленную спираль лампы и сгорая, падали на поднос с остывшим чаем. Парни обнявшись сидели в уютном кресле, всхлипывая в унисон и не замечая, как с ветки старого дуба за ними наблюдает пара внимательных зеленых глаз. Эти глаза позже снились Найлу, они были то ярко — зелёные, то за одно мгновение приобретали кровавый оттенок. Это зрелище пугало и завораживало до одури бедного парня и он все крепче прижимался к теплому телу Малика, будто даже во сне ища у него защиты.