Соблазнение магла

      Второй день учёбы Найла начался с опоздания. Спал теперь он всё хуже, урывками, часто мучаясь кошмарами и ловя себя на мысли, что ему необходимо покинуть дом и прийти в дальнюю часть рощи неподалёку. Зачем, интересно? Просыпаясь один и в ледяном поту, Найл долго всматривался в своё отражение в большом зеркале, явно отыскивая там признаки безумия. Семейный врач сказал, что кошмары — это последствия травмы головы, и они скоро прекратятся. Он с интересом осмотрел укушенные раны на груди, но промолчал. После выписанных им таблеток, Найл долго не мог уснуть, а утром — проснуться.       Быстро посмотрев в расписание, Хоран добежал до аудитории по пустому коридору. Отдышавшись, он постучал и замер: преподаватель медленно развернулся к выходу, на ходу вытирая руки полотенчиком, и им оказался вчерашний подошедший с вопросом парень, молодой и очень привлекательный, несмотря на очень мятую футболку. Найл в ступоре рассматривал перекатывающиеся бицепсы, пока аудитория не начала хихикать, потом очнулся и прошёл за свободное место. Всю пару он внимательно слушал, потому что решил начать хорошо учиться, ёрзал и почему-то не решался поднять глаза. В конце пары мистер Пейн, не сводивший с Хорана глаз, попросил его задержаться. Найл сильно вспотел, разнервничался, не понимая, что же он натворил.       Подойдя к преподавателю, он сжал в руках рюкзак, как будто заранее защищаясь, и молча ждал начало разговора, однако Лиам не торопился. Он аккуратно собрал свои конспекты в портфель, собираясь с мыслями, затем отключил ноутбук и пошёл закрывать окно. За это время даже самые любопытные студенты успели покинуть аудиторию.       — Найл, ты живёшь один в большом доме на окраине?       — Д-да…       — Найл, у меня есть просьба. У тебя есть право отказать мне, но я прошу выслушать. Я сильно налажал и моя девушка выставила меня из дома. Мне негде сейчас жить, а чужаков в Донни не жалуют.       Пейн прислонился спиной к доске, явно нервничая, вертя ручку в руках.       — Могу я пожить некоторое время у тебя? Я знаю, что это не совсем вежливо, но я просто вынужден попросить.       Найл наблюдал за молниеносными перемещениями шариковой ручки в тонких пальцах и быстро обдумывал свою ситуацию: Зейн, у которого много работы, пропадает всё чаще. Найлу неловко удерживать его рядом и просить оставаться на ночь, он же не маленький в конце концов, и тем более, они так и не определились ещё кто они друг другу. Чувствует он себя все хуже, возможно, вообще после падения сходит с ума. Но одному оставаться в доме страшно и непривычно… Плюс это странное чувство, что за ним постоянно наблюдают. Компаньон ему не повредит, тем более преподаватель из колледжа. Может, заодно и с уроками поможет?       — Хорошо, мистер Пейн, я не против взять квартиранта, но вы будете закупать еду и мыть посуду, согласны?       — Заметано, — слукавил Лиам, — огромное спасибо, Найл.       — Вот вам адрес, — Найл быстро пишет на отрывном листке, — там ещё мой номер. У меня ещё две пары, так что я пойду?       — Я допоздна буду писать планы на учебный год, так что буду у тебя не раньше девяти сегодня.       — Хорошо, тогда до встречи, мистер Пейн.       — Зови меня Лиам.       — Хорошо, Лиам. До свидания. ***       Лиам пришел очень уставшим, как и пообещал, ближе к девяти. Вдвоём они перетащили вещи в гостевую комнату, Найл разогрел большую пиццу, и парни в тишине вместе посмотрели телевизор. Пожелав друг другу «спокойной ночи», они отправились по комнатам, но спать ни один не лёг: Найл крутился и потел в кровати, готовясь к мучительной ночи с кошмарами; Пейн стоял у плотной портьеры, прячась, наблюдал сквозь стекло за виднеющейся за лужайкой темной рощей, как будто ожидая вторжения. В руках его стремительно мелькало блестящее узкое лезвие серебряного клинка.       Тем временем из рощи за окном спальни хозяина дома наблюдала пара ярко-зелёных глаз. Сидя на крепкой ветке старого дуба, Гарри лениво покачивал ногой, жмурился, как довольный кот, так ему не терпелось снова попробовать Хорана на вкус. Он тихонько звал его каждую ночь с того происшествия на реке. Он звал тихим мелодичным голосом, который отчётливо слышал в своей голове Найл. Этот тихий зов он слышал даже сквозь сон, но пока сопротивлялся. Гарри знал, что он придёт не сразу, поэтому просто ждал. Совсем скоро Найл перестанет сопротивляться, и тогда Стайлсу ничего не помешает сытно поесть. ***       Найл спал крепко в первый раз после дня аварии. Веточка вербены, украдкой засунутая Лиамом под матрас, пока оберегала его сон, но надолго ли её хватит? «Вампир, вонзивший в него клыки и отпивший крови, так просто не отпустит свою жертву. А значит, он крутится, как голодный кот вокруг миски со сметаной, где-то поблизости», — рассуждал охотник.       Сон Найла начался ярко и неожиданно. Измученный слух вдруг улавливает шепотки, всхлипы и мерный звук колокола. Затем, как из небытия, наплывает картинка кладбища и Найл во сне всхлипывает и напрягается: весь город пришёл проводить Мору и Бобби Хоранов в их последний путь.       Ритмично звонит колокол на прикладбищенской часовеньке, священник уже отчитал молитву. Найл стоит рядом с ямой с отсутствующим видом. Он старается не плакать. Низко опущенная голова, плотно сжатые губы и напряжённая спина выдают его горе, и немногие решаются подойти к сироте, чтобы выразить ему поддержку. Люди могут только догадываться, сколько усилий прикладывает он, чтобы не расплакаться, ведь сегодня он похоронил своих родителей. «Я ненавижу похороны. Ненавижу. Ненавижу, » — повторяет Найл сквозь сон и сжимает руки в кулаки.       Сквозь плотную толпу пробирается Зейн, и Хоран, скорее по запаху одеколона, чем боковым зрением, чувствует, кто встал за его спиной. Зейн нежно кладет руки ему на плечи и притягивает к себе. Вокруг явственно зашушукали.       — Найл, сынок, прими мои соболезнования. Твои родители были чудесными людьми. Знаешь, я до сих пор не могу поверить. Представляю, каково тебе... — Найл растерянно оторвал взгляд от могилы родителей и оглянулся на мэра. Он не услышал ни слова из сказанного, просто смотрел на шевелящиеся губы и сдерживал слёзы. Мэр помолчал, ожидая реакции, а затем молча сунул Найлу в карман пиджака плотный конверт.       — Спасибо большое, вы очень добры. Найл просто не очень хорошо себя чувствует. Сами понимаете, такая неожиданная утрата. Ещё раз спасибо. Мы рады, что вы пришли, — вовремя вмешивается Зейн.       В последнее время он был палочкой-выручалочкой для Хорана. В знак благодарности Найл тихонько сжимает тёплую ладонь Зейна. Ему сейчас действительно трудно с кем-то говорить и принимать соболезнования. Зейн поехал с ним на опознание, утешал когда у Найла началась истерика. Помог организовать похороны, выбрать костюм, заказать поминки. О чём речь, Найл сегодня без Малика даже одеться бы не смог.       Ирландец пробежался глазами по толпе людей: кого-то он знает, некоторых вообще в первый раз видит. Для Донкастера смерть его родителей стало большим событием. Но Хоран еле держится на ногах. Он открыл уже рот, чтобы попросить друга отвезти его домой, как его внимание привлекает стройный мужской силуэт в гуще деревьев неподалеку. Найл снимает очки, старательно напрягает глаза и ему кажется, что он уже видел этого парня, но тот делает шажок в сумрак и пропадает: кажется, что за похоронами кто-то наблюдал тихо, издалека. «Где я его видел? Почему мне кажется таким важным узнать, кто он?» — Найл глубоко вздыхает и переворачивается на другой бок, но продолжает крепко спать.— «Так, у меня похоже галлюцинации. Всё-таки, после аварии надо было показаться нашему врачу.»       Люди потихоньку потянулись к выходу. Найл тяжело опирается об оградку и смотрит, как устанавливают тяжелый могильный камень. «De mortuis nihil nisi bene•» высечено на нём красивым готическим шрифтом — это тоже затея Зейна. О его родителях действительно трудно сказать что-то плохое, он всегда был окружён их заботой и любовью. Парень тяжело втянул воздух.       — Зейн, давай уедем?       — Но, ведь ещё не все гости разошлись…       — Я прошу тебя, — предательские слёзы все-таки прорвали блокаду и сыплются крупными каплями на воротничок рубашки.       Малик обходит его, видит слёзы и большими пальцами одним движением вытирает их. Затем, прижимает растрепанную голову Найла к своей груди.       — Н-не надо, я тебя испачкаю, — Найл, уже не стесняясь, рыдает.       — Это ничего, милый, поедем, я напою тебя чаем с булочками. А ещё я рагу сделал, — Зейн осторожно берёт блондина под руку и тянет к машине, на ходу доставая из кармана носовой платок.       — Рагу? — Найл отвлекается, утирает слёзы, — с рёбрышками?       Кладбище быстро пустеет пока парни идут к машине. Тихо гуляет ветерок, перешептываясь с листьями ив, солнышко стоит в зените, ласково согревая землю. Запах прощальных букетов разносится далеко по дорожкам маленького кладбища. Сторож, устав, уже прилёг отдохнуть после трудного утра.       Найл стоит возле машины Зейна, вытирая слёзы, в глазах всё плывет от яркого солнца, но он терпеливо ждёт, пока тот найдёт ключи. Хоран чётко осознает, что он спит, но все равно разворачивается бросить последний взгляд на кладбище и, как в замедленной съёмке, видит, как от большого ствола дуба отделяется мужская фигура в чёрном. Она скользящими движениями подбирается к могиле его родителей, таким же плавным слитным движением кладёт на свежую землю ветку белой лилии и разворачивается к парню. Найл точно уже где-то видел эти вспыхивающие на солнце растрёпанные волосы, льдистые глаза, эти красивые в татуировках руки, эти плечи и улыбку. Парень задорно подмигивает Найлу, медленно проводит ребром ладони по горлу и улыбается. И тот с криком просыпается: во рту у незнакомца мелькают длинные и острые клыки.       Чуть брезжит рассвет, очень тихо. Найл лежит на скомканной постели, моргая и с сомнением рассматривая потолок. Затем, он садится на постели и сильно щипает себя за руку. Больно! Значит, он не спит. Он начинает шарить вокруг, чтобы найти пузырёк с таблетками, намереваясь сегодня весь день проспать и с недоумением нащупывает веточку какой-то травы. Что это? И что вообще за чертовщина с ним происходит? Он с раздражением выбрасывает веточку в открытое окно и, найдя таблетки, выпивает сразу две.