На кончиках пальцев

      — Поттер, Гарри! — выкрикивает кто-то. Эхо отражается от стен и людей, и зал кажется огромным. Гарри, в общем-то, все равно. Он запрокидывает голову, и… кажется, его ослепляет. У Гарри звенит в ушах, зудит на языке и обожжены кончики пальцев. У Гарри восхищение напополам с поклонением, он готов молиться, потому что это Ее владения.       — Поттер, Гарри, — более требовательно. Гарри идёт к стулу со Шляпой, других объектов рядом нет, сложно ошибиться. На всякий случай, он хватает сначала рукой, а потом садится. Звон прошел, и его слух снова улавливает мельчайшие шепотки.       «Это Поттер, да? Тот самый…»       «Что за черная ткань у него на глазах?»       «Это Мальчик-Который-Выжил!»       «Какой-то он щуплый…»       «И это он победил Сами-Знаете-Кого? Да быть не может!»       «Почему он в обносках? У него ж денег много!»       «Он что, слепой?»       Гарри надевает Шляпу. На него будто падает ночное темно-синее небо обиды. Он что, слепой?       — Нет, — говорит кто-то, у кого мудрость почти бесконечная. Гарри уверен, что это Она, та, что поцеловала здесь каждого. — Нет, ты позорче многих будешь. РЕЙВЕНКЛО!       Он снимает Шляпу и встаёт. А потом замирает на целую вечность (на самом деле, на мгновение). Он знает, что перед ним четыре стола, но какой его?       Справа раздаются аплодисменты, и он идёт прямо туда, садится и старается молчать. Его никто не поймет.       Его толкователь сможет объяснить всем только на следующий год.