На кончиках пальцев

      «Как нелепо,» — крутится у Гарри в голове снова и снова. Шелест в тишине нервирует и пугает. У Гарри вся шея, все ладони в холодном поту, ему бы сбежать, спрятаться и воздвигать Ей молитвы. Луна невесомо гладит его по плечу, и у Гарри, кажется, внутри что-то взрывается.       — Он здесь.       Он знает. Присутствие василиска он ощущает кожей и всеми доступными органами. У Гарри в груди смех зарождается, грозится выхлестнуться в порыве безумия и ярости. Василиск здесь, и Гарри не особо понимает, что ему делать с этим знанием.       — Эй? — обеспокоено шепчет Луна, — зачем мы здесь?       Чтобы умереть, — хочет сказать Гарри, но продолжает молчать.       А потом делает шаг вперёд. Вздох Луны в тишине кажется особенно громким, но никак не может заглушить его сердцебиение.       — Иней мешает дышать, — бормочет (ну же, убей меня, мы оба знали, зачем я здесь, это должно было произойти, убей меня, потому что мне с-т-р-а-ш-н-о, страшно, понимаешь?). Это должно произойти, и Гарри не понимает, не может понять, почему это знание так угнетает его. Василиск что-то шипит, и Гарри неожиданно понимает.       Василиск убивает в з г л я д о м, а он-то с-л-е-п.       Гарри замирает и не слышит, как Луна делает шаг вперёд и застывает.       — Я… — она не договаривает, но Гарри понимает, — должна была это сделать.       Гарри опускается на колени молча. Он клялся умереть за магию, за Хогвартс и его обитателей. Гарри поднимает взгляд наверх и действительно умирает, видя серо-зелёный потолок.       «Как нелепо,» — думает он и смотрит во все глаза. Смотрит, смотрит, и нет уже никаких предчувствий, нет барьеров в речи.       Гарри ложится на пол и о-с-т-а-ё-т-с-я.