with you

come and kiss me, baby we don't need no mistletoe we don't need no fireplace girl, i'll keep you nice and warm

***

      Лиса заболевает в конце декабря. Приходит после очередной тренировки, еле-еле удерживая себя в вертикальном положении, и падает в руки Юнги, в самом что ни на есть прямом смысле слова. Температура оказывается очень высокой, а Лиса оказывается очень упрямой, отказываясь от больницы и вызова врача на дом. Она упирается всеми руками и ногами, чуть ли не дерётся с Юнги, пытающимся достать телефон, чтобы позвонить-таки доктору, и заявляет, что, как только она выпьет горячего чая и поспит больше пяти часов, всё пройдёт.       Ничего, конечно же, не проходит.       Лиса продолжает доказывать, что всё будет в порядке, и, тратя последние силы, ругается с Юнги до хрипоты, который, в принципе, после второй такой ссоры сдаётся, понимая, что таким образом только усугубляет положение. Он берёт отпуск, чтобы ухаживать за ней, тайком консультируется с другом Намджуна — Чимином, который очень удачно оказывается врачом, и, заламывая руки от бессилия, рассказывает всё Хосоку, который почему-то подвисает на пару секунд, перед тем как, плотно сомкнув губы, пожать плечами, мол Лисе, наверное, виднее, и отчего-то помрачнеть и уйти из-за «неотложных дел». У Юнги нет ни желания, ни сил разбираться в странном поведении друга, он закупается таблетками и бредёт домой, где девушка, выглядящая значительно лучше, чем утром того дня, уже успела частично украсить квартиру.       Ей становится лучше почти так же неожиданно, как стало плохо. И он счёл бы это подозрительным, если бы смог почувствовать хоть что-то в тот момент, кроме облегчения. Лиса выздоравливает, когда из каждого утюга начинают звучать рождественские гимны, и Юнги, забывая неудачное начало месяца, чувствуют себя самым счастливым перед праздником, который никогда не был ему по душе.       С небольшим опозданием, в самый последний день уходящего года, они в лучших традициях американских фильмов украшают вместе ёлку, слушая значительно поднаторевшие всем рождественские поп-песни, шуточно переругиваясь, почти безостановочно смеясь и делая кучу фотографий «на память» к тому огромном альбому, который успела собрать Лиса, и готовят праздничный ужин. На фоне мерцают гирлянды, сладко пахнет апельсинами, и под вечер, когда становится совсем темно, они удобно устраиваются на диване, включая «Гарри Поттера», потому что:       — Это самый праздничный фильм, вне зависимости от самого праздника! — весело заявляет Лиса, и Юнги не берётся спорить.       У него сердце сжимается, когда девушка улыбается и переплетает с ним пальцы, и он не может представить, чего ещё можно желать для счастья, когда она кладёт ему голову на плечо, прижимаясь ближе. Но мгновение омрачает странное ощущение, не дающее ему покоя.       — Ты такая горячая, — говорит Юнги, чувствуя жар, исходящий от Лисы, и тянется к ней, чтобы проверит температуру, его ладонь почти закрывает ей лицо, и он счёл бы это забавным при других обстоятельствах, — У тебя, кажется, температура.       Он порывается встать за градусником, ровно в тот момент, когда Гарри на экране ловит свой первый снитч, но Лиса тянет его обратно.       — Нет, — спокойно отвечает она, — Просто тут жарко, и, видимо, глинтвейн и шампанское начали действовать.       Юнги фыркает в ответ недоверчиво, но садится на место, позволяя Лисе снова обнять себя.       — Ну, не начинай, — бормочет она, утыкаясь лицом в его плечо, — Всё со мной в порядке.       Он качает головой, показательно уставившись в телевизор.       — Ну же, — продолжает Лиса, тяжело вздыхая, — Сегодня Новый год, не будь букой, улыбнись, — увещевания не действуют на Юнги, и Лиса тянется к его лицу, заставляя повернуться к ней, — Ты потом будешь жалеть, что провёл это время, надувшись. Юнги в ответ закатывает глаза, но в противовес этому обнимает её за плечи.       — Зато я не буду жалеть о том, что мог тебя спасти, но не спас, сидя в пустой квартире в следующий Новый год, — ему совсем не нравится картина, всплывшая в его подсознании, и он жмурится до белых пятен перед глазами, чтобы её прогнать, а Лиса пихает его в плечо, почему-то смеясь, — А я на секундочку планирую встретить несколько следующих годов вместе, примерно все.       — Звучит слащаво, — глаза Лисы неестественно сверкают, отражая свет мигающих лампочек гирлянды, — Мне нравится. Я могу считать это предложением?       Юнги давится воздухом, смеша Лису до колик, и чувствует себя пойманным, когда заглядывает девушке в глаза, в которых, к его облегчению, он не находит отблеска полного осознания ситуации, свойственного людям, неожиданно нашедшим новогодний подарок раньше положенного срока. Он подхватывает её смех, слыша, как громко бьётся о рёбра его собственное сердце. Рано. Ещё слишком рано. Предложение будет завтра. Завтра, когда они пойдут гулять и совершенно (не)случайно окажутся на той самой площади, на которой встретились, и у Юнги в кармане совершенно (не)случайно окажется кольцо, которое за пару недель до этого они с чем-то сильно озабоченным, странно посматривающим на него Намджуном в качестве поддержки выбирали. Завтра, в день их первой встречи, в их первую большую дату.       — Может быть, — уклончиво отвечает он и тянется за бокалом шампанского, стоящим на небольшом журнальном столике перед дивном, — Оно им обязательно станет, если ты пообещаешь мне сходит к врачу, чтобы точно дожить до следующего Нового года.       Лиса снова смеётся, и Юнги на секунду отвлекается на Лили, пытающуюся стащить с ёлки мишуру, болтающуюся на самых нижних ветвях, не видя, как темнеют глаза девушки, когда её смех стихает, когда улыбка становится отчего-то грустной, когда её рука, придерживающая одеяло, которым укрыты её ноги, невольно сжимается сильнее, почти разрывая ткань.       Юнги всего этого не замечает, потому что, когда он поворачивается, её лицо оказывается непозволительно близко, потому что, когда он поворачивается, Лиса целует его так, будто они не виделись целую вечность, потому что чувствует себя в этот момент таким слащаво счастливым, что хочется взвыть. Тепло разливается в его груди, отягощённой сладостным ожиданием завтрашнего дня, обещающего стать лучшим днём в его жизни.       Юнги улыбается в поцелуй и тянет девушку на себя. Он даже и не подозревает, что завтра в календаре его жизни будет закрашено чёрным цветом, не знает, что завтра проснётся в пустой кровати, не может себе представить, что завтра не найдёт и следа пребывания Лисы в его мире, не думает, что его сердце просто не выдержит такой, ранее не виданной боли.       Юнги закрывает глаза, зная, что проснётся счастливым. Он не может даже и предположить, что у них попросту нет этого «завтра».

***

santa tell me if you're really there don't make me fall in love again if she won't be here next year