Сжигая дотла

Иной раз, когда тишина кричит, приходится заглушать её самым громким, что у тебя есть. Эрих Мария Ремарк. Время жить и время умирать

А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок… Эрих Мария Ремарк

В прошлой главе:  — Так давай разберемся. Между нами явно что-то случилось. Скажи прямо мне в глаза, я тебе нравлюсь?  — Да… — и Огнева быстро оттолкнула ошалевшего парня, открыв дверь. Василиса бежала быстро по лестницам, сбивая Захарру, идущую в комнату к Фэшу. Огнева бежала отсюда, ей было страшно представить, что может случиться, что он подумает. Василиса отстранилась от него, посмотрев на губы. Она сама поцеловала его, в первый раз, но так чувственно и нежно. Фэш стянул с себя шарф и накинул его на Василису, притянув к себе.  — Мне предложили работу в Лондоне! Я еще не завершил обучение, но все сводится к тому, что я буду работать в Лондоне, там же получать еще одно образование. Василиса, папа сказал, что ты скорее всего едешь со мной. Он так громко говорил, что ты уедешь, что мне это показалось срочным.  — Фэш, я ни в чем тебя не подозреваю, но обязана рассказать одну вещь. Давай договоримся, я просто тебе сообщу, но вывод об отношении к Василисе ты сделаешь сам. Подразумеваю то, что к ней нужен определенный подход. Ты знаешь, что у нее умерла мама. Так вот, из-за этого у Василисы нарушилось психическое состояние, смерть Лиссы Огневой произошла на ее глазах. Ее сбил черный автомобиль BMW, в Москве. Огнева с рождения жила в столице, а в Питере всего-ничего, — Захарра старалась обходить вопроса, что это мог быть бы сам Фэш, сама Захарра пугалась этой мысли. Она была уверена, что Фэш к этому непричастен, но глупые факты… да и он действительно должен знать, чтобы случайно не надавить на ее больные точки, например, банально обсуждая семью, повышенную смертность на дорогах…  — Я не понимаю, почему ты так об этом говоришь, — у Фэша заходили желваки. Он старался скрывать внутри себя догадки, — больше Василиса ничего не говорила? — но парень отлично держался, к тому же не был уверен. Потому что он действительно сбил женщину… и Фэш мог что-то сделать, но испугался. Глупый шестнадцатилетний подросток просто скрылся, уехал. Никогда до этого он не влипал в настолько жуткие истории. Тогда он развлекался в клубах, посещал заброшки и вообще любил экстремальные занятия. С деньгами родителей он мог сделать для себя максимально дорогой и крутой экстремальный отдых, поэтому почти все время тусовался с друзьями. Случалось даже такое, что его забирали в полицию, но даже правоохранительные органы не могли тягаться с властью отца. И Фэш просто не боялся, играл с огнем. Когда сбил рыжеволосую женщину, вся его вечеринка подошла к концу за секунду. Он просто удрал, как последний трус, сбежал от наказания и, по всей видимости, убил человека. И его грызла совесть. Он загнал себя в тупик. Все время, что он проживал за территорией России, он пил таблетки, его мучили разговорами, а парень молчал, он пугался себя, ему был неприятен человек в отражении. Омерзительный поступок заставил его сильно отплатить. Возможно, возможно он почти забыл эту отвратительную, наводящую на ужас историю, совесть затихла, а сейчас заново задевает клетки его нервной системы. По просьбе брата, Захарра рассказала все, что передала ей Василиса даже до места и даты аварии, которую, по словам сестры, Огнева запомнила, как дату кончины не только матери, но и примитивной, наивной детской души. И именно в этот момент сердце парня заколотилось, как в тот самый день. Отрывки воспоминаний преграждали путь кислороду и Фэшу стало очень плохо, отвратительно, не по себе. Рыжеволосая девчонка, торопилась пересечь дорогу, хотя у нее оставалось буквально пять секунд. Фэш очень торопился к отцу. В последнее время сын поднялся в отцовских глазах, начал исправляться, повышать успеваемость. И, Драгоций, не замечая светофора, показывающего красный, надавил на газ. И лишь сдавленный крик заставил парня отвлечься от раздумий. Девчонка, будучи оттолкнутой матерью, поднялась с четверенек и бросилась к телу женщины. И вот тогда парень понял все…  — Короче, я так не могу. Меня уже третий день разрывают мысли. В общем, я умоляю тебя, скажи, что ты невиновен! — навзрыд молила русоволосая. Она переживала за Фэша, за Василису. А картинка, которая складывалась из рассказа Василисы, этого дурацкого талисмана брата, реакции Фэша и стечения обстоятельств, была неутешительной.  — Это был я… — окончательно подтвердил Фэш. Он сам был ошеломлен, был добит. Но понимал, что трудно ему будет сказать все Василисе. Захарра много раз переспрашивала, думала, что он шутит, но в ответ слышала лишь молчание. Когда до девушки дошло, что это не неудачный розыгрыш, она посмотрела на парня, который опустил голову себе на колени, а его рука сложилась в кулак.  — Что ты собираешься делать? Не оставлять же все, вот так. Я не знаю, как получилось, что Огнев не знает о твоей причастности, но все ведь не так просто. Василиса может узнать от других людей, мы наверняка не одни в курсе, — опасливо спросила девушка. Ее голос подрагивал. И, это не единственное, что сводило Захарру на это состояние. — А еще, ты не сказал мне об этом сам… но прошу, скажи Василисе. Ей будет лучше узнать от тебя, а не от меня или тем более кого-то другого.  — Захарра, веришь-нет? Я какое-то время находился под наблюдением психиатра, меня выводили сильными препаратами, я очень переживал, винил себя. Ведь я сильно виноват перед Василисой. В столе отцовского кабинета хранятся бумаги о заявлении в полицию, о подключении агентов, о передачи злосчастного автомобиля партнерам отца, которые, кстати, имеют очень крепкие связи с твоим отцом — Астрагором. И снова, поверишь ты мне или нет, но я никогда не заглядывал в эти бумаги, не видел фамилий. Иначе я бы давно знал, перед кем так виноват. Я боялся…  — Но ты обязан сказать ей. И, не знаю, сможет ли она простить, но ложь и боль, которую она почувствует после того, как узнает не от тебя будет уничтожать ее заново. Ты прости меня, но я, буду сама должна ей сообщить, это нельзя таить. — Захарра смахнула слезы. Иногда лучше просто ничего не знать. А двери, которые ты открыл, в воспоминаниях уничтожить уже невозможно. То, что ты закрыл двери с тайнами в действительности, не бережет в памяти. Ты не забудешь то, что увидел за ними, иногда это превращается и в твою проблему. Драгоций-младшая тяжело вздохнула и прижалась к брату. Наполовину она не верила брату, четвертинку обвиняла, последнюю четвертинку всецело доверяла. Но все равно ничего не складывалось.  — Дай мне неделю, — прохрипел брат. Ему было сложно собраться с мыслями, он даже не мог говорить громче, было тяжело.

***

 — Ты надо мной издеваешься, Фэш? Если ты любишь пышечек, мог бы сразу познакомиться с такой, а не принимать попытки откормить меня до размера XXXL, — засмеялась Василиса.  — Да брось, что с тобой сделает это маленькое пирожное? — и девушка улыбнулась, мягко и с нежностью, так, как никогда раньше. Василиса чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Уже начало отношений многое обещало, девушка не могла не радоваться. Фэш хотел запомнить ее такой: счастливый ребенок, слегка растрепанные средней длины волосы, излучающая добро улыбка, глаза, как васильковое поле, показная наивность. Потому что не был уверен, что-то, что он скажет ей сейчас, она сможет принять и простить, жить с этим дальше. Рыжеволосая не давала ему сконцентрироваться, ему было сложно осознавать, что сейчас, после его слов, эта улыбка спадет, а заново обретенная показная наивность растворится, как серебряная пыль из сказки. — в общем, я должен тебе кое-что сказать… — Василиса посмотрела на него, будто читая, как открытую книгу. Но Драгоций не мог вытягивать из себя слова. Василиса выжидающе смотрела на него, но спустя минуту молчания взяла слова в свои руки. Парень слишком долго рассуждал, прокручивал этот разговор в голове, но не решился продолжить.  — Тогда, можно скажу я? Фэш, через два дня Норт улетает в Лондон. Отец пытается по каким-то серьезным причинам уговорить полететь и меня. — Фэш просто не понимал, о чем она говорит? Какие срочности?  — Ты… полетишь?.. — более не говоря ничего.  — Нет. Меня держат друзья… и ты тоже, Фэш. Знаешь, никогда бы не смогла сказать, но, наверное, обязана. Если бы у меня совсем не оставалось выбора, больше всего я бы скучала именно… по тебе, — Василиса растрогалась, ровным счетом, как и Фэш. Парень положил свою руку на ее. — так, что ты хотел мне сказать? И зачем притащил эту папку? — в папке лежали все документы, связанные со смертью Лиссы, со всем тем преступлением.  — Да так, ничего особенного… э-э, просто должен передать отцу Захарры, — нашелся Драгоций. — Знаешь, мне нужно срочно уйти. Прости, — прошептал Фэш, схватил куртку и вышел из кафе. Василисе почему-то стало обидно, что тот не посвящает ее в свои дела. Хотя не все дела ей могут быть интересны, например, нет интереса к его бумажкам. Нет, Драгоций не смог, не признался… а ведь она считает его самым близким. Только что призналась… а Фэш? В очередной раз сбежал, побоялся признать вину. Драгоций с размаху закинул папку в кабинет, что все документы вывалились из нее. Фэш просто захлопнул дверь кабинета, забыв о бумажках. Вечером Василиса пришла к Фэшу. Парень пригласил ее, только без намерений рассказать. Если не он — Захарра, если не Захарра, то кто-нибудь другой, а ведь есть люди, которые могут рассказать… Драгоцию просто хотелось провести с ней хотя бы пару дней. Хотя бы немного чувствовать ее любовь и тепло. Сдался? Опустил руки? Наверное, на ее месте он бы сам не смог простить. Звонок в дверь. Василиса, сняв пальто, оказывается в объятиях парня.  — Фэш, знаешь, у меня плохое предчувствие. А если папа не просто так подговаривает меня на переезд? — вяло отзывалась Василиса.  — Ты чего-то боишься? — неоднозначно спрашивал Фэш. Пытался поймать ее настроение.  — Не знаю… — пожала плечами та.  — И что, сегодня ты даже не будешь ворчать на меня? Все настолько серьезно?  — Хочешь сказать, что я постоянно ворчу? — неожиданно резко девушка повернулась к Фэшу, что тот поставил перед собой две руки в примирительном жесте, — ой, да ну тебя, Фэш, — и снова неожиданно кинула в него диванную подушку.  — А ты, как я понимаю, пришла громить мою царскую обитель?! — максимально по королевски сказал парень.  — Да ну? Царскую? — следующая подушка полетела в нее. Но взять Драгоция в атаку не удалось, тот крепко сжал ее в своих «объятиях», сдавив руки. И они повалились на огромный диван.  — Если честно, у меня нет сил противостоять такой силище!!! — выделив последнее слово, сказал парень.  — Иди ты в баню, — и Огнева отвернулась от него, не выбираясь из объятий. Драгоцию только и оставалось вдыхать аромат с ее волос, прижиматься к нежной и горячо любимой девушке. Трудности казались мелкими камушками, вжатыми в землю подошвой обуви Фэша. Все было таким незаметным, расплывчатым и тусклым, когда рядом с ним находилась Огнева. Но стоило только задуматься, мир разлетался на сотни кусочков. Темноволосый провел холодными пальцами по ее шее и зарылся в волосах. Не вовремя, но именно сейчас он должен был сказать Василисе, что тот самый человек, которого она обещала сжечь заживо, убить любым способом. Что он убил ее маму. И он сказал, в деталях. Только Василиса молчала. Когда молчание затянулось, парень поднялся и посмотрел в ее закрытые глаза. Она просто заснула и не слышала ничего… камень, который упал с его плеч, снова появился и крепко прижал его к земле. Даже не представлял, как теперь скажет Василисе. Драгоций принес плед и укрыл им девушку. Ближе к ночи, растрепанная рыжеволосая забрела на кухню. Там сидел Фэш. Всем своим видом он показывал полную невозмутимость и успешно переводил всякие ненужные разговоры.  — О, лисичка! — обрадованно вскрикнул Фэш.  — Вот дурак! Я же не гриб, в конце концов. Мне такой сон дурацкий снился, будто у меня крыша поехала и кто-то мне что-то упрямо шепчет. Особенно перепугалась, когда оказалась за рулем машины и сбила человека. Это просто ужасно! — выплескивала свои эмоции девушка.  — Не переживай, это всего лишь сон, — произнес свою банальную фразу парень.  — А где Захарра? — вдруг спросила девушка.  — Надо ей позвонить, — Василиса рассмеялась: «а-ля, какая догадливость».  — Телефон сдох, — устало вздохнув, огорчилась рыжеволосая.  — Мой в кабинете, поднимусь за ним, — встал из-за стола. Рыжеволосая поняла, что отвлекла его от кофе и сказала, что сбегает за ним сама. Только открыв дверь кабинета, Василиса оказалась в комнате, забитой бумажками. Такого бумажного бунта девушка не замечала даже в отцовском кабинете. Некоторые бумаги валялись на полу и Василиса посчитала себя Аркадием Паровозовым, и решила помочь поднять эту кучу. Глаза не могли не опускаться на буквы, знакомую подпись, рядом фамилия. Это заявление отца, а вот, неподалеку подключение личного агента их семьи… а это? Это передача автомобиля BMW в салон Ляхтичам. Точнее именно Маркуса делают временным владельцем этого автомобиля, после занимаются его продажей. А это какие-то задолженности… только тут Василиса бессильна. Когда она беспомощно оглядывала эти бумаги, сердце внутри нее будто ухнуло вниз, гул в ушах. Когда Захарра, Фэш и Огнева поехали отдыхать в клуб за счет Драгоция, девушка увидела в машине тот самый талисман — змею. Но к ее взору пала игрушка-талисман на машину — змея с семью головами. Сердце неровно забилось, кровь прилила к вискам, но девушка смогла унять беспокойство. Это просто неприятное воспоминание… Все будет хорошо. А Фэш? Его год не было в России… Сегодня к нам из Америки возвращается наш ученик — Фэшиар Драгоций. После годового обучения там, он решил вернуться и завершить его здесь. Кто пополнял этот класс в течение года, наверняка с ним не знаком. И что-то больно сдавливало ее легкие. На глазах начал наворачиваться нескончаемый поток слез, хотя она столько раз клялась не плакать. В руке рыжеволосая сжала медальон матери и побежала вниз, не замечая ступенек и спотыкаясь о них. Мир казался далеким, такого просто не бывает, но опровергать свои догадки она больше не могла. Огнева швырнула бумаги на стол Фэшу, рукой она сорвала с шеи медальон и крепче сжала в ладони. Тыльной стороной ладони вытирала покрасневшие от слез глаза, вскоре заговорила. Парень понял в чем дело и бросился к ней, пытаясь успокоить. Василиса кричала, с силой отталкивала парня от себя, все попытки утихомирить рыжеволосую оказались бесполезными. Здесь трудно было долго что-то доказывать, обвинять, все было итак понятно и просто. Честно признаться, слова в ее горле застряли и эта действительность поджигала в ней новое пламя, не давая покоя, она просачивалась в легкие и сдирала повязку, наложенную временем. Боль пульсировала, прокалывала пустые надежды и царапала метко и в цель.  — Я… — запнулась, давясь слезами, — я ненавижу тебя! — прокричала Василиса и развернулась в противоположную сторону. Выбегая из дома, Огнева столкнулась с Захаррой.  — Ты знала?.. — более спокойно спросила Василиса. И Огнева бросила на нее многозначительный взгляд. Драгоций думала, как ответить, что сказать. Ведь прекрасно поняла, о чем она.  — Я… Василис, да, в общем, — Василиса выкинула простое: «Все ясно». И выбежала из дома. Фэш так и остался сидеть посреди бумаг.  — Какого черта ты не бежишь?! — кинулась к нему сестра. А Фэш знал. Просто знал, что она пошлет его. Но ведь если любишь, можно попытаться… простить? Парень кинулся за ней, но на горизонте ее уже видно не было. Лишь отдаляющийся автомобиль, в который и села девушка.

***

Эффект дежавю — единственное, что она могла ощутить сейчас. Без слов она ушла в комнату и закрылась в ней. Мама… Василиса обещала убить человека, который загубил их обоих. Лисса никогда бы не одобрила убийства, никто бы не одобрил. Но Василиса клялась сделать это с человеком, который принес всему окружению рыжеволосой много бед. Только как можно убить того, о ком хочется заботиться и любить, кто за небольшой срок стал опорой и поддержкой? Но за менее маленький срок доставил ей уйму проблем, боли. Из-за него она мучилась, из-за него ее маленький мир погрузился в сплошной хаос и дыру, аналогично, если бы она потеряла зрение. Эта темнота, которая заполняет собой все пространство, которое разбилось, она заполняет собой все сломленные надежды, ведя к новому пути и ты перестаешь понимать, чего хочешь. Ты перестаешь понимать, что нужен людям и зацикливаешься. И никто не мог бы поднять Огневу заново, если бы не мама. Поэтому по истечению времени все просто приспособились и начали жить в темноте, которой дышит и питается Василиса. Темнота, которая завела ее в лабиринт, в котором нет выхода, в котором нужно бежать и путаться, заходить глубже и как можно дальше, но не выбираться. А через какое-то время она влюбляется, находит отдушину в человеке, который и поработил ее остров счастья во тьму. Больше ей нечего было сказать, не о чем было думать. Если говорить честно, возможно, Огнева тоже могла бы убить человека, но какими порывами нужно обладать, чтобы совершить подобное злодеяние. Конечно, Фэш не преследовал цели убить Лиссу, но он просто скрылся. Гибель мамы — сокрушила и поставила ее на колени перед владычицей-Смертью. А Василиса просто представить не может, что убивает Драгоция. Захарра предала ее, она просто молчала, как и парень. И это немного иное, чем просто промолчать, потому что речь идет о ее сломленной судьбе, которая пошла под откос.

***

Ночь. Драгоции поехали к Астрагору, дабы порешать дела рабочего характера, ночевать они должны остаться у «любимого» дяди для Фэша и отца для Захарры. Еще вчера об этом Фэш рассказывал Василисе. Черт знает, что нашло в тот вечер на рыжеволосую. Василиса взяла две канистры для бензина из гаража, с дурными намерениями поджечь дом Фэша. Ей было мерзко представлять, как она во благо мести убивает Драгоция. Ей хотелось выплеснуть эмоции, она надеялась, что если просто сожжет его дом — сразу станет легче. Мотивы больные, но для человека, который загубил жизни людей — мало. Пока она крутилась вокруг дома, выливала канистры, по лицу размазывала горячие слезы, они текли быстро, мир вокруг становился размытым, но рыжеволосая не переставала. Одна последующая секунда и спичка падает на лужицу бензина. Огонь поднимается со стремительной силой, сбивая собой все преграды, охватывая языками пламени все большее пространство. Это пламя так манило теплом, девушка, сделала шаг к нему. Сзади кто-то подбежал, кричал, извинялся. Фэш. Неведомо откуда, он пришел в дом за какими-то вещами, пытался потушить, смотрел на Огневу.  — Думаешь, так станет проще? — с нескрываемым любопытством интересовался парень.  — Была бы моя воля, я бы смогла спалить в этом огне тебя, — без доли улыбки говорила Василиса. Но девушка врала.  — Значит, ты меня не любишь? — уже без надежд, просто хотел быть прощенным.  — Я… — почерневшими от сажи руками, Василиса поднесла руку к глазам, смахнуть слезы, — ненавижу тебя, Драгоций!!! Готова говорить это постоянно, — выкрикнула Василиса, блефовала. Фэш снова попытался удержать ее, слова Огневой тоже больно задевали, но он ведь не глупый мальчик. Иногда лучше выкинуть человека, чтобы его не прощать. А Фэша, наверное, простить невозможно. Парень подумал, что она уедет с братом, в Лондоне ей снова нужно будет приспосабливаться к новой жизни, а главное — забывать Фэша и его поступки…  — Василиса, я желаю тебе счастья! — и Огнева засмеялась. Наверное, ни одна другая фраза не смогла бы вызвать настолько сильную бурю эмоций. Желать счастья тому, кого сломал. Настолько забавные слова, что девушка смеялась сквозь слезы. Но далеко не от счастья после горя. Фэш спокойно повернулся и ушел, ему не хотелось больше причинять ей боли. Если бы он был человеком, который не дает Василисе покоя каждый день и она бы от этого страдала, те страдания переносились бы проще, чем те, которые есть сейчас. За меньше, чем двадцать четыре часа, в ней изменилось все, что только могло. Рыжеволосая осела на снег, который начинал таять от жара горящего дома. И Василиса села и начала смотреть на этот огонь. Жар шел на девушку с неистовой силой, где-то слышались сирены пожарных машин, но все это не могло отвлечь от глубоких рассуждений с самой собой. Тлеющие частицы величественного пламени распространялись повсюду широко, величаво и красиво. Жар согревал ее кожу, до легкого, приятного покалывания в теле, но мысли подгоняли ее к большему, на что она уже была неспособна. До появления Фэша она чуть не шагнула в капкан, создателем которого является она сама. Безысходность поглощала ее в свой круговорот, затупляя восприятие мира. По крайней мере, так казалось, так она ощущала себя внутри, на деле она просто надышалась дымом. Ей не хотелось смотреть на этот мир, она видела его отрешенно, не желая оставаться. Но сжечь себя в этом пламени ей не дал Фэш, а потом она на секунду очнулась, но поняв, что жить, зная, что сломило, тоже сложно. Особенно, если от этого горит твоя любовь, умирает твоя отдушина, которая спасала тебя, какое-то время была твоим пристанищем. А ведь если говорить откровенно, этот огромный костер, что создала Василиса не сделал ее жизнь проще или легче. Она просто сожгла в нем Фэша. Да, она или же ее любовь к Драгоцию, несмотря на то, что она призналась ему в своей ненависти, они не позволили бы ей убить Фэша, но она имеет право хотя бы ощутить то, что сделала ему хоть немного хуже… что хоть немного отомстила. Поэтому Василиса пыталась сжечь память об этом ужасе, который некоторое время был надежно закрыт поддержкой Фэша, Захарры. Но, кажется, она не смогла потерять в этом пожарище даже память. Дом просто стал пустой жертвой, на котором девушка пыталась выместить все свои страдания и чувства. Дом активно заливали водой, в некоторых участках пеной, сзади стояла Захарра, Фэш, приехали Норт и Дейла. Последние не понимали ее мотивов, но не торопились осуждать. Захарра плакала, Фэш просто немного опустив голову, смотрел в спину рыжеволосой. Слезы, одна за другой снова катились по щекам Василисы, смешиваясь с сажей на ее лице. Непонятно, откуда они взялись. Просто вся эта картина выглядит не менее странно, грустно. Вроде бы и эмоции, казалось, сожжены, а душа плачет, пытаясь вернуться в детство или погибнуть вместо Лиссы. Сделать хоть, что-нибудь, чтобы никогда не случалось этого момента, чтобы последние двадцать четыре часа, а лучше два года из жизни, пропали навсегда. Мириться было не с чем, потому что Огнева слаба, не может простить. Сама виновата, не смогла дать отпор чувствам, которые унесли ее далеко и незаметно, толком не дав разобраться. Иначе, ей не пришлось бы мириться с болью и лететь в другую страну. Она бы просто не была бы слабой перед Фэшем, а сейчас любит, но одновременно так ненавидит. В глазах четырех, что стояли позади нее читалась искренность и боль, которая сковала не только сердце Василисы.

***

Через иллюминатор Василиса провожала былую жизнь. Но и в новое начало ей приходилось верить с трудом. В наушниках играли душераздирающие мелодии, а в сердце теплилась надежда на чудо. Рыжеволосая определенно ждала чуда, но каким оно должно быть не имела понятия. Может быть, сюда должен явиться Фэш и остановить ее? Ведь ей не хочется покидать Россию, кроме сестры, возможно, Дейлы и двух предателей здесь ее ничто не держит. Но, нужно остаться реалистом и понять, что даже если сюда, в самолет проберется Фэш, Василиса не сможет простить его, ведь просьбы на прощение и доказательство в любви не смогут загладить ее черную дыру, которая все еще нестерпимо поглощает бедную девушку. Брат сидел рядом. Все-таки, в этот раз она не отторгала от себя всех и каждого, потому что быть одинокой волчицей — не самое лучшее решение. Рядом должны быть близкие люди. Фэш и Захарра… одно только воспоминание смешивает в Василисе все чувства и эмоции, а на глаза наворачиваются слезы. Потому что Фэш такой родной и далекий. Он уничтожил ее, убил мать, но стал родным. И именно поэтому в ней не нашлась воля сделать что-то большее, чем просто поджечь дом. Захарра знала все, в деталях, но не сказала, из-за кого погибла детская душа и ее мать. Чуда не произошло. Объявили о взлете и Василиса, смахнув слезы, закрыла глаза в надежде забыть все, что случилось за два года.