Сделка с Дьяволом

— Но господин О! — воскликнул мужчина лет сорока. — Пожалуйста, дайте мне ещё месяц! Где-то в переулках яркого ночного Сеула стояли трое: дьявол, его поданный, мужчина. — Я тебе уже год давал, где мои деньги? В ответ только хлюпанья и плач мужика. — Кай, — господин О подозвал парня, что стоял неподалеку. Тот сразу подошёл к мужчине и схватил его за шкирку, потянув наверх, тем самым заставляя его встать. Мужчина, размазывая сопли по лицу, начал плакать. — Не можешь оплатить долг, говоришь? — повторил О, всматриваясь в красное лицо жертвы. — Д-да… я отдам… Обещаю! Дайте мне месяц! Прошу! — он попытался вырваться, но все тщетно. — Так не пойдёт, Хандоль, — покачал головой господин О. — Выплатишь прямо сейчас. Хандоль неистово заревел. Заревел подобно животному, с которого сдирают шкуру. — Я не могу-у! — мужчина закрыл руками глаза, отчего плачь стал не таким громким. — Тогда я заберу у тебя самое ценное — твою дочь, — сказал Сехун, прежде чем скрыться в кромешной темноте. Мужика бросили в снег и ударили в солнечное сплетение, а тот кричал. Только вот не от физической боли, а моральной, ведь он знал, что где-то дома сейчас сидит его единственная малолетняя и родная дочь, что ждёт своего папу. * * * — Онни, ты домой? — к девушке подбежала брюнетка и повисла у неё на шее. — Может, останешься? Мы хотим поиграть в куклы! — Прости, — выдохнула Соён. — Папа вернулся из командировки. Девочка лишь обиженно слезла с неё, перекрещивая руки на груди и смешно надувая губки — она не могла поверить, что ее подруга отказывается от любимых куколок. На самом деле Соён очень хотела поиграть, но она была не в том положении, и прекрасно это понимала. Сейчас для неё важным было встретить отца. — Онни! — услышала она снова, отойдя на несколько шагов, и развернулась. — Я все равно тебя люблю! — Я тебя тоже, — устало улыбнулась та, поправляя лямку рюкзака на плече. Соён уверенным шагом спешила домой — сегодня приезжает отец из двухмесячной командировки, ему надо плотно поужинать и хорошо выспаться, поэтому Соён обязательно нужно приготовить ему постель и накормить вкусной едой, конечно, не без помощи няни, что сегодня осталась дома из-за дождя. Соён было всего одиннадцать, но даже будучи такой маленькой она уже была самостоятельным ребёнком. Дойдя до остановки, Соён почувствовала себя не очень хорошо — голова начала жутко болеть, а в глазах темнеть. «Заразилась…» — подумала девочка, схватившись за голову. Как на зло на остановке не было ни души, и даже помощи попросить было не у кого. Автобус, что должен был приехать ещё пять минут назад все никак не приезжал, а на улице холодело и темнело. Боль была настолько сильна, что Соён схватилась за голову и присела, инстинктивно прикрыв глаза. Ещё чуть-чуть, и она увидит темноту. *9 лет спустя* — Просто дай мне чёртову зажигалку, — потребовал Кай у девушки, что крутила его вещь в своей ладошке и не собиралась отдавать. — Курить плохо, я думала ты уже достаточно взрослый, чтобы знать это, — хихикнула она, играясь с огнём. Ей каждый раз доставляло удовольствие смотреть на его раздражённое лицо, и каждый раз она доводила Кая до бешенства своим поведением, ведь знала, что он ей не сможет ничего сделать, даже ударить не может. — Мне несколько десятков тысяч лет, Соён, и клянусь, если ты мне не отдашь чёртову зажигалку, то я покажу тебе, что на самом деле считается плохим, — Кай был серьёзен. Соён незамедлительно кинула ему в руки зажигалку и скорчила кислую мину, как обычно это и происходило по сценарию. Сейчас она должна была сказать: «с тобой невозможно шутить», и уже была готова сделать это, как ее прервал голос Сехуна позади: — Ты сделала то, о чем я просил? Она быстро обернулась к парню, что не постарел за их девять лет знакомства. Он выглядел так же, как и в первый день: волосы причёсаны и идеально уложены, лицо худое, кожа бледная, а на нем самом костюм, что сидит как влитой. — Нет, — она опустила глаза в пол. — Я не успела. — Зато мило беседуешь с Каем, — заметил он, переводя взгляд на курящего подопечного. — Хочешь закончить, как твой папаша? Пак отрицательно покачала головой, а ее задорное настроение куда-то исчезло. Она не понимала, почему при каждом удобном случае Сехун напоминает ей ее непутевого отца. — Всего лишь цветы не полила, зачем снова напоминать об этом опарыше? — грубовато заметила девушка, скрестив руки на груди. — Или тебе доставляет удовольствие каждый раз напоминать мне, что этот человек продал меня тебе за деньги? Господин О ничего не ответил, а лишь покосился на Кая, который в свою очередь сделал очередную затяжку и вообще не смотрел на Соён, думая о своём. — Не хочу, чтобы ты витала в облаках, у меня к тебе важное дело, но я расскажу тебе о нем, когда ты уже, наконец, «созреешь» для этого, — он четко выговаривал слова, безжизненным взглядом смотря на девушку. — Извини, но пока ты годишься только нянькой для кактусов, — слова обидные, но в них была доля правды. — Кстати, Соён, у тебя же день рождения скоро, — подал звук Кай, туша сигарету о пепельницу. — Через месяц, три дня, восемь часов, тринадцать минут, три секунды — незамедлительно сказал Сехун, посмотрев на стрелки своих часов и не обращая внимания на удивленный взгляд девушки. — Приятно удивлена? — Он подмигнул Соён и незамедлительно исчез в прямом смысле этого слова. — Он куда? — удивилась та. — Работать, куда ещё, — пожал плечами Кай, обходя Соён и задевая ее своим мощным плечом, отчего она отшатнулась. «День рождения, » — подумала она, останавливая свой взгляд на бычке, что одиноко лежал в пепельнице. — «Совершеннолетие… девятый год без отца.» Снова вспомнив о своём отце, Соён расстроилась. Она все ещё витает в облаках, помня свой последний день рождения с папой: маленький торт, одиннадцать свечей, милая кукла в подарочной упаковке. Соён не могла поверить, что этот человек смог пропить и проиграть все деньги. Сехун рассказывал, что ее отец Хандоль был слабохарактерным человеком, который вёл две жизни: с дочкой и в барах. Этого человека часто замечали за игрой в покер или за бутылкой дешевого виски; неважно — где, он умудрялся проиграть все свои деньги и не обладал никакой удачей. Однажды Сехун дал ему крупную сумму, который тот должен был вернуть за полгода, но не смог. Тогда ему дали ещё полгода, но Хандоль снова не выплатил кредит, и через месяц Хандоль продал Соён Сехуну, хотя был очень расстроен. Соён знала, что господин О не был обычным человеком — он был Дьяволом, с которым ее отец подписал контракт. Хандоль продал свою душу и тело дочери, но душа Соён все ещё была в ее руках, поэтому она до конца не потеряла своей человечности. Сердце ее было холодно, а взгляд непоколебим — так воспитал ее О Сехун. Сехун и Кай стали за последние девять лет ее самыми близкими «людьми» и заменили отца, брата, друга и даже парня. Соён считала странным то, что они достойно относились к ней, но она и не жаловалась. — А что вы мне подарите на мое совершеннолетие? — заинтересованно спросила Пак за ужином, когда все трое сидели в одном из тех ресторанов, где сдирали деньги даже за простую воду. — Только нормально поесть хотел, — заворчал Кай, разрезая свой стейк. — А что ты хочешь? — вдруг спросил Сехун, смотря не в глаза девушке, а в свой бокал, наполненный красным вином. Соён задумалась. И правда, что она хочет? У неё все было: деньги, одежда, внимание… но любила ли она когда-то? Соён никогда не чувствовала чего-то подобного, но и просить себе парня она была не в силах — это некрасиво, да и к тому же Дьявол не будет заниматься такой ерундой для неё. Соён хотела себе настоящего парня, не наколдованного, а самого что ни на есть настоящего: чтоб водил ее в кафе и кино, покупал цветы и баловал сладостями. Но чего Соён хотела больше любви, так это увидеть своего отца. Посмотреть ему в глаза, спросить его то, что ее так интересовало. Они не виделись девять лет, и Пак было интересно вновь взглянуть на него, посмотреть, как он изменился и наблюдать его реакцию на собственную дочь. — Я очень хочу… — начала она, и встретилась с чёрными глазами господина, что резко пронзили ее тело, заглядывая вглубь. — Посмотреть на звёзды, — закончила она, поджимая губы. — Пфф, — Кай закатил глаза, быстро жуя своё мясо. — Лучше бы туфли из лимитированной коллекции попросила. Твое желание — ни о чем, — заявил он и продолжил трапезу, в то время как Пак смотрела прямо в лицо Дьяволу. — Звезды, говоришь, — сказал Сехун после того, как отпил из своего бокала. — Все будет, — он еле кивнул. Соён опустила глаза на тарелку, закусив губу и думая, правильно ли сделала. А Сехун все продолжал смотреть в ее лицо, мысленно ухмыляясь ее желанию увидеться с отцом. Он все знал — не зря же он Дьявол.