Сделка с Дьяволом

— Загадывай желание, — небрежно сказал Кай. — Только вслух не говори — не сбудется. — А оно может сбыться? — заинтересованно спросила Соён, а угасшая надежда начала разгораться в ее сердце. — Может, если болтать часто не будешь и уже загадаешь, — рявкнул неожиданно Сехун, кидая с грохотом свой телефон на стол. Сехун был злым не потому что Соён действительно много говорила, просто он знал будущее, знал, что она загадает и что желание ее сбудется. Его злил тот факт, что с каждым годом девушка позволяла себе лишнего, забываясь, кому принадлежит на самом деле. Для господина О было удобнее завладеть ею полностью: не только ее телом, но и душой, чтобы в ее голове было меньше опасных мыслей. Она обиженно поджала губы. Соён думала, что же ей загадать. Может, стоит воспользоваться шансом и загадать встречу с отцом? А может, встречу с матерью? Или настоящую любовь? А вдруг, она уже влюбилась в Сехуна? Может, загадать себе парня? Или лучшего друга? Вдруг ей в голову пришла сумасшедшая идея, от которой даже рука дрогнула, что не осталось незамеченным. Ей, неожиданно, показалось, что она хочет стать свободной: ей надоело быть на побегушках у Сехуна. Она понимала, что она неполноценный человек, что, возможно, душа и принадлежит ей, но тело не ее. Она вдруг захотела вернуть себе свои права. Но с другой стороны, желание осуществить невозможно — это сделка с Дьяволом, она не расторгается. Значит, надо загадать что-то другое? — Загадывай быстрее, — сказал Сехун, взглядом заставляя воск на свечах быстрее плавиться. Соён быстро сложила руки, закрыла глаза, и… — Наконец-то, — устало сказал Кай, смотря, как девушка задувает свечи. — Я надеюсь ты загадала что-то стоящее, а не очередные «звёзды», — проворчал он. Девушка только слабо улыбнулась, смотря на легкий дымок, что аккуратной струей поднимался и растворялся в воздухе. — Мне пора работать, — мрачный господин О в своём фирменном строгом костюме поднялся из-за стола и, схватив недавно брошенный смартфон, удалился. — Что с ним? -нахмурился Кай. — Наверное, узнал мое желание, — пожала плечами девушка и она была чертовски права. — Будешь торт? — Соён, я надеюсь ты не загадала ничего, касающееся «любви»? — он сделал кавычки в воздухе. — С чего ты взял? — удивилась та. — Тебе же кто-то понравился, — сказал он. — Или я не прав? — Возможно, я ещё пока не знаю, — выдохнула она. — Лучше не влюбляйся, — повторил Кай. — Да слышала я уже, хватит говорить это! — возмутилась девушка. — Советы раздаешь, а у самого девушки никогда не было, — она показала ему язык. Лицо Кая вдруг вытянулось. Нет, у него было много девушек, но одна единственная засела у него в памяти навсегда. В голове вдруг возник ее прекрасный образ: она была красива, как никогда. Ее чёрные как смоль волосы волнами лежали на плечах, пушистые ресницы прикрывали яркие жизнерадостные глаза, а улыбка озаряла все вокруг. Кай помнит их последний день, помнит, как она, ничего не подозревающая, лежала у него на плече и пела любимую песню. Кай помнит, как она тогда заснула, крепко взяв его за руку, улыбаясь и что-то бормоча во сне. — Эй, ты обиделся? — забеспокоилась Соён. — Ладно, извини, — она подняла вверх руки. — Извини, что назвала тебя лузером. — Она была прекрасна, — прошептал Кай. — Кто?! — взвизгнула Пак. — Кто она? — Моя последняя любовь, — кисло сказал он. — Мы расстались, — пояснил Кай. Соён ошарашено взглянула на Кая и не могла поверить, что у такого ворчуна хоть когда-то была настоящая женщина. Она думала, что девушки могут клюнуть на его внешность, но больше двух дней их отношения продержаться не смогут, ведь Кай, как истинный ворчун, всегда будет делать замечания. — Давно? — Только и смогла выговорить Соён. — Тебя тогда даже в планах не было, — резко сказал он, забирая торт и начиная небрежно и быстро его разрезать. — Хватит задавать глупые вопросы, только и делаешь, что теребонькаешь, — заворчал он, отрезая неровный кусок и кладя его на тарелку Соён. — Я пошёл, — Кай забрал остальную часть торта себе, оставив на столе бардак. — Куда весь торт забрал? — крикнула ему в вслед Соён, но он ничего не ответил. — И чего все такие злые? Вечером Сехун позвал Соён в гостиную. — Сегодня тебе 20, — начал Сехун своим как обычно ледяным голосом. — Поэтому, пройдя испытание, которое я тебе приготовил, ты становишься свободным человеком. Почти свободным, — быстро прибавил он. — Если задание будет выполнено успешно, ты сможешь жить отдельно, а я постараюсь не тревожить тебя до конца твоей жизни. Как-никак, твоё тело принадлежит мне, а значит, я могу делать с тобой все, что захочу, так что в любом случае я имею право на тебя, смекаешь? Если ты не справишься, ты будешь моей шавкой — до конца никчемной жизни будешь исполнять абсолютно все мои приказы. Когда умрешь перед тобой встанет выбор: отдаться мне полностью или гореть в Аду. Советую первое, это хотя бы не так больно. Соён внимательно слушала, стараясь не упустить даже мелкие детали. Теперь она должна успешно выполнить свою «миссию», иначе потом будет жалеть бесконечность, горя в ярком пламени преисподней. — Ты готова услышать своё задание? — спросил Сехун. — Я готова, — настроилась Пак. — Помнишь того парня из клуба? Тэхена? — он дождался утвердительного кивка. — Ты должна будешь его морально растоптать, чтобы он покончил жизнь самоубийством, — стальной голос Сехуна отозвался эхом. Повисло молчание. — Д-довести до суицида? — осторожно спросила Соён. — Но… — Или ты хочешь сказать, что ты тряпка? — вдруг возразил Дьявол. — Он должен мучаться. — Но за что?! Он же человек! — Ты ещё не поняла? — раздраженно спросил Сехун. — Все люди — букашки. Ты жалеешь таракана, который бегает по кухне и нагло гадит? Вот так надо и со смертными. Сделай это, или я заставлю мучаться не только его, но и тебя! — Господин О, я не могу сделать ему больно! — начала кричать девушка, вставая с белого поданного дивана. — Я не тиран! — Откажешься — будешь гореть в Аду, я лично позабочусь о том, чтобы ты барахталась в синем пламени, — его безжизненный взгляд встретился с ее обеспокоенным. — Но… — Откажешься — докажешь, что ты ни на что не годишься, просто овощ, на которого я потратил девять гребенных лет! — громко сказал он. Руки Соён тряслись, она знала, что Сехун очень зол. Из ее глаз вдруг полились слезы, хотя она сама этого не замечала. — Господин… — Откажешься — докажешь, что ты ничем не лучше своего бесхарактерного отца, что девять лет назад продал свою родную единственную дочь такому зверю, как я. Соён рухнула на колени, закрыв своё лицо ладошками. Она не могла отказаться, ведь частично принадлежала господину; она не могла отказаться, ведь хотела доказать, что Сехун правильно ее воспитал; она не могла отказаться, ведь она искренне верила, что лучше своего непутевого папаши. — Вот и славно, — проговорил он, смотря на рыдающую девушку на полу. — У тебя четыре месяца. С этими словами Сехун покинул гостиную, оставляя Соён прижимать колени к себе и продолжать плакать. Сегодняшний день рождения ей точно запомнится навсегда. — Я ненавижу тебя! — крикнула она в дверь. — Ненавижу тебя, О Сехун! — Эй, — зал тихо зашёл Кай, так что Соён его не услышала, продолжая плакать. — Соён, — позвал он ее, поэтому девушка подняла своё красное лицо и взглянула на него. — Не плачь, ты уже согласилась на это. — Скажи, — в нос сказала девушка, иногда икая от недавней истерики. — Ты тоже делал плохие вещи ради него? Каю не пришлось задумываться, он всегда делала плохие вещи, даже при жизни, при настоящей жизни. — Да, если не будешь плакать — расскажу, а ещё про любовь свою расскажу, идёт? — спросил он. Кай ненавидел, когда девушки плакали — привычка их успокаивать появилась ещё тогда, когда его сердце стучало. — Х-хорошо, — Соён медленно начала успокаиваться, и даже слезы со щёк вытерла — настолько ей было интересно услышать истории от Кая, того, кто никогда не открывался и всегда ворчал. — Когда я был живым люди ещё не придумали джинсы, тогда все на Западе ходили во фраках и пышных платьях, а в Корее — в ханбоках. Я был дворянином, как сегодня их называют. Произошёл из дворянского рода Сувон-Ким-щи, мы были приближенными к императору. Но знаешь, Соён, не бывает все гладко, как говориться. Началась война между двумя императорами севера и востока, война была ужасной и кровопролитной. Я был военачальником, командовал войсками, обладал славой. Ты же знаешь, что в мире не бывает всего и сразу, да? Я получил славу, купался в ней, считал себя богом на земле, ведь все меня уважали и преклонялись. Но жизнь жестока, Соён, из-за своего пренебрежения я потерял сначала всю свою семью, а потом и себя. Я стал самым несчастным человеком на земле, ведь у меня никого не было, а со двора согнали, будто я был не человеком, а собакой. Потом пришёл Сехун, догадываешься, что затем произошло? — он взглянул на Соён, а та неуверенно кивнула, заворожённая историей. — Я продал ему душу, а он взамен сделал меня успешным бессмертным воином. Но за все надо платить. Так я, достигнув двадцати, должен был найти своего брата, что сбежал когда-то давно в Китай и продал свою родину врагу. Я должен был убить его, Соён. — Ты не мог, — всплакнула девушка, закрывая рот ладошкой от испуга. — Я тоже думал, что не смогу. Но с тех пор я убиваю все время, — грустно сказал он. — И мне за это ничего не будет. К слову, я лишаю жизни только грешников, которые не заслужили дышать. Ты понимаешь, к чему я веду? — Н-не совсем, — заикнулась Соён, прижимая коленки поближе к себе. — Господин О не трогает обычных людей. Тот, кого ты должна убить — грешник. — Что? — удивилась она. — Он не был похож на грешника! — воскликнула она. — Он защитил меня перед пьяным мужиком. Наверное, это какая-то ошибка… — В Аду ошибок не бывает, милая, — перебил ее Кай. — Ты должна это сделать хотя бы из верности к Сехуну. А потом уже наказать этого злодея. — А что там с твоей любовью? — переключила тему Соён, заинтересованно поджимая губы. — Ишь, запомнила! — усмехнулся Кай. — Моя настоящая любовь произошла не в семнадцатом и даже не в девятнадцатом веках, это было в двадцатом… — Что? Так это же недавно! — Замолчи и слушай, пока я не ушёл отсюда! Так вот, было это в двадцатом веке. Помнишь корейско-японскую войну? Так вот, я был генералом корейской восточной сухопутной армии, а она — обычной японкой с необычным именем Ева. Я встретили ее спустя десятки лет после войны, ей было только четыре года. Я дождался ее совершеннолетия и начал за ней ухаживать. Я влюбился в неё, хоть она и не всем нравилась. Для меня Ева была лучше любой другой женщины, она была особенной. Она любила курить, а в двадцать пять набила себе татуировки, представляешь? Я так ее любил… но тем, кто продал душу Дьяволу нельзя быть счастливыми, — грустно сказал Кай, смотря в одну точку. — Она совершила один из тех смертных грехов — алчность. Ей было всего мало, она всегда отбирала у всех то, что хотела, она даже воровала. Сначала ты убиваешь человека, а потом и десяток — не можешь остановиться. Так было и с грехами, она совершила почти все, хотя я пытался ее остановить. — Ого… — протянула Соён, лицо которой уже не было красным. — И что случилось дальше? — Мне приказали ее убить, — закончил Кай, а девушка в который раз прикрыла рот ладошкой. — Но я не смог. Я выбрал убить ее изнутри, — грустно сказал он. — Она покончила с собой?! — с ужасом спросила Соён. — Нет, она все ещё ждёт меня, — выдохнул он. Кай начал рыться у себя в карманах и через секунду выудил бумажник. Открыв его, он достал маленькую помятую фотографию и показал ее Соён. — Ого, вы так… смотритесь… стоп, а сколько ей лет? — Сорок три, — хмыкнул он. — Так что забудь о любви, — он резко закрыл кошелёк и положил в карман. — На самом деле мне кажется, что мне он больше не нравится, — сонно протянула она, растягиваясь на диване. — Ну и славно, — закончил Кай. — А это случайно не из-за того, что он дал тебе задание убить? — хитро подметил Кай. Он все знал с самого начала. Ответа не последовало, поэтому он повернулся к девушке, и усмехнулся — Соён заснула.