Омежье царство

***

      — Господи, Юнги! Ты же омега!       Мин смачно сплюнул, прикурил и нехотя ответил другу:       — И что, мне теперь ромашками срать?       — Мин Юнги!       — Чон Хосок, — отозвался блондин. — Мы, вроде как, пятнадцать лет знакомы.       Если бы Хос был внимательней, то заметил бы, что Мин не столько курит, сколько дышит ментоловым дымом. И худи это…       — Вот именно! Юн, ты же красивый парень, зачем ты себя так уродуешь? Что это за балахон? Ты его уже пару месяцев не снимаешь! И я молчу про курение!       — И молчи!       Чон хотел было нахмуриться, но не успел — увидел кого-то за спиной друга.       — Только не говори…- закатил глаза Мин.       — Как я выгляжу?       — Отвратительно! — Юнги сделал затяжку, оборачиваясь…и едва не проглотил сигарету!       Рядом с счастливо светящимся Ким Тэхёном, парнем Хосока, идет очень знакомый альфа. Вот прям до последней родинки, знакомый альфа.       — Привет! — расплывается в еще более сладкой улыбке Чон.       — Привет, Хосечка! — Ким, тактильный маньяк под стать Хосу, прижимает омегу к себе. — Знакомьтесь, мой брат…       — Ким Намджун, — перебивает Мин.       Народ наблюдает историческое событие! — смущенный и даже несколько испуганный Юнги.       Омега мнет рукава худи (куда и когда выбросил сигарету и сам не знает) и боится поднять взгляд на высокого парня.       — Вы знакомы?       — Да так, пересекались…пару раз, — нехотя отвечает Ким старший. Он с удовольствием рассматривает маленького омежку, в его худи выглядящего еще более хрупким.       Юнги буквально видит, как у Хосока вытягивается любопытный носик, чуя сенсационную новость!       — Да…пару раз, — вздыхает Мин.       Когда в воздухе смешивается натуральный чистый ментоловый запах альфы и синтетический сигаретный дым, Юнги тошнит. Тошнит прямо под ноги альфам.       Тэхён отпрыгивает в сторону вместе со вскрикнувшим Хосоком, а Джун, наоборот — к Мину.       — Часто с ним такое? — понимая, что омега не в состоянии отвечать, он спрашивает у Чона.       — Впервые! Давай в больницу! Тут недалеко его папа работает!       И никого не смущает миново: «Не надо в больницу! Все нормально!»       Намджун подхватывает его на руки и быстро идет к, припаркованной недалеко, машине, бросая младшему Киму:       — Ты поведешь! — и всю дорогу прижимает к себе слабо трепыхающегося омегу.       Хосок успевает позвонить Мину- старшему, что заведует гинекологическим отделением, и договориться о незамедлительном осмотре.       Сдав кое — какие анализы, Юнги идет в кабинет папы, как на гильотину. В дверях замирает, мнет бумажки с результатами и просит всех подождать в коридоре. Хосок соглашается, Тэ — пофиг, Намджуна приходится придерживать.       — Пап, — тихо выдыхает Юнги. Его трясет. Бумажки с анализами бесполезны. Опытный гинеколог, да и родитель, сразу замечает то, что Юн упорно скрывает под худи.       — Сколько?       — Четыре, я думаю.       — Ложись.       Мин снимает худи, оставаясь в тонкой футболке, что совсем не скрывает небольшого животика.       — Что ж ты молчал?! — неодобрительно качает головой папа. Юнги только шмыгает носом — боялся, почему еще.       Мин — старший размазывает прохладный гель по животу, настраивает аппарат и разворачивает монитор к сыну. Вместе они наблюдают за шевелением маленькой жизни, слушают, глотая слезы, частый стук сердечка или даже?..       — Их два! Юнги у тебя двойня! — папа обнимает омегу, заливая слезами его волосы, и чувствуя, как намокает его халат на плече. — Я так счастлив, Боже мой, Юнги, я так рад!       — Прости меня!

***

      Юнги выходит из кабинета, низко опустив голову, берет Хосока за руку и идет к выходу. Никому ничего не сказав.       — Юнги, что тебе сказали? — останавливает их Намджун.       — Ничего такого, о чем тебе стоит беспокоиться! — улыбка вымученная, взгляд усталый. Мин отпускает друга, чувствуя, что тот не хочет идти, и продолжает движение.       — Думаешь, мне не нужно знать о ребенке? — Ким будто специально дождался, пока Юнги дойдет до самых дверей, чтобы прокричать это на всю больницу. Юнги вздрагивает, останавливается. Он слышит, как Хосок тихо охает (наверняка прикрывая рот ладошкой), а Тэ уточняет у брата «О чем ты?» — Совсем меня за дурака держишь, Юн? Мы три года вместе, я о тебе больше, чем Хосок знаю! Ты не собирался мне говорить? Поэтому сменил номер? Какого черта ты творишь?!       А Юнги…просто уходит.

***

      Три года альфа и омега встречались «без обязательств» — только для секса в периоды течки и гона. Обычно, встречи происходили в отелях, но как-то раз Юна подкосило в его квартире, и он вызвонил Намджуна туда. Наверное, это и стало поворотной точкой. Когда они принимали душ вместе. Когда Юнги готовил завтрак на двоих. Когда они немного поспорили о литературных вкусах. Когда увидели друг друга по — настоящему домашними.       Тогда появились цветы, ненавязчивые подарки. Простое «Доброе утро», теплое «Сладких снов».       И кольцо.       Тонкий ободок в бархатной коробочке, что уже несколько месяцев ждет своего часа в кармане джунова пиджака.

***

      — Юнги! — конечно, Джуну не составило труда нагнать смурного омежку, да и Мин не слишком — то спешил. — Объясни, в чем дело? Номер сменил, с квартиры съехал, про ребенка говорить не собирался и сейчас уходишь! Я тебя обидел чем — то? Что я сделал не так?!       — Я думал, ты улетел в Америку. У вас же там новый офис и все такое…       Намджун слегка нахмурился, вспоминая. Да, он действительно летал в Америку, открывал новый офис, но он там и месяца не выдержал! Еще в аэропорту Сеула понял, что чего — то не хватает. Кого — то. Если и лететь надолго (а то и навсегда) то только с Юнги. С маленьким колючим омегой.       — Я тебя люблю! Вас! — Джун осторожно обнимает слегка прифигевшего Мина. — Выходи за меня, а? Я без тебя уже не смогу.

***

      — Ким Намджун!!! Сука, следующий раз рожаешь ты!!!       Хосок нервно посмеивается — крики Юнги слышны даже в другом отделении. А на Намджуна больно смотреть. Он бледный, вздрагивает от каждого вскрика, ерошит волосы и напрочь игнорирует лавочки — сидит прямо на полу.       Идет пятнадцатый час — Юнги уже даже не кричит. Что там происходит, за закрытыми дверями, никто не знает. Джун боится знать. В голове всё самое плохое и страшное, как ни гони.       На исходе двадцатого часа выходит врач — папа Юнги, уставший, словно сам рожал, но он … улыбается. И у Намджуна отлегает от сердца, прорываются слезы, и он падает в объятия тестя. Из всего, что ему говорят, альфа слышит только, что к Юнги можно будет утром. Когда тот отойдет от наркоза. С детишками все в порядке несмотря на то, что младший омежка упирался.       — А…кто?       — Омежки. Оба.

***

      На старости лет Намджун будет вспоминать свое омежье царство: старших близнецов, что потрепали немало нервов родителям, среднего — точную копию отца — альфы, и младшеньких сорванцов — погодок, что недавно закончили школу. Ну и, конечно же, любимого мужа, который, даже спустя тридцать лет, доверчиво жмется к спине.

***

      А пока же принимает поздравления от друзей, держа на руках крошечный сопящий сверток, рядом — муж, держит такой же и смущенно улыбается.       И даже не представляют сколько их ждет впереди!