Дерзкая и бабник...

      — Алья, ты в порядке? — спросил блондин.       Шатенка сидела, облокотившись о холодную стену. В этом месте пахло не очень приятно, но здесь можно было спрятаться.       — Канализация, что же, ради спасения жизни, это того стоит, — ответила она, пытаясь разбавить обстановку.       Ее состояние ухудшалось, Алья чувствовала дрожь и невыносимую боль, руки холодели, а сердце как будто замедлилось.       — Нам нужна помощь, посиди здесь, а я схожу наверх, хорошо?       — Нет, я пойду с тобой.       Попробовав встать, она с грохотом упала.       — Или нет… иди… только возвращайся… — с полузакрытыми глазами и почти шепотом произнесла Сезер.       Адриан не теряя времени побежал наверх. Выбежав, он увидел, что улицы пусты, нет никого, время как будто замерло, ни ветра, ни звука. Париж напоминал город-призрак. Агрест направился к Цуруги с надеждой на помощь, но, увидев Маринетт и Лонга без сознания, он понял, что помощь требуется им. Их тела лежали неподалеку. Подбежав к Мари, он сначала проверил пульс.       «Бьется», — выдохнул он.       Адриан, как мог, пытался привести ее в чувство. Сзади послышалось шебуршание. Хранитель очнулся и пытался вытащить ногу из-под завала. Поднявшись, он был весь в пыли, и костюм его испачкался. Посмотрев сверху вниз на блондина, подошел к девушке.       — Ты можешь помочь? — спросил Адриан.       — Не знаю, сейчас я слаб, неуверен, что сработает, — проговорил он.       Рукой он провел над лицом синевласки, из-под нее лился свет, она открыла глаза и закашлялась. Лонг убрал руку и обессиленно упал.       — Лонг, ты в порядке? — спросила Мари.       — Силы, они уходят из-под моего контроля.       — Что, как? — спросил Агрест.       — Бражник собрал все фрагменты… если его не остановить, я больше буду не подвластен себе, — смотря на свои руки, говорил Лонг.       — Понял, но ты сможешь еще немного помочь?.. — спросил Агрест.       — Смотря с чем.       — Алья, мне кажется, она умирает, ей сильно досталось.       — Хм… пушистая ранена, что ж, веди к ней, посмотрим, что можно сделать.       Они шли по пустым улицам, проходя мимо деревьев. В них начинал витать ветер, скрываясь в желтой листве. Маринетт, уже восстановившись, могла быстро идти, а вот Лонг с каждым шагом слабел, ему помогал Адриан. Алья была уже без сознания, Цуруги присел рядом и взял ее руки, пытаясь сконцентрироваться на ее ранах.       Постепенно каждая из них затянулась, Алья приходила в себя.       — Алья, ты слышишь меня? — спросила Маринетт.       — Да, да, я слышу…       Хранитель сел рядом, оперевшись о стену. Было слышно его шумное дыхание.       — Где Нино? — спросила Сезер.       — Я… не знаю. Мы бежали вместе, он отдал мне брошь, и я убежала, за ним пошел Мотылек, — ответила Маринетт.       — Он жив, не волнуйся, пушистая.       — Откуда ты знаешь? — спросил Агрест.       — Я чувствую, он где-то здесь, тоже прячется, — ответил Лонг.       — Что с тобой? — спросила Алья.       — Все отлично, как видишь, просто отдыхаю.       — Нет, у тебя глаза потускнели… — сказала Маринетт.       — Даже при полном освещении твои глаза горели ярче, а здесь их почти не видно.       — Твоя шея… что с ней? — спросил Агрест, указывая на него.       На шее Хранителя постепенно выступали вены, они набухали и были нечеловеческого вида, в них будто текла магма, они ветвились и горели ярким светом.       Адриан попытался дотронуться. Кожа была холодной, как у трупа.       — Время, нужно двигаться в логово, — сказал Лонг, покашливая. — Нино, ты идешь с нами?       Из-за угла показался Лейф, он тоже был ранен и хромал на одну ногу.       — У меня нет сил тебя вылечить, ты либо идешь с нами, либо остаешься здесь.       — Я пойду, — твердо ответил Нино.       — Тогда, Маринетт, ты должна разбить кулон и дать каждому по его осколку… это защитит вас.       Мари послушалась и сделала то, что просил Хранитель.       Алья с улыбкой посмотрела на Нино и долго обнимала его.       Они вышли на поверхность. Пока они шли, Алья ввела в курс дела Адриана и Нино.       После услышанного Адриан сомневался в том, смогут ли они победить в этой битве.              Мотылька они нашли намного раньше, он был на центральной площади и готовился к ритуалу.       — Нам нужно забрать артефакт и кристалл, я смогу стать сильнее, — сказал Лонг.       — Ждите здесь, я постараюсь обмануть его, — ответил Агрест и пошёл к отцу.       Ребята остались ждать за поворотом. Адриан шел, он боялся, но страх делал его сильнее. Мотылек стоял к нему спиной.       — Отец, то есть Бражник, — исправился Агрест, — какая наша цель?       — Наша? Хм. Ты поэтому привел своих друзей сюда? — резко повернувшись! он силой притянул тех, кто ожидал. — Три подростка и один ослабший Хранитель, — будто издеваясь, говорил он.       — Я… я привел их сюда, чтобы отдать тебе, может, они нужны, или вдруг замышляют что-то?       — Адриан, ты мой сын и не должен идти против меня. В тебе сила нашего предка, неужели ты простишь убийцу твоей матери? — спросил он       — Что? Нет, Хранитель не мог убить ее, он оберегает, защищает.       Лонг смотрел опустошенными глазами, его лицо покрылось венами.       — Но он убил, не так ли?       — Да… я убил ее… — еле слышно произнес Цуруги.       — Нет… но зачем, почему?       — Так было нужно… — он еле произносил слова.       Бражник довольно улыбнулся и сказал Адриану принести артефакт и кристалл. Тот принес, но в руки ему не отдал, а бросил Алье, а она передала Лонгу.       — Нет! Как ты смеешь, как ты можешь предать память о своей матери, никчемный мальчишка?! — грозой отдало звучание Бражника.       — Моя мама бы не хотела уничтожить мир, вывод один: ты убил ее, — сквозь слезы сказал Адриан.       Получив предметы, Лонг превратился в Хранителя, приняв свой облик. Вынув меч из руки, он начал атаковать, но Мотылек будто не сопротивлялся. Меч пронзил его, но не ранил.       — Ты думаешь, что победил, Хранитель, устроив здесь спектакль? — спросил Мотылек. — Ритуал завершен, может, проверишь, где твои квами? Ты был частью его, твое ослабление дало шанс прорваться к ним.       Лонг больше не чувствовал квами, как будто их больше не существовало. Но он видел у него за спиной, и не только их, там был Странник. Талисманы были надеты на него и на Мотылька, они перевоплотились.       — Ты проиграл, Хранитель, — сказал Странник, — повинуйся нам.       В янтарных глазах Лонга сиял огонек. Повернувшись к Алье, он сказал прятаться, отдавая предметы ритуала.       — Ты однажды проиграл и снова повторишь свою судьбу, — ответил Цуруги.       Странник обнажил свой меч, сияющий зеленоватым пламенем, Бражник приготовил трость.       Лонг размахнулся, ударил наискось мечом, рассекая воздух. Однако Странник ловко уклонился, на лице его появилась нахальная улыбочка. Теперь он нанёс удар, блестящее лезвие пронеслось в миллиметрах от лица героя. Он молниеносно рванул вперёд, ударил. Искры золотыми кольцами брызнули во все стороны от столкновения накалённых клинков. Хранитель наносил удар за ударом, а его враг терял всё больше сил, но тут же восстанавливался. Этот бой был нечестным, двое против одного с поддержкой квами, Цуруги бился против своих друзей. Эта схватка могла продолжаться вечно. Но в бой вступил Адриан, он не мог оставить все как есть. Хранитель дал ему рапиру с защитой. Теперь шансы увеличились, но были незначительны. Агрест проигрывал своему отцу. Упав наземь, он не смог подняться. Лонг, отвлекшись на блондина, пропустил удар. Маринетт и Алья, выбежав из убежища, начали помогать, но было поздно.       Странник силой отобрал артефакт и начал читать заклинание. Открылся портал, тот, что приведет к единому могуществу Хранителя.       «Поздно, слишком поздно, у меня нет выбора… могут погибнуть все», — думал Цуруги.       Двумя Днями ранее       — Слушай, Лонг, а вдруг случится так, что мы проиграем? — спросила Кагами.       — На это есть лишь один способ.       — Какой? — спросил отец.       — Моя смерть, со смертью Хранителя, уничтожится все, сила, что была в страннике и его потомках и…       — Квами?       — Да, квами также покинут этот мир.       — Но тогда всех ждет забвение, никто не вспомнит тебя.       Сейчас       «Последний этап, это принятие. То, что мы не понимаем сейчас и то, что мы сделаем потом… я готов принять свою судьбу», — подумал Хранитель.       Оперевшись о меч, он встал. Маринетт и Нино пытались поднять Адриана, Алья смотрела на Лонга, ожидая, что делать дальше. Как вдруг ее глаза расширились, она прижала руки ко рту, потекли слезы по щекам. Мир содрогнулся.       POV Алья       «Мы проигрывали, портал был открыт. Адриан ранен, как и Лонг. Я не знаю, что делать. Неужели на этом все закончится?! Я не хочу, нужно что-то сделать… Люди, все они пострадают, мир погрузится во тьму… Хранитель поднялся, в его глазах читался ответ, он улыбнулся мне. Его меч горел так ярко, одним движением руки… он пронзил себя мечом! Нет! Лонг!».       Конец POV Алья       Алья подбежала к нему, пытаясь закрыть рану, кровь лилась, не останавливаясь, меч прожигал плоть. Маринетт и Нино не могли поверить в увиденное. Подхватив Агреста, они подбежали к нему. Лонг стоял на коленях с насквозь проткнувшим его мечом. По его губам текла алая кровь, капая на землю, она впитывалась, давая жизнь ростку. Портал пошатнулся и пропал. Обернувшись они увидели Лонга, он улыбался. Странник почувствовал слабость, его руки начали испаряться, сила, что была в них, вернулась в Хранителя. Артефакт начал гореть, постепенно превращаясь в пепел. Квами исчезли вместе со Странником. Бражник стал собой, Габриелем Агрестом. Он не понимал, что произошло, и где он. Все казалось как будто в бреду. Увидев раненого Адриана, он подбежал к нему, умоляя о прощении.       — Зачем? Лонг… не надо было, — говорила Алья. Маринетт горько плакала, понимая, что это конец.       — Не плачь, принцесса, — обратился он к Мари, а потом к Алье. — Все хорошо, пушистая.       — Ты не можешь вот так уйти… — говорил Нино.       — Если… Если вы запомните меня, я буду жить вечно… — с этими словами он растворился в воздухе.       Все связанное с ним исчезло, разрушилось. Тайная гора, которая был его домом, стала рушиться, обломки падали и уничтожали собой все. Лисенок, спасший Лонга, дрожал от страха, его глаза бегали, ища спасение, он спрятался у кустов, но попал под осколок горы, летящий сверху, карпы хаотично плавали, в попытках спастись, но водопад обрушился с большей силой и убил их. Туман начал расходиться, отравляя все живое. На месте райского места осталась лишь пустошь… Чайный дом тоже был разрушен, цветы и травы начали гнить, дом рушился, все исчезло…       Париж же озарился солнцем, люди приходили в себя, раны, полученные в бою, заживали.       Они помнили лишь то, что стало пасмурно, прошедшие события стирались из их памяти.       Воспоминания не стерлись у Агреста, Сезер, Дюпэн-Чэн и Лейфа, — кулон, все дело в нем. Он защитил их от забвения. Ребята, сообразив, что к чему, не стали наводить панику на людей, которые просто гуляли или шли на работу, возможно, кто-нибудь зайдет в одну из пекарен семейства Маринетт и купит круассан.       Жизнь в Париже восстанавливалась, подул морозный ветер, напоминая о приближающейся зиме…