Just like a circus: Psychosocial Vkook

      Большая комната освещалась ярким сиянием свечи. Чонгук и Тэхен ворвались в помещение, жарко целуясь, не отстраняясь друг от друга ни на секунду, сбрасывая вещи. Директор цирка и дрессировщик тигров вместе. Как так получилось? Flashback.       — Выпустите меня,— яросно кричал красноволосый, пытаясь сломать решетки,— Когда я выйду, я выколю ваши глаза, развешаю ваши кишки на люстрах этой грёбаной психушки и буду смотреть, как мучительно вы умираете! Ублюдки! — Чонгук плюнул в одного из проходящих мимо санитаров, чем побудил их на следующее действие: Люди в белых халатах ворвались в палату Чона, начиная избивать его железными дубинками и пинать ногами.       — Попробуй, гребаный псих,— санитар сильно пнул Чонгука в живот, от чего тот загнулся в безмолвном крике, что-то неразборчиво хрипя.       Пока всем разносили обеды, кидая тарелки с какой-то кашей, больше похожей на блевоту, к Чонгуку зашёл священник:       — Чон Чонгук, тебя переводят в общую комнату,— Отче приблизился к лицу парня, шипя,— только попробуй что-то учудить,— на что услышал истерически смех.       Чонгука одели в смирительную рубашку, грубо выводя из камеры, ведя к общим комнатам. Чона кинули на кровать, не развязывая рубашку. Красноволосый начал кричать, пытаясь разорвать одежду о углы кровати, стоящей рядом. Получилось не очень, но один рукав он все же оторвал. Чон вытащил руку, яростно разорвал всю рубашку и повалился на пыльную кровать. В комнате он был с девушкой с биполярным расстройством и мужчиной, болеющим деменцией, ну и сам Чонгук — серийный убийца. Шикарный набор. Чонгук так не считал. Девушка раздражала его больше всего: она видела галлюцинации, от чего кричала ночами, чем не давала спать Гуку, слышала посторонние звуки, голоса, по среди ночи могла сесть на кровать и начать разговаривать с кем-то или чем-то, или просто в течение дня ходить, прислонившись к стене. Чона это уже конкретно подзаебало.       Поэтому ночью, когда все спали, он взял нож, который спер под шумок, во время дежурства в столовой, и, глядя на умиротворенное лицо девушки, сумасшедше улыбнулся, резко вводя нож ей в живот. Девчонка резко проснулась, выпучивая глаза, открыла рот, хотела закричать, но Чонгук не дал ей этого сделать: он надавил ей на щёки, открывая этим рот девки шире, вытащил ее язык и, резким движением вынув нож из ее живота, отрезал ей язык, после чего запихнул ей в рот край одеяла, сверху сильно надавливая на челюсть девушки. Ему даже показалось, что кости лица девушки хрустнули, но ему было не до этого. Он бросил язык рядом с щекой девушки, от чего та от страха и боли выпучила глаза ещё больше, хотя куда уж больше. Чон вставил нож обратно в живот девушки и начал потихоньку вспарывать его, ведя лезвие поперёк живота.       Шизофреничка уже не кричала и не дергалась. Все грязно-белые простыни были залиты ее кровью, кончик одеяла в ее рту тоже был пропитан алой жидкостью, и Чонгук откровенно готов дрочить на данную картину. Красноволосый с головой накрыл ее одеялом и лёг обратно на кровать, спокойно засыпая.       Чон проснулся от громкого крика, не понимая, кто ещё может орать, если девушку он убил. Парень открыл глаза, скаля зубы, раздраженно оглядывая помещение. «А, ой, это монашка труп нашла, ну ладно, посплю тогда ещё немного» подумал Чонгук, с улыбкой переворачиваясь на бок, прикрывая глаза. Но долго он так спокойно не пролежал — его за шкирку подняли, ударяя в бок.       — Да что опять?! — прокричал Чон, сжимая зубы, зло глядя на санитара.       — Хочешь сказать, что отсталый мужик ее убил?! У тебя совсем уже крыша поехала?! — мужчина тащил парня к камерам, расталкивая всех по пути, заламывая Чону руки.       — А у меня ее и не было,— улыбнулся Чон.       — Просидишь здесь всю жизнь, может, появится,— сказал через окошечко в железной двери санитар, закрывая ее ключами.       — Да у вас здесь становятся ещё более ебанутыми, чем есть на самом деле! — последнее, что прокричал Чонгук перед тем, как услышал хлопок тяжелой двери. Здесь он один. Ни одной камеры рядом. Вокруг темнота, тишина и страх.       Чонгук кричит, бьет кулаками стены, разбивая костяшки в кровь, и никто не поможет. Чон ложится на пружинистую кровать без матраса, еле засыпая.       Чонгук просыпается от того, что железная дверь громко открывается, раздражительно скрипя.       — Чон Чонгук, на выход,— с неким отвращением сказал санитар, глядя на удивленное лицо парня,— не понятно?! Встать, я сказал,— мужчина грубо поднял Чона с кровати, заламывая руки за спину,— тебя выпускают.       — Ч..что?! Как?! Куда?! — начал задавать вопросы красноволосый, на что получил сильный подзатыльник.       — Твой брат тебя забирает,— безразлично выплюнул санитар, подталкивая Чона к главному коридору.       — Б-брат? — Чонгук понятия не имел, кто там его вытащил, ведь у него нет братьев.       — Чонгукки, привет! Давно не виделись! — красивый брюнет быстро ретировался с маленького диванчика к Чону, который вообще не понимал, что здесь происходит,— ну что ты как не родной? Обними хоть брата,— парень приобрёл красноволосого за плечи, шепча в ухо,— подыграй мне.       — Что здесь происходит? — тихо спросил Чон у парня, но в ответ получил лишь сильный тычок в бок,— привет! — натянутая улыбка,— я уж думал, ты позабыл обо мне...— Чонгук не знал, как зовут этого парня, поэтому вышла неловкая заминка.       — Ким Тэхен,— парень разворачивается к санитарам, сияя своей квадратной улыбкой,— приятно было с вами познакомиться. Я думаю, нам уже пора. Да, Чонгукки? — брюнет повернулся на все ещё офигевающего со всей этой ситуации Гука.       — Д-да, поехали,— Чон по лестнице поплёлся за парнем, спускаясь к машине такси.       — Что это сейчас было, и кто ты такой, черт возьми?! — поддельная маска радости слезает с лица младшего, как только он сел в машину.       — Как я уже сказал, меня зовут Ким Тэхен. Я директор цирка. Я много слышал о тебе, твоих убийствах. Знаешь, мне понравилось. Понравилась твоя техника расправы с жертвами, жестокость. Я думал нанять тебя дрессировщиком тигров. Тебе понравится, Чонгукки,— улыбнулся Тэ.       — А ещё меня психом называют...— выдохнул в ответ Чон. Конец flashback.       Парни стянули всю верхнюю одежду, оба оставаясь в чёрных джинсах. Чонгук сел на кресло, утягивая Тэхена к себе на колени. Красноволосый медленно водил рукой по бедру старшего, добираясь до ягодиц. Чон сильно сжал одну, шлёпнув так, что даже через ткань джинс это чувствовалось. Тэ простонал в поцелуй, прикусывая нижнюю губу Гука до крови, слизывая капельку алой жидкости.       — Мой мальчик хочет поиграть? — спросил Чонгук на ухо парня, обхватывая губами мочку.       — Да~,— протянул Тэхен, надавливая на затылок парня, зарываясь к нему в волосы, когда Чонгук начал языком изучать шею старшего,— я хочу, чтобы ты был жесток со мной сегодня,— Тэхен соблазнительно облизнулся, — накажи меня, папочка.       Чон никогда не сдерживается, когда Тэ такой, когда называет его так.       Чонгук несдержанно кидает Тэ на кровать с черными простынями. Пока Тэхен лежит в ожидании своего парня, Чон вытаскивает из тумбочки клинок, которым убил многих своих жертв, которым жестоко вспарывал горло и животы. От осознания этого Тэхен возбуждается ещё больше.       Чон подошёл к кровати, стягивая по пути свои штаны и нижнее белье, откидывая куда-то в сторону, куда отправляет и оставшуюся одежду Тэ.       Чон наклонился над членом парня, подул на чувствительную головку, медленно обводя вокруг нее языком. Красноволосый взял головку полностью в рот, начиная посасывать. Тэхен хотел надавить на затылок младшего, ведь он хотел большего, но получил только сильный удар по руке, от чего отдернул ее.       — Мне казалось, что тебя надо наказать,— Чон отстранился от члена старшего, пережимая рукой у основания,— не кончай, пока я не разрешу. Не прикасайся к себе, не препятствуй моим действиям, понял? — Чонгук грозно посмотрел в глаза напротив, в которых было видно сильное желание.       Чон отстранился от тела старшего, вставая на колени. Чонгук взял острый нож, лежащий рядом на кровати, и поднес его к животу Тэ. Последний напрягся, от чего рефлекторно втянул живот так, что были видны ребра. Чон быстро провел по животу Тэ клинком, даже сильно не нажимая, но кровь проступила сразу.       Проведя лезвием ещё несколько раз вдоль живота, Чон поднялся к шее парня, оставляя там ярко-бордовый засос, на этом же месте делая слабый порез, от чего из груди Тэ вырвался стон наслаждения с примесью боли. Чонгук обвел рану языком, пробуя кровь Тэхена. От того, что Чон почувствовал вкус крови своего парня, он простонал. Слишком вкусно.       Чонгук обратил внимание на свечу, которая освещала комнату, ещё тогда, когда они только прошли в помещение. Красноволосый взял восковую палочку, немного наклонил ее над членом Тэхена, от чего воск начал таять быстрее и капать на чувствительную головку. Тэхен громко стонал, когда свеча попадала по особо чувствительным местам: на нижнюю часть живота, головку члена и внутреннюю часть бедра, ведь ноги его лежали так, что их положение позволяло горячему воску попадать на нежные участки кожи. Чон ногтем соскреб застывший воск с члена Тэ, размазывая большим пальцем выступившую естественную смазку по головке.       Чонгук протолкнул два пальца в рот Тэхена, обводя ими язык парня. Смочив пальцы в слюне Тэ, Чонгук протолкнул один палец в анус старшего, но понял, что тот уже растянут.       — Мой мальчик игрался без меня? — Чонгук сильно прикусил кожу на кадыке старшего, в наказание.       — Я хотел почувствовать тебя быстрее, папочка, — Тэхен томно вздохнул, прикусывая нижнюю губу, глядя прямо в глаза Чона.       — Тэхен, ты такая шлюха, — сказал это Чонгук, резко входя в парня на всю длину, сразу попадая по простате, от чего Ви сильно выгнулся в спине, — только моя шлюха, — прошептал красноволосый на ухо Тэ, который громко простонал. И не понятно, то ли от слов младшего, то ли от движений в своем теле. Наверное, и от того, и от другого.       Чонгук продолжал исследовать тело Тэхена губами, шептал различные пошлости на ухо старшему, ускоряя темп. И тогда, когда на теле брюнета не осталось почти ни одного места, на котором Чонгук не оставил засосы, когда последний почувствовал, как приближается к разрядке, хрипло прошептал на ухо Тэхена:       — Кончай, малыш. Папочка разрешает, — Тэ, кажется, сорвал голос, ибо простонал настолько громко, что, кажется, слышал весь цирк. Чон излился внутрь парня, медленно вышел и чмокнул старшего в губы.       Красноволосый лег на спину, пытаясь отдышаться. Тэхен сел на пах младшего, размазывая сперму последнего, которая все еще находилась в анусе брюнета, по телу Гука. Тэ надавил на грудь Чона, нежно поглаживая ее.       — Папочка поможет мне в одном деле? — с ехидной улыбкой спросил старший, закусывая губу, чтобы не засмеяться как псих.       — А чего хочет мой мальчик? — ответил вопросом на вопрос Гук, проводя ладонями по бокам старшего, разглядывая засосы и порезы на его теле.        — Я хочу, чтобы то место, где мучили моего любимого, исчезло, — Ви заговорщически улыбнулся, и, наклонившись к Гуку, чмокнул того в губы, — папочка поможет мне?       — Когда пойдем? — засмеялся Чон.       — Сейчас. ***        Чонгук с ноги разбивает замок на главной двери психбольницы, чуть ли не срывая ее с петель. Охранник было уже побежал останавливать парней, но не успел он даже двинуться, как Чон автоматически, не целясь, попал ему в голову выстрелом пистолета. Тэхен загнулся в приступе смеха от того, какая безнадежная ситуация была для мужчины. Воет сигнализация.       Два санитара выбегают из отделений, вооруженные только железными дубинками, которыми избивали Чона. Они подбегают к парням, но Чон успевает пристрелить одного, оставляя второго на Тэ, которому так хотелось кого-нибудь убить, ведь перед тем, как идти сюда, он попросил дать ему хоть какую-то работу. Сколько же радости в глазах этого «ребенка» было, когда он перерезал горло второго санитара, а кровь, льющаяся из горла, запачкала одежду Ви.       — Гуки, может, им эти дубинки в жопы засунуть? — заржал Тэ.       — Можешь этим заняться, а я пока пойду, поищу подсобку, там должен быть бензин, или хотя бы что-нибудь, что хорошо воспламеняется, — прыснул со смеху Гук, проходя по коридорам.       — Я нашел небольшую банку какой-то токсичной краски, которая легко воспламеняется, здесь даже значок есть, что это пожароопасно, — Чон усмехнулся, — и канистру керосина, — не прошло даже двадцати минут, а красноволосый уже вернулся к ожидающему его парню, — малыш, дай мне зажигалку? — попросил Чон, нежно улыбнувшись парню.       — А можно я сам? — Тэ умоляюще посмотрел на парня, который глядел на него каким-то запрещающим взглядом, — пожалуйста, папочка, — Тэхен подошел к Чону, затягивая в недолгий влажный поцелуй, сразу проникая языком в рот парня.       — Ну вот так можно, малыш, — Чонгук дал Тэхену согласие на поджог, а сам пошел разливать по полу содержимое обоих сосудов.       Парни встали около главной двери лечебницы, разглядывая каждую частицу здания, которое собираются поджечь. Чон приобнял Тэхена за талию, прижимаясь губами к виску последнего.       — Как-то жалко даже, — наигранно грустно произнес Гук, вздыхая.       — Ага, — ответил Тэ, стараясь не заржать, но все-таки не сдержался.       Они начинают угорать с собственных слов, хватаясь за руки друг друга.       — Ах-ха, ну, хух, ладно, малыш, нужно заканчивать, — сказал Чон, первым отходя от очередной вспышки истерики.       — Ах, да, — ответил Тэ, приподнял бровь, элегантно щелкнул зажигалкой, присел, поджигая струйку, что тянулась по полу.       Парни стоят и залипают на горящее здание около пятнадцати минут, но оттаивают тогда, когда слышат звуки пожарной сирены.       Чон быстро подхватывает Тэхена на руки, быстро целуя.       — Люблю тебя, мой любимый псих, — Гук мило потерся о кончик носа парня своим, нежно морщась.       — И я тебя, папочка, — выдохнул Тэ в губы младшего.       Они довольно-таки быстро отдаляются от психбольницы.       Чонгук несет Тэхена на руках, за их спинами красиво горит здание.       А все, что слышат пожарные, когда приезжают: крики людей из здания и очередной истерический припадок двух влюбленных психов.