Грязный Гарри и компания

      — Дожили, блин! Мало того, что реальность стала каким-то мрачным ситкомом, так ещё и гравитацию колбасит! А ведь говорил Ромчику: не гнать самогон из анаши Генерала! — продолжал свой монолог енот Прохор.       После того как енот нажрался самогоном из зелени Генерала, он обнаружил у себя способность летать между фильмами, и госпожа Фортуна в этот раз улыбнулась Прохе, ехидно так. А потому он залетел в серию фильмов про Грязного Гарри Поттера, и если быть более точным, в кабинет к Рюмкину Алебастру Акриловичу.       — О, а это что за продукты селекционного клонирования? И ещё так смотрят на меня! — сказал Проха, глядя в зеркало. Но пропитый мозг енота не мог адекватно воспринимать своё отражение даже в трезвом состоянии, поэтому стрёмный калейдоскоп отражений начал ругать Прохора за то, что тот спил целый литр самогона, а с друзьями не поделился.       — Нет, вы не настоящие еноты! И я не бухой в дугу… мы еноты, если бухие, то только в хлам. А с Хламщиком я не поделился, только потому, чтобы он Её не лапал! Эту, как её… а, мортира,— продолжил Проха дискутировать со своими отражениями.       От душевного часового диалога с собратьями по отражению Прохора спасло странное свечение. Он обернулся и увидел протез Алебастра Акриловича, бесхозно стоящий возле двери!       — О, надо же, торпедомёт! Значит реальность не настолько убогая, что приходиться общаться с какими-то дегенератами. А я сейчас побазарю с этим чудом враждебной техники, — сказал радостно енот и пошёл разбираться с протезом ноги, который он принял за торпедомёт.       Но прежде, чем как следует разобраться с управлением «торпедомёта» и в очередной раз разочароваться убогостью бытия, случилось нечто, что разочаровало его ещё больше. За дверью послышался звук слива воды, что говорило о том, что хозяин закончил там все дела и собрался выходить. Дверь открылась, и из неё вышел человек без ноги и глаза, Алебастр Акрилович.       — А ну убери свои рук... лапы от моего протеза! — закричал Рюмкин, доставая свою палочку.       — От нашего, ты хотел сказать, пропойца! — ответил ему Доктор Ху.       — А ну цыц! — рявкнул на Доктора и, по-совместительству, своё альтер-эго Алебастр. — А ты, енот, сейчас узнаешь, что бывает, когда кто-то лапает чужие протезы! — обратился Рюмкин к Прохору, который от шока начал громить кабинет.       И после десяти минут погрома и зависания на люстре, которая каким-то чудом не рухнула под весом енота и колдунством Алебастра Акриловича, вражеский енот-попаданец обыкновенный был обездвижен и посажен на стул.       — Ну и чё это за фигня? — спросил самого себя Рюмкин.       — Не знаю, но давай этого зверька кому-то в жопу засунем? — ответил тому Доктор.       — Я имел ввиду, что будем с ним делать?       — Я думаю сдать зверька в поликлинику, для опытов! — ответил Доктор.       — А может Сергею Полиетиленовичу, для его уроков самогоноварения?       — Чёртов пьяница, только о бухле и думаешь, а о ПТУшниках подумал, трудовик?       — А почему я о них должен думать? О них Филипыч думает.       — А мне интересно, о чём думает наш мохнатый друг?       — А вот сейчас выясним… — сказал Алебастр и направил палочку в сторону Прохи.       Доктору и впрямь было интересно, откуда этот зверёк взялся, но он не знал, что мысли у енота были настолько пьяные, что даже его голос в кои-то веки затих. А Алебастр сидел в своём кабинете до самого утра, пьяный и счастливый!       — Нет, не буду сдавать зверушку на опыты, лучше буду спаивать его: бухла на зверька требуется меньше, а от мыслей его даже Доктор затыкается! — размышлял Рюмкин, впервые с окончания школы бухим, но с ясной при этом головой.       После чего он подобрал спящего енота и засунул его в свой сундук.