Перед вторым туром
9 июля 2018 г., 05:00
Вот вот должен был начаться второй тур состязаний, устроенных дорогим Александром Григорьевичем. И, само собой, это мероприятие стало очень нервным даже для участников этого шоу.
Фрол Планокур направлялась в мужской туалет, чтобы как положено реальному мужику (каким она себя считала) опустошить содержимое своего кишечника и мочевого пузыря соответственно, а потом с чистой совестью подставиться под ледяной душ, перед состязанием. В принципе Фрол со своей свитой заколдованных барышень (тоже считавших себя мужиками) производили достаточно авторитета, чтобы без препятствий проходить даже по самым тесным и забитым школотой коридорам ПТУ. Но у самых дверей возникло препятствие иного рода, а именно шибанутый на всю голову проповедник Грамм Небесный и, по совместительству, конкурент на игрищах.
— Стойте! Выслушайте проповедь божью перед состязанием! Господь хочет… — завёл свою шарманку фаршболёр, но был безжалостно перебит.
— Господь хочет, чтоб ты убрался с дороги! Мне как тёртому мужику, прошедшему Афган и Югославию, хочется к унитазу и совершенно не хочется так не спортивно выводить из строя соперников.
— Смирен тот, кто силён, ибо естество подвластно душе человечьей! — продолжил проповедовать Грамм.
— Тогда смирись и отойди от двери! Проповеди свои в клинике для душевнобольных читай, а мы слишком круты для тебя! — ещё более грозно сказала Фрол.
— Обратись в веру грешница и Господь простит и излечит…
То, что Грамм не отходил от двери, не было проблемой, в крайнем случае его можно было просто оттолкнуть. Но Грамм совершил непоправимую ошибку: сказал заколдованной бабе, что она не мужик.
Реакция Фрола была незамедлительна, она достала из-за спины арматуру и начала ею дубасить Грамма. А когда она закончила, то проповеднику ничего не осталось как просто отползти.
— Прости Всевышний Отец наш, раба твоего земного! — начал молиться Грамм уже в другом углу.
Тем временем, в опустевший кабинет Алебастра Акриловича забрался Педигрипалл.
— Так, где ещё этот алкаш мог заныкать бухло? — спросил самого себя Педигрипалл.
Пока крыс шуровал по вещам, что-то сидевшее в сундуке учуяло Педигрипалла, отчего незамедлительно последовала реакция:
— Эй, там! Наверху! Я чувствую острый запах крысятины! Слыш ты, крыс, выпусти меня, и я с тобой разберусь! — прокричал из сундука енот Прохор.
Педигрипалл всегда был сыкуном, а потому он быстро свернул свою кампанию по обыску и реквизиции бухла, обратился в крысу и сбежал. А Проха продолжал орать на всю ивановскую про неполноценность всего крысиного народа, про свободу енотам и бордели для зоофилов.
А сам хозяин той комнаты уже направлялся к месту проведения турнира.
— Блин! Из-за того, что ты взял под свой контроль мой мочевой пузырь, я не успел как следует опохмелиться! — проворчал Алебастр.
— Ну и прекрасно! А нефиг было так нажираться вчера! А лучше брось эту гадкую привычку, и взгляни на вещи трезво! — ответил ему Доктор Ху.
— А я всегда смотрю на вещи трезво, даже когда пьян! И я вижу, что если я протрезвею, то наше ПТУ потеряет такого классного трудовика, как Я!
— А если не протрезвеешь, то наш фильм потеряет такого классного труповика.
— Какого такого «труповика»? — удивлённо спросил Алебастр.
— Я хотел сказать «трубовика», ведь я ещё специалист по трубам, особенно темпоральным, — поправился Доктор.
— Знаешь иногда я тебя совсем не понимаю. И выражайся поточнее, тут же дети, они могут что-то не так понять!
— Да расслабься Алебастр, половине школоты мы уже не интересны, а другая настолько упоролась антидепрессантами Кислых, что уже не втыкает! — отозвался Доктор.
А пока Алебастр разговаривал со своим внутренним голосом, он прошёл мимо скамейки, на которой сидел Коля Грива. Коля как раз закончил читать самую важную книгу в своей жизни: «Над ломкой и во лжи» под авторством бывшего домовёнка Кузи.
— Убить Александра Григорьевича! Убить Александра Григорьевича! — заскандировал, не отошедший от депрессивности книги, Коля.
