Победителей не судят

— Ты был с ним? — Оскар приподнялся на локте, и заглянул в лицо распластанного рядом, и сомлевшего на жаре, после купания в Росане Ричарда. Дик, казавшийся сонным и размякшим, распахнул глаза, безошибочно понимая о ком речь. — С ума сошел?! — В серых глазах мелькнуло недоверие и что-то очень напоминавшее обиду. — Он же Ворон — кровник и подлец! Оскар оскалился в недоверчивой улыбке, скользнул взглядом по разомлевшему и бесстыдно нагому телу Окделла, красивому, молодому и влекущему. Сорвал травинку и сунул ее в рот, пожевал… Дик, пережив волну смешливого возмущения снова прикрыл глаза. Оскар скользнул ладонью по голой, лишенной еще волос груди Ричарда, нарочно задевая сосок и довольно наблюдая за тем, как оживает и наливается кровью неприкрытый сейчас ничем член мальчишки… Усмехнулся, через силу… Выплюнул стебель и накрыл дразнящий сосок губами. Ричард застонал и выгнулся. Неужели не склонял? Никогда? Перед глазами Оскара появилось лицо Алвы, потемневший, полный бессильной злости взгляд не предвещал ничего хорошего, и привычная полная яда ухмылка этого не исправит. Ревность и интерес к оруженосцу очевиден. А стало быть, либо Дик врет, либо Ворон настолько глуп, что до сих пор не обозначил юноше своих желаний. Говорить можно что угодно, но… Оскар не дурак, и не юнец, вроде Ричарда, он очень хорошо знал, что означал тот взгляд Алвы. И пусть… плевать! Кто смел тот и танцует сладкого Ричарда. Генерал поймал зубами затвердевшую горошину соска и прикусил ее, заставляя мальчишку стонать в голос. Это продолжалось уже несколько недель. Оскар нагло и уверенно подмял под себя то, что ему не принадлежало и в том был особый шик — обобрать зарвавшегося и потерявшего хватку Первого маршала. И вообще, он полагал, что песенка Алвы спета и выкурить барсов из Варасты старику не под силу, а стало бы — жить Алве до осени, либо же позорно бежать от палача в свой Кэналлоа. А потому Рокэ не отобрать у более молодого и уверенного в своих силах соперника, любовь Ричарда. Дикон ходил за Оскаром хвостом, любую свободную минуту проводя рядом, смеялся шуткам, глядел влюбленными глазами, которые в моменты страсти становились огромными и почти черными. Оскар был уверен, что таких глаз у своего оруженосца Рокэ в жизни не видел. Как и не подозревал насколько податлив и сладок надорский герцог если брать его сзади, вбиваясь в горячий узкий зад, неспешно и со вкусом. Как стонет, закусив губы, как тянется после за поцелуем. И это было прекрасно. Оскар оставил сосок и перекинулся на загорелую крепкую шею Ричарда. Целуя ее, нарочно оставляя след — пусть знает Алва, что его мальчика уже надкусили… Впрочем, он, и так знает, не дурак поди. Только вчера Оскар издали любовался на то, как дающий Ричарду ежедневные уроки, маршал сорвался и, наплевав на окружение, наорал на своего оруженосца. Повод был пустяковый — смазанная и довольно неуверенная атака юноши, так могло показаться со стороны всякому кто не знал… Оскар же был в курсе что на самом деле послужило причиной взрыва. Под ключицей Ричарда он накануне в порыве страсти оставил едва приметный след укуса. А стало быть нешнурованный ворот рубахи Дика распахнулся и Алва заметил. Тот укус был случайностью. След, который Оскар оставлял сейчас — вызов, как и планируемая этой ночью вылазка. Бить нужно по всем фронтам. Ворон уже не тот, а стало быть следует потеснить его, скинуть с пьедестала, и молодому генералу это виделось почти таким же легким, как отвоеванный у маршала юноша, от которого Рокэ исходил слюной, но тронуть и заявить о своих притязаниях по дурости считал выше своего достоинства. Еще немного и Оскар заявит о себе в полный голос. Вот только выйдет на разведку и докажет всем, что нерешительность Ворона так же глупа, как его отношение к собственному оруженосцу, которого Алва хочет настолько, что это становиться очевидным для окружающих. Победителей не судят!