Сыщик Вийт и дело о древнем молоте богинь

Эд Данилюк ВИЙТ И ДЕЛО О ДРЕВНЕМ МОЛОТЕ БОГИНЬ Стимпанковый детективный рассказ (Сыскной надзиратель Ронислав Вийт -2) Из музея таинственным образом исчез ценнейший древний молот богинь. От прославленного сыскного надзирателя Ронислава Вакуловича Вийта, как всегда, потребуется невероятное напряжение сил, находчивость и неслыханная наблюдательность, чтобы разоблачить преступника. От автора: ничего этого не было и быть не могло! Телеграф, стоявший в закутке читальной залы Большой библиотеки, зажужжал, заскрипел, задрожал. Многочисленные шестерёнки пришли в движение, заставляя вращаться сверкавшие медным покрытием чугунные колёса. Спустя ещё мгновение, сопровождаемая мощной струёй пара, в массивный лоток вылетела металлическая капсула. Она ударилась о висевший тут же гонг, запрыгала, отскакивая от стенок, и, повертевшись, замерла, наконец, на дне. Старший архивариус в соответствующем мундире, при сабле и шпорах, сделал знак одному из книгохранителей, и тот, поправив форменную фуражку, чинно прошествовал к аппарату. Уже через минуту он появился в общей зале с чёрной дощечкой в руках. На ней мелом было написано: «Сыск. надзир. б-н ф.Вийт». Фирс, друг детства и слуга знаменитого полицейского, оторвался от покоившегося перед ним средневекового трактата на латыни. — Нам нужно скрыться? — спросил он сыщика. — От этого не скроешься! — ответил тот, вздохнув. Служитель библиотеки с табличкой в руках бесшумно скользил по центральному проходу читального зала. Он всматривался в посетителей, пытаясь найти знакомые каждому по газетным дагеротипам черты лица. Имя Вийта, столь известное повсюду, заставляло головы поворачиваться вслед. Каждый хотел увидеть непревзойдённого детектива. Сыщик отложил подшивку спортивных листков и поднялся. — О, господин надзиратель! — воскликнул книгохранитель, мгновенно просияв. — Вам послание! Затихшая аудитория ахнула, увидев, наконец, знаменитого дедуктивиста. Его мужественное лицо всё ещё покрывали многочисленные царапины, оставшиеся после недавней схватки с преступниками. В остальном он был столь же неотразим. — Не может быть! — тихо, будто сам себе не веря, произнёс какой-то мужчина с моноклем. Он поднялся, чтобы лучше рассмотреть детектива. — Да, да, это он! — Господин Вийт! — воззвал к сыщику некий пылкий юноша. — Мы все восхищены вашим гением! Он зааплодировал, и эти аплодисменты были в единодушном порыве подхвачены остальными посетителями читальной залы. Отовсюду понёсся звук отодвигаемых кресел, тут и там стали подниматься люди, и приветственные возгласы и овации сотрясли обшитые старинным морёным дубом стены Большой библиотеки. Огоньки в многочисленных газовых светильниках затрепетали. Суровый старший архивариус не бросился наводить порядок. Он лишь вытянулся по стойке смирно и отдал честь. Сыщик принял из рук зардевшегося служителя библиотеки конверт с телеграммой. «Дорогой сыскной надзиратель Вийт, — прочитал детектив, — в Археологическом музее непонятное происшествие. Единственная надежда на вас. Дежурный постовой Кутюк». — Коляску? — спросил Фирс. Его лицо тоже исполосовали царапины, и это вкупе с бакенбардами придавало верному помощнику сыщика лихой, даже устрашающий вид. — Немедленно! — ответил полицейский. Слуга, которого ещё лет десять назад называли бы «кучер», а теперь именовали гордо — «истопник», натянул на непослушные вихры английский кепи и бросился к выходу. При его умениях достаточно было лишь одного ведра угля, чтобы довести до кипения воду в котле парового экипажа. — Господа, господа… — бормотал оставшийся в зале Вийт. Он скромно кланялся рукоплещущим ему людям. — Ну зачем же так!.. К нему подскочил тот самый пылкий юноша, предложив для автографа газету «Чутки» с кричащим заголовком огромными буквами «Наш Вийт блестяще справился с загадкой века!». Сразу под надписью располагался довольно чёткий дагеротип сыскного надзирателя. Сыщик обмакнул собственное позолоченное перо в казённую чернильницу и начертал уверенным стремительным почерком: «Преступникам не спастись! Барон Р.В. фон Вийт». К столу детектива немедленно бросились посетители читальной залы. Кто предлагал для подписи всё ту же газету, кто — припрятанный в заветный медальон профиль великого человека, а кто и просто манжету… Долг, однако, звал бесстрашного сыщика навстречу неизвестности. Уже через девять минут Ронислав Вакулович прошествовал из высоченных массивных дверей библиотеки в яркое солнечное утро, утро, перемешанное с суетой неугомонного города Володимира, в непередаваемую смесь азота, угольной пыли и кислорода. Ревущий пламенем топки паромобиль ожидал его. Это был новый, едва из мастерской агрегат, собранный специально для непревзойдённого дедуктивиста. Вийт плюхнулся на диван. Фирс пристроил лопату в специальный держатель, ловко взобрался на шест шофёра и потянул за шнур. По всей улице разнёсся предупреждающий гудок. Экипаж, окутавшись облаком пара, тронулся с места. В считаные минуты махина разогналась до бешеных пятнадцати вёрст в час и стремительно понеслась вперёд, сотрясаясь на каменной брусчатке, распугивая прохожих и чудом избегая столкновений с упряжными колясками. Над головой сыщика в высоком голубом небе проплывал огромный дирижабль, на ветвях деревьев ныли птицы, из канав кричали водолазы. Залитый ярким солнечным светом Ронислав Вакулович, наслаждаясь великолепием родного города, откинулся на обитую кожей бурундука спинку дивана. Рядом с ним лежал предусмотрительно оставленный Фирсом свежий выпуск «Чутков», тот самый, который Вийт столько раз сегодня подписал автографом. Сыскной надзиратель развернул газету и погрузился в чтение. Он и не подозревал, сколь таинственным, пугающим и непонятным являлось ожидавшее его происшествие. * * * Чудовищное здание Археологического музея окружал регулярный парк в английском стиле. Подъехать ко входу было невозможно, и последнюю часть пути Вийт и его верный Фирс, тащивший сумку с оружием, прошли пешком. Перед парадной лестницей, однако, они наткнулись на шумную толпу. Бравый городовой, угнездившийся на верхней ступени, с трудом сдерживал возмущённых людей. — Я служу здесь! — орал, перекрикивая всеобщий гам, раскрасневшийся пожилой господин в котелке. — Немедленно пропустите! — Мы ещё неделю назад приобрели входные билеты! — стараясь сохранять спокойствие, веско говорил отец семейства. К нему жались жена и выводок детей. Городовой, однако, стоял непоколебимой скалой. — Музей закрыт! — выкрикивал он. — Время возобновления работы будет объявлено! Разойтись! Вийт в сопровождении невозмутимого Фирса пробился через толпу и попытался пройти мимо полицейского, но тот, не пропуская, решительно раскинул в стороны руки. — Идите прочь, господа студенты! — сказал он сурово. — Занятий сегодня не будет. Возвращайтесь завтра в обычное время! — Но помилуйте, господин городовой… — начал было Ронислав Вакулович, но страж не хотел его слушать. — С минуты на минуту сюда прибудет сам Вийт! — грозно вскричал он. — Не путайтесь под ногами! Фирс наклонился к детективу: — А я ведь говорил! Будь ты в мундире… — Лучше подай моё удостоверение! — зашипел находчивый детектив. — Быстрее! — В мундире, — невозмутимо ответствовал тот. — Удостоверение — в мундире. Сыщик вспыхнул, но что он сказал своему помощнику, осталось неизвестным, поскольку именно в этот момент жалобно и пронзительно завопил стоявший рядом господин — в напиравшей толпе ему наступили на мозоль. Разыскиватель вновь поворотился к городовому. — Милейший, я и есть Вийт!.. — Вон отсюда! — взревел полицейский, не глядя на назойливых студентов. Дедуктивист обречённо оглянулся на своего помощника. Тот стоял с каменным лицом, но к груди его теперь была прижата газета «Чутки». Дагеротипом на первой странице вперёд. — Вот! — закричал, указывая на свой портрет, Вийт. — Глядите, господин постовой! Полицейский раздражённо отмахнулся, но взгляд его всё же скользнул по снимку. Городовой замер, потом взял из рук Фирса газету. — Так и есть, что ли? — недоверчиво спросил у истопника страж порядка. Он вертел дагеротип, поглядывая на сыщика. — Так и есть, — кивнул слуга. — Это сыскной надзиратель барон Ронислав Вакулович фон Вийт, собственной персоной. — Что-то вы больно молодые, — пробормотал охваченный сомнениями постовой, но всё же отдал честь и посторонился, открывая проход.