Сыщик Вийт и дело о древнем молоте богинь

Фирс дотянулся до подоконника пятого этажа, ухватился за него, подтянулся и тяжело взобрался на казавшуюся теперь невероятно широкой поверхность. — А помнишь профессора Гольштанского? — Помню ли я? — Да, помнишь ли ты? Его очки? Едва господин учёный сел на полу своего кабинета, они упали. Вийт находился прямо под Фирсом. Потянулся изо всех сил к ноге истопника, сумел обхватить лодыжку и, используя её как опору, одним рывком оказался грудью на том же подоконнике. Тяжело дыша, размазывая пот по покрытым пылью лицам, молодые мужчины замерли, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. — До того, как в нашем присутствии очки Гольштанского поползли с его носа — и это без особой тряски, лишь оттого, что он просто сел на полу — на сего учёного ведь напали, не так ли? — продолжал Фирс. — Его с размаху ударили об стену, тут же сбили с ног, втолкнули в рот кляп, связали. Тем не менее, когда мы открыли дверь, очки были на носу профессора. Ограбление, а затем всю ночь они пережили, а при нас взяли и упали! Вийт забросил колено на подоконник и взобрался на него всем телом. — Что было, то было, — согласился он, переводя дух. — Значит, на Гольштанского ночью не нападали. Вот и верь после этого учёным! В этот момент створки окна распахнулись, и изнутри к смельчакам потянулась рука в чёрной перчатке… * * * Франсуаза втащила Вийта и Фирса внутрь. — Вы негодяй, monsieur inspecteur! — кричала она. Её глаза гневно сверкали. Акцент стал настолько сильным, что мужчины едва понимали, что она говорит. — А вы, господин истопник! Вы же почти француз! Как вы могли так поступить! — Но, мадмуа… — И не надо здесь мадмуазелькать! — взвизгнула барышня, не без труда выговорив это слово. — Немедленно объяснитесь! * * * На залитую ярким солнечным светом лестницу через парадные двери Археологического музея вышел городовой Кутюк. Он тащил за собой закованного в кандалы профессора Гольштанского. Позади шагал сыскной надзиратель Вийт, непревзойдённый дедуктивист и лучший расследователь страны. Да что там страны! Мира! Толпа взревела. Хроникёры бросились к сыщику. Пока учёного усаживали в арестантскую карету, Ронислав Вакулович отвечал на вопросы и демонстрировал самозатягивающиеся узлы на верёвках, ни мало не стыдясь своей разорванной рубахи, перепачканного лица, перебинтованных рук и сбитых в кашу башмаков. Волосы его торчали во все стороны. Ослепительная улыбка играла на мужественном лице. * * * Вечерело. Вийт, Фирс и мадмуазель Понмаре сидели за одним из небольших столиков, расставленных на набережной Луги. Ни в аристократический клуб, ни в модные ныне кофейни барышня идти не согласилась. Лишь с трудом поддалась уговорам выпить чашку чаю, причём непременно с обоими своими новыми знакомыми. Прекрасная река несла свои прохладные воды всего в трёх шагах от их столика. В последних лучах заходящего солнца гранит, в который были одеты её берега, отсвечивал алым. Лёгкий ветерок благоухал цветочными ароматами. Вокруг, куда ни глянь, располагались бесчисленные щиты с книгами, у которых володимирские букинисты вели друг с другом неторопливые разговоры. Уже подали чай, заваренный специально для прославленного дедуктивиста и его гостей знаменитым ресторатором Дубеем. Конечно, собственными руками. — Зачем, о mon dieu , зачем вы это сделали! — выговаривала молодым мужчинам барышня. — Вы могли погибнуть! Ради чего! — Я раскрыл преступление! — отвечал Вийт. — Неужели, monsieur inspecteur, для этого нужно было лезть по стене здания! — схватилась за голову девушка. — Какое это имеет… Какое это может иметь касательство к раскрытию преступлений! — Она всем телом обернулась к истопнику. — А вы, monsieur chauffeur ! Вы кажетесь серьёзным, положительным мужчиной! Как вы могли потакать этой выходке! — Я сам её и предложил, — скромно ответил Фирс. — О! — Франсуаза стала хватать ртом воздух, не находя слов. В этот момент к столику неслышно подошёл господин Дубей. Он нёс небольшой серебряный поднос, на котором лежал цилиндрик телеграммы. — Для барона фон Вийта! — прошелестел ресторатор и растворился в сумерках. Детектив вскрыл капсулу. — «Вы гений, господин сыскной надзиратель! — прочёл он. — Профессор Гольштанский признался. Он спрятал молот среди халатов Чингисхана. Я сейчас везу преступника в музей, чтобы забрать пропажу. Поздравляю с ещё одним блестяще раскрытым делом! Городовой Кутюк». Вийт и Фирс уставились на Франсуазу. Та вздёрнула носик, поджала губки и сердито бросила: — Я не собираюсь вас хвалить! Сыщик поднял поднос, на котором была подана телеграмма. Начищенная металлическая поверхность отразила горящий взор великого полицейского. — Говорят, — произнёс расследователь, — серебро трудно искать в воде. — В сумерках? Несомненно! — проговорил Фикс. Франсуаза насторожилась. Вийт сделал глоток чая. — Никому не нужная детскость! — буркнул он. Поставил чашку на стол. Чуть приподнялся. Размахнулся. — Что вы делаете?! — закричала барышня. Ронислав Вакулович швырнул поднос в реку. Безделушка, взмыв, сверкнула в воздухе, но тут же резко нырнула вниз и беззвучно ушла под воду. Мужчины разом сорвали с себя сюртуки. Девушка заорала, попыталась ухватить истопника, но было поздно. Сыскной надзиратель Вийт и его верный помощник Фирс спрыгнули с парапета в Лугу…