Хватит иллюзий, Локи.

— Хватит иллюзий, Локи. — произносит Тор, смотря на брата. Растрёпанные волосы небрежно свисали, одна нога поджата, голова опущена, взгляд потерял свою жизнь. Он изменился, слишком сильно. Изменился так, что невозможно было узнать. Уголки губ легонько поднялись, чтобы показать что он всё ещё тот сильный, смелый и гордый. Но видя перед собой своего брата, Лафейсону хочется показать другое, своё одиночество и душевную боль. Его лишили всего: власти, брата, любви. И он сломался, всё, что было ему дорого — ушло. Тор ухмыляется, видя как страдает брат. Он жесток, так же как и Локи к нему. Это взаимная ненависть, одна сильная, а другая — давно уже потухшая и безжизненная, делает с каждым вздохом больнее. — Лицезрей меня, брат. — кивает Локи, облокачиваясь на стену, медленно его глаза начали заполняться слезами. Слишком часто, за последнее время, Локи видели плачущим. Упал. Он просто упал, нет той поддержки от вечно любящего брата, его место занял более жестокий, более сильный человек. Человек без лица. Лицезреть такую иллюзию, созданную Лафейсоном, было слегка трудновато. Локи усиленно делал вид, что брат, который его предал, разбил сердце, затолкал в эту камеру, уничтожил его власть и почти втоптал в землю, и есть тот самый человек без лица. Фигура в тёмном, заменила ему друга по одиночеству, настолько же безысходного и несчастного. — Локи. — проговаривает Одинсон, делая шаг к камере. Лафейсон начинает истерически смеяться, содрагая смехом стены. — Зачем пришёл? — сквозь смех и слёзы, говорит Локи. Убирая со лба непослушную прядь, Лафейсон поворачивает голову и смотри прямо в глаза Тору. — Какая жалость. Великий Тор, Бог Грома, решил навестить своего брата-неудачника, которого сам же и втоптал в землю. Молодец, величие власти заставляет? Или же кто-то другой? — со смехом молвит Бог Обмана, чувствуя что барьер, разделяющий Тора со своим братцем — растворяется. Он — свободен. «Мило, Тор, мило». — Ты свободен! — приговаривает Одинсон, подходя и садясь рядом с братом. Локи отворачивает голову. — Очистил душу? — спрашивает Лафейсон, вытирая влагу с лица. Он еще отомстит за столько лет в этом холодном и чужом месте. Его месть — будет слишком страшна. — Нет. — отвечает Бог Грома, и повернув к себе мужчину, настойчиво начинает целовать. Руки Тора держат слабенькое тело Локи, крепче прижимая к себе. Лафейсон застряв на этом моменте, приоткрывает рот. Воспользовавшись замешательством брата, Одинсон врывается своим языком в рот Лафейсона.        Локи аккуратно отстраняется от брата, и щёлкнув пальцами, оказывается снаружи камеры, защёлкивая замок. — Иллюзия братец, иллюзия. — улыбаясь, шепчет Лафейсон. — Тебе ли не знать.