Будка поцелуев

Дэхён иногда ведёт себя не как мой друг, а как самый настоящий засранец. — Поздравляю, — он похлопывает меня по плечу, достаточно сильно для того, чтобы я ощутил всю силу его рук, — ты идиот. Одёргиваю плечо, наблюдая за тем, как мой сосед и по совместительству друг взъерошивает волосы, разглядывая своё отражение в зеркале. По мне, так он напыщенный индюк, потому что неоднократно называл себя красавчиком, думая, что один в комнате. Давайте будем откровенны, он, может, и красавчик, но я тоже красивый. Симпатичный, как минимум. Так какого чёрта Джина не видит этого? Вечно болтает о том, что ей хотелось бы видеть рядом с собой красивого и умного парня. Я подхожу под эти параметры — красивый и умный. — Почему это я идиот? — я хватаю подушку, лежащую на кровати, и подпираю ею голову, опираясь на холодную стену спиной. — Пропустил собрание, не получил роли на ярмарке, — Дэхён загибает пальцы по очереди, а я лишь монотонно киваю, — не получил дополнительных баллов к устоявшемуся рейтингу, не узнал и не предотвратил соглашение Джины отвечать за «Будку поцелуев» с семи до восьми вечера. Последнее заставляет меня вскочить с кровати. Мне ведь не послышалось? Джина и «Будка поцелуев»? Усмехаюсь, складывая руки на груди и, совсем немного злясь, говорю: — Не может быть. — Ещё как может, — Дэхён перенимает мою манеру. — Ты упустил свой шанс, теперь она будет целовать всяких парней всего за пятьсот вон. Целый час. — Не будет, — возражаю я. Не будет. Какой-нибудь придурок-студент воспользуется возможностью и наскребёт в своих карманах пятьсот вон, а затем будет целовать девственные губы моей Джины. Ну, она пока не знает, что моя, но это не меняет того факта, что я против этой дурацкой ярмарки. При мыслях о том, что Джина будет целоваться с кем-то, моё сердце барабанит в груди, так громко и яростно, что создаётся впечатление, что оно вот-вот вырвется наружу. — Ага, пойди в студенческий деканат и скажи это им, — Дэхён ухмыляется своему отражению в зеркале, но я точно знаю, что эта ухмылка предназначается мне. — А ты чем занимался? — снова сажусь на кровать и теперь сжимаю подушку в своих руках. — Почему не сказал, что Джина не может? — Разве я похож на её телохранителя? Дэхён начинает снимать с себя футболку, после подтягивая сползшие на бёдра джинсы. Он, наконец, отходит от зеркала и присаживается на самый край моей кровати. — Ёнджэ, друг мой, — он нарочно сладко говорит, — вся проблема в твоей нерешительности. Либо пойди и скажи Джине, что она тебе нравится, либо прекрати её донимать. Что плохого в том, что она поцелует парочку парней? Этот кретин ни черта не понимает. Это не он, это я был телохранителем Джины последние семь лет. Начиная со старшей школы, я провожал её до дома, — шагая следом за ней на расстоянии в десять метров — угрожал всем парням, что пытались пригласить её на свидание, и ходил с ней на школьные балы, потому что, в конце концов, мы оба оставались одни. Джина ещё никого не целовала, и не может целовать. Точно не в «Будке поцелуев». Я снова вскакиваю, крепко сжимая подушку в своих руках. — Ёнджэ? — Дэхён не решается коснуться меня, лишь удивлённо смотрит в мою сторону. — Я пойду в студенческий деканат и скажу, что Джина заболела. Я делаю всего один шаг в направлении двери, а Дэхён уже тащит меня за руку, бросая на мою же кровать. Он блокирует все мои движения, наваливаясь сверху и удерживая меня в очень невыгодном положении. — Как думаешь, после такого Джина захочет с тобой встречаться? — он многозначительно выгибает брови, но я и не смотрю на его лицо, переводя взгляд на потолок. — Встань с меня. — Сказал же, что ты должен признаться Джине, а не заниматься ерундой. — Сказал же, чтобы ты встал! Дэхён пожимает плечами — это его самый любимый жест, так что я не замечаю в этом ничего особенного. — Я-то встану, но не позволю тебе болтать всякое за спиной Джины. Хмыкаю, раздражённый таким поведением со стороны Чона. Можно подумать, что это ему нравится моя лучшая подруга, а не мне. Дэхён всё так же нависает надо мной, руками впечатывая меня в постель и это действительно очень и очень дерьмовое положение. Внезапно дверь открывается, и я дёргаюсь под полуобнажённым Дэхёном, уже чувствуя, как быстро жар распространяется по лицу, в частности по щекам. — Чёрт, ребятки, вы чем тут занимаетесь?