Dont Leave Me: The witcher

Такое ощущение, что в твоих словах Много подтекстов и смыслов, так что есть что? Если ты найдёшь таинственные следы То иди за ними И прогони мои тени Что же они скрывают от дневного света? ©

      Чанбин не верил, что некогда добрая и хрупкая женщина могла устраивать все эти пожары. Как та, что всегда с такой отдачей заботилась о жителях, могла им же и вредить? Каждый в их небольшой деревушке всегда бегал к ней за настойкой или советом, получая в ответ безвозмездную помощь и мягкую улыбку. Когда она появлялась на рынке, чтобы купить очередные редкие ингредиенты у одного старика, который привозил их специально для неё, женщину сопровождала вся местная детвора. Они крутились вокруг, махая своими маленькими ручками и довольно улыбаясь той, которая не раз спасала их от тяжёлой болезни, что прошлась по их селению ужасным вихрем несколько лет назад. Брюнет был исключением. Он не бегал за ней хвостиком и не бежал обниматься. Чанбин стоял в стороне, изредка поглядывая на проходящую мимо его дома целительницу из окна, оправдывая себя тем, что он, вообще-то, уже взрослый, а взрослые так себя не ведут. Только вот в глубине души мальчик всё так же был ей благодарен за спасение своей жизни, когда он слёг от сильного жара.       Её сожгли восемь лет назад, когда Чанбин был ещё, по сути, ребёнком, который отчаянно считал себя уже взрослым парнем. Он до сих пор слышал во снах те предсмертные крики и мольбы о помощи, пока безжалостное пламя окутывало прекрасную женщину своими обжигающими объятиями. Обозлённый народ не хотел верить в её жалкие попытки оправдания, потому что слова наместника были тяжелее, постоянно склоняя чашу весов в свою пользу. Многие местные видели, как загорались искры желания в его глазах при виде этой ведьмы, но та всегда осторожно увиливала от навязчивых ухаживаний. Завистливые женские языки за спиной шептали — околдовала. Мужчины лишь махали руками и крутили пальцем у виска, мол, чушь всё это.       Получив очередной отказ, оскорблённый и униженный наместник, не сдержав своего гнева, влепил ей звонкую пощечину прямо на виду у всех, как только услышал смешки со стороны своих приятелей, перед которыми ему так хотелось покрасоваться. Он громко кричал, угрожая ей казнью за колдовство.       После того случая обиженная женщина больше не появлялась на людях, постоянно скрываясь в своём лесу. Её часто видели на опушке, но подходить к ней уже никто не решался. Именно тогда и выдалось самое жаркое лето, что им удалось повстречать. Трава на пастбищах обгорала, а домашний скот валился от обезвоживания. Деревянные дома не редко полыхали. Это длилось четыре месяца. Напуганные и измученные непрекращающимися пожарами, жители обвинили во всем её. Ту, которая была самой прекрасной в их поселении, ту, которой бесстыдно любовались даже женатые мужчины. Может, и вправду ведьма? Она словно околдовывала их своими чарами, но при этом оставалась недоступной, навлекая своей красотой на себя лишь беду, которая привела её к погибели.       Впервые он увидел его чуть больше месяца назад.       В тот день они с другом на спор забрели слишком глубоко в лес, в поисках той самой хижины, где раньше, якобы, жила эта ведьма. Парни долго бродили между высоких елей, пока не вышли к просторной поляне, у края которой стоял небольшой деревянный домик, а на крыльце, скрестив ноги, сидел парень с длинным венком цветов в руках, который он позже накинул на морду спокойно лежащей рядом собаке.       После увиденного, Чанбин почти каждый день в одиночку бегал к этому домику, где из окон по ночам светило еле заметное пламя свечи, а у порога, словно страж, сидела та самая белоснежная собака, которая оказалась вовсе не собакой, а самым настоящим волком. Каждый раз он опасно скалился на брюнета, заслышав очередной хруст ветки, на которую парень неосторожно наступал. Ему оставалось лишь наблюдать, подавляя раздирающее его изнутри любопытство и непонятную тягу к человеку, которого он толком-то и не видел. Лишь изредка улавливая очертания его лица, сидя в своём очередном укрытии за большим старым деревом.       Чанбин долгое время никак не мог подойти к этому парню. Белый зверь редко отходил от него, словно боясь, что тот исчезнет, но сегодня шатену повезло, потому что волка по близости не наблюдалось и шатену удалось незаметно подкрасться со спины к сидевшему на поляне парню, который спокойно напевал себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, нежась в лучах заходящего солнца.       Он не хотел его так сильно пугать. Однако, чего он ожидал, когда схватил ничего не подозревающего мальчишку за запястье, потянув на себя? Тот громко вскрикнул и выронил из рук небольшую связку свежих трав, испуганно обернувшись на незнакомца.       Первое, что тогда увидел брюнет на немного нахмуренном лице — это большие карие глаза, затем — россыпь веснушек, которые напоминали ему маленькие звёздочки, что так ярко выделялись на побледневшем парне, который от испуга, кажется, забыл как дышать, хоть и пытался старательно вернуть своему лицу спокойный вид. Его выдавала лишь мелкая дрожь, которую ощущал Чанбин, перехватывая тонкое запястье мальчишки сильнее, чтобы тот не смог вырваться и убежать. Хотелось узнать, кто он и что здесь делает, но заслышав вой, ему пришлось быстро скрыться.       Впервые он услышал его голос две недели спустя, когда ему наконец-то удалось поймать этого странного мальчишку с венком цветов в волосах и испачканными ягодой пальцами.       После того случая на поляне, брюнет осмелел. Теперь он каждый раз приходил с кусочком свежего мяса, которым пытался задобрить сидящего на крыльце волка. Первые несколько дней ему пришлось быстро бегать, потому что зверь был таким же упрямым и нелюдимым, как и тот мальчишка, который, кажется, и вовсе перестал выходить из дома. Лишь изредка Чанбину удавалось краем глаза заметить мелькающую в окнах тень.       Незнакомец не выдержал и вышел к брюнету, когда белоснежный зверь позволил прикоснуться к себе. Стоило парню осторожно протянуть руку к уже ластившемуся волку, как дверь отворилась с громким стуком. От неожиданности Чанбин вздрогнул, отшатываясь от своего нового друга, который сразу же вскочил на четыре лапы, навострив свои уши. — Надоел! Что тебе нужно?! — разъяренно прокричал блондин, подходя к парню почти вплотную, прожигая своим сердитым взглядом. Вся его робость и страх перед этим странным парнем улетучилась, потому что он устал постоянно бояться, что в любой день тот придет уже не один, а с толпой неуправляемых и глупых людей, которые во всём плохом винят лишь посторонние силы. Он устал сутками сидеть в плену четырёх стен, потому что этот ненормальный постоянно караулит его, думает, что он не видит его силуэт за тем злосчастным старым дубом, на верхушку которого ему так нравилось залазить раньше по вечерам, когда солнце только начинало рисовать огненный закат.       Чанбин же выпал из реальности, потому что не ожидал снова увидеть его так близко, и уж тем более услышать такой глубокий голос от парня, чья внешность больше напоминала ангела. Так какого чёрта у него голос Сатаны? Брюнет сделал шаг назад. В голове словно образовалась чёрная, всепоглощающая дыра, в которой канули все его мысли. Он лишь смог приоткрыть рот от удивления. — Что бы у вас там ни случилось, я тут не причём, честно, — уже более тихо добавил блондин, тяжело выдохнув. Резкий всплеск эмоций сменился подавленностью, а на дне его глаз залегла какая-то обречённость. — Я могу уйти отсюда. Дай мне уйти и вы больше не будете волноваться.       Волк, словно почувствовав состояние своего хозяина, ткнулся своим носом в его руку и принялся успокаивающе облизывать пальцы, тихо поскуливая, от чего парень еле заметно улыбнулся. Осторожно опустившись на колени, он мягко погладил дикого зверя за холкой и, шутливо потрепав того за ухом, называл предательницей, от чего та лишь радостно начала перекатываться по полу, напрашиваясь на ласку и внимание. — Так ты у нас девочка, — тихо прокашлявшись, сказал Чанбин, непринуждённо садясь на пол в позу лотоса. Облокотившись локтями о колени, он протянул руку к волчице и осторожно погладил ту по спине, от чего блондин на секунду потерял дар речи. — Эй, грабли свои от неё убери, — уже ничего не боясь, парень ударил незнакомца по тыльной стороне ладони, ревниво подтягивая ничего не понимающую любимицу поближе к себе, злобно сверля наглеца взглядом. — И вообще, кто ты такой? — Это я хотел у тебя спросить. Ты хоть знаешь, чей это дом? — немного обиженно спросил брюнет, потирая пострадавшую руку. Образ того милого парня, которого он видел на поляне рушился на глазах, словно это два разных человека. И если первый был напуганным и зажатым, то этот определённо был совсем бесстрашным и строптивым.       Блондин не спешил с ответом. Смерив Чанбина уже изучающим взглядом, он слегка прикусил нижнюю губу и не спеша принялся тереть свои чем-то перепачканные ладони, словно сидящего перед ним парня не существовало и вовсе. — Нашёл. Здесь нельзя жить? — наконец-то ответил мальчишка, оторвавшись от своего занятия. Чуть вздернув подбородок, он с вызовом уставился в тёмно-карие глаза напротив.       Чанбин еле сдержал ухмылку, чтобы не разозлить и без того нестабильного парня, поведение которого похоже меняется со скоростью света. Он напоминал брюнету его рыжего кота, благодаря которому у него практически каждый день исцарапаны руки. Этот непослушный комок шерсти всегда выпускал свои когти, не позволяя потискать себя. Гордый, с вечно приподнятой мордой, он сам решал, когда его можно приласкать. В такие моменты он сам подходил к Чанбину и начинал тереться об его ногу, тихо урча.       Мальчишка показался ему точно таким же. Колючий и нахмуренный, он, словно кот, украдкой поглядывал на Чанбина, следя за каждым его движением. Однако, это была вполне нормальная реакция на человека, который следил за ним почти два месяца и брюнет это понимал. — Да нет, просто, знаешь, говорят, что здесь жила ведьма. Не боишься? — Не боюсь, — кратко ответил блондин, снова уткнувшись в свои ладони. — И вообще, почему ведьма?       Они и не заметили, как разговорились. Мальчишка рассказал, как нашёл этот дом несколько лет назад, когда он ушёл из своей деревни и потерялся в лесу, а потом и вовсе не захотел отсюда уходить. Как нашёл раненного волчонка, пока блуждал неподалёку в поисках еды. Феликс, а именно так звали этого парня, оказался намного болтливее, чем мог показаться с первого взгляда. Он расспрашивал брюнета о месте, в котором тот живет, о людях. Чанбин с удовольствием отвечал на все его вопросы, изредка отвлекаясь на игривую волчицу, которой надоедала их болтовня. Она начинала недовольно поскуливать и тыкаться своей мордой Феликсу в бок, пытаясь привлечь к себе внимание, на что парень лишь мягко улыбался и, не глядя, начинал её гладить. Оказалось, что, несмотря, на внушающий размер, она была ещё совсем молодой и немного непослушной.       Разговаривать с этим парнем было очень интересно. Несмотря на то, что он жил здесь один, и, как выяснилось, даже не выходил за пределы леса. Он знал очень много интересного благодаря книгам, которые нашёл в доме, прочитав практически каждую по несколько раз. Брюнет пообещал принести с собой в следующий раз парочку интересных сборников, которые наверняка должны понравиться парню.       С ним было спокойно. Чанбин никогда не отличался общительностью и не особо ладил с людьми из поселения. Он всегда говорил то, что думает, а это не всем было по душе. Кому понравится суровая правда, которой тычут тебе прямо в лицо? Из-за этого у него не редко бывали проблемы и лишь не многие выдерживали его «скверную» черту характера. Феликсу, кажется, на это было плевать. Чанбину не приходилось осторожничать и тщательно подбирать нужные слова, чтобы не обидеть этого парня. Блондин, похоже, и сам был таким же прямолинейным.       Он узнал, что Феликс дружит почти с каждым живым существом в этом лесу по прошествии нескольких дней.       Чанбин понимал, что этот парень не такой как все ещё с их первой встречи. Наверное, это и привлекало брюнета. Он почти привык к волчице, кроликам, белкам и даже светлячкам, но когда к Феликсу на плечо села светло-серая сова, он понял, что необычный — это мягко сказано.       Пернатая вертела головой, довольно укая, словно что-то говоря, на что блондин улыбчиво кивал ей в такт и бормотал комплименты. Птица неспокойно перебирала своими когтистыми лапами, отчего на открытом участке плеча появилось несколько царапин. Недовольно зашипев, Феликс попытался отогнать сову, а наблюдавший за всей этой картиной Чанбин ухмылялся, глядя на то, как птица расправила свои крылья и взмыла в воздух, потревожив только успокоившихся светлячков.       Прочесав сегодня пол леса в поисках каких-то трав, которые, по словам блондина, были ему просто необходимы, сейчас они наслаждались заслуженным отдыхом, засидевшись до полуночи на поляне, что находилась недалеко от дома Феликса. Чанбин уже даже подумывал о том, что парень хранит там как минимум трупы потерявшихся в лесу детей, потому что когда в прошлый раз брюнет вновь пришел к нему и не услышав отклика на стук в дверь, решил зайти, то тут же чуть не получил этой самой дверью себе по носу. Потом он ещё долго выслушивал возмущения блондина по этому поводу, уяснив, что лучше пока туда не лезть — себе дороже. Чанбин и не настаивал, потому что, наверное, поступил бы точно так же.       Кто он ему? Странный незнакомец, которого Феликс знает не так давно, но почему-то решил довериться, вопреки всем предубеждениям матери о том, что ему не стоит подпускать к себе обычных людей. Как бы парень не отрицал свою тягу к людям, в глубине души он все же понимал, что ни одно живое существо не сможет прожить в вечном одиночестве, заперевшись в четырёх стенах, и блондин даже был рад тому, что этот парень нашёл его здесь, в самой глуши леса, куда не решались заходить даже взрослые жители близрасположенных поселений.       После исчезновения матери, Феликс, из любознательного, шумного и общительного ребёнка, превратился в тихого и неприметного мальчишку, который уже привык разговаривать с животными или же записывать свои мысли в один довольно-таки старый блокнот, почти все страницы которого были исписаны. Все его проблемы и переживания хранились на листах этого дневника, а о хороших моментах его жизни знал лишь один человек.       Он горел желанием выйти за пределы леса лишь в детстве, но обстоятельства заставили его быстро повзрослеть и всё переосмыслить. Феликс не был глупым и прекрасно понимал, как простые люди относятся к таким, как он и его мать, которой, скорее всего, уже не было в живых. Как бы Чанбин не настаивал на том, чтобы сводить Феликса к себе в деревню и показать мир за лесом, тот был непреклонен и постоянно отмахивался. — Но почему? — всё не мог успокоиться брюнет, который очень хотел показать парню их празднование по случаю прихода осени. Несомненно, этот день по значимости можно было назвать одним из самых важных за весь год и буквально через несколько месяцев все улицы его поселения превратятся в сказочный мирок, где будет лишь море уюта, веселья и ярких цветов. Именно в этот день все проблемы и несчастья отходят на второй план, полностью исчезая хотя бы на день. — Я же сказал, что мне это не интересно, — мальчишка даже не поднял головы, полностью погрузившись в плетение венка из каких-то веточек. — Слушай, о тебе правда вообще не беспокоятся? — Можно сказать, что да, а что, надоел? — ответил вопросом на вопрос Чанбин.       В последнее время он и в правду зачастил ходить к этому лесному пареньку. Быстро разобравшись со всеми делами, Чанбин уже к вечеру стучал в двери дома блондина, слушая копошение и немного возмущенный голос по ту сторону двери. Однако, несмотря на то, что Феликс часто негодовал, он ещё ни разу не прогонял незваного гостя, который уже успел стать неотъемлемой частью его жизни. Вечерние посиделки на крыльце незаметно превратились в традицию. — Не то чтобы надоел, тебе разве не нужно быть дома? Ты часто приходишь… — Для моей мачехи главное, что днём я работаю, а где пропадаю по вечерам — её не волнует. Не думаю, что она сильно расстроится, если в один день я и вовсе не вернусь. Может это и не совсем похоже на родственные отношения, но меня всё устраивает. Я даже в какой-то степени благодарен ей за то, что она не выкинула меня на улицу сразу же после смерти моего отца, — спокойно ответил брюнет. Парень напротив лишь молча кивнул и не стал лезть в чужую душу.       Когда Феликс предложил Чанбину зайти в дом, тот был рад, что мальчишка ему наконец-то доверился.       В тот день они как обычно сидели на крыльце, а его новый друг рассказывал одну забавную историю из своего детства. Феликсу нравились рассказы этого парня, но сам же он предпочитал оставаться в роли слушателя, иногда задавая вопросы или пылко поддерживая разговор. Иногда ему было даже немного стыдно от своего молчания. Что он мог рассказать ему? Как в детстве с мамой разучивал легкие заклятия или как он впервые смог получить воду из воздуха? Лучше уж продолжать молчать, чем лишиться друга, а заодно и жизни — так думал Феликс на протяжении долгого времени, пока на улице не стало холодать, а корочка льда в его сердце не дала окончательную трещину.       Подступающая осень начинала медленно вступать в свои права, пробираясь прохладным ветерком под тёплые кофты парней. Привыкшему к такой погоде Феликсу становилось немного совестно от вида поежившегося Чанбина. Хоть тот и стойко старался не подавать вида, блондин прекрасно слышал небольшую дрожь в голосе парня.       Тяжело вздохнув, Феликс набрался храбрости и всё же решился пригласить Чанбина в дом. Ему стало стыдно вдвойне, когда он увидел удивлённый взгляд парня, который быстро сменился на столь радостный. Сейчас блондин был благодарен ему за то, что тот не пытался самостоятельно потешить своё любопытство и заглянуть в доселе запретный мирок Феликса, который парень так старательно прятал от посторонних. Чанбин же успел стать ему близким… другом? Единственным другом? Блондин пока не знал, как именно можно назвать их отношения, но уже точно был уверен, что ему не хочется прекращать всё это.       Ухватившись за край кофты Феликса, Чанбин аккуратно последовал за парнем в темноту комнаты, опасаясь споткнуться об что-нибудь в этой кромешной тьме, но буквально через несколько секунд блондин заученным движением руки зажёг стоящие на столе свечи и принялся расставлять их по комнате, от чего пространство быстро заполнилось тёплым светом маленьких огоньков. Стоявший посреди комнаты Чанбин лишь вертел головой, разглядывая увешенные различными травами стены. Стоявший неподалёку от него высокий шкаф целиком был забит книгами и разными склянками, а стол, об который он умудрился удариться ещё в темноте, оказался полностью завален какими-то рукописями. Больше всего его удивила кровать, у которой стоял Феликс и усердно поправлял одеяло. Если быть точнее, парня заинтересовал человек, который там лежал.       Не спеша подойдя к блондину, Чанбин заглянул через плечо Феликса и увидел маленькую рыжую девочку, которая была заботливо укутана по самый подбородок. Бледная, с чуть вздёрнутым носиком и аккуратными тонкими губками, она напоминала фарфоровую куклу, если бы не ужасный красноватый шрам от ожога, который занимал правую сторону лица. Брюнет немного поёжился от мыслей о том, каким образом этот ребёнок мог его получить. — Я не могу её оставить. За ней нужен постоянный уход, а состояние всё хуже. Никак не хочет просыпаться, — почти шёпотом сказал Феликс, не сводя печальный взгляд с девочки. Чанбин же не знал, что сказать. Банальные слова утешения? — Кто это сделал? — Два монстра, — сквозь зубы проговорил парень, сжимая кулаки, а Чанбин уже прикусил губу, понимая, что зря затронул эту тему, но Феликс продолжил говорить. — Глупые мальчишки, которые верят во всякие небылицы. Они решили, что она ребёнок дьявола, вот только оказалось всё наоборот. Это они чёртовы демоны, которые готовы с лёгкостью совершить такое. В итоге, каждый получил по заслугам. — уже более спокойно ответил Феликс.       Взяв с тумбочки чистую ткань, парень открыл стоящий неподалёку шкаф и достал оттуда баночку со странно пахнущей настойкой, запах которой моментально разлетелся по комнате, стоило Феликсу открыть крышку. Смочив ткань, блондин аккуратно приложил её к шраму, неслышно бормоча себе что-то под нос. — Ты ведь не находил этот дом, да? — ответом послужила тишина. — Что стало с теми, кто это сделал? — Не знаю, думаю, уже стали удобрением для земли, — брюнету стало не по себе от этого безэмоционального голоса. — Боишься? Или презираешь? — спросил парень, не отрываясь от своего занятия, стараясь говорить ровно и только предательски дрогнувший голос выдавал истинное состояние хозяина.       Феликс до сих пор проклинал себя. Если бы он только не был так зациклен на злости и ненависти к людям тогда, то, возможно, сейчас бы его сестрёнка не лежала в кровати вот уже на протяжении нескольких лет. Блондин не обращал на неё внимания, полностью погрузившись в себя. Эгоистичный подросток внутри него хотел лишь мести тем монстрам, которые лишили его любящей матери, совсем забыв о своей главной ответственности. Ответственности за заботливую и вечно улыбающуюся сестру, которая всегда старалась поддержать своего старшего брата, а подросток не знал, как объяснить ребенку, что нет… нет больше мамы. Нет той прекрасной, сказочной волшебницы, с кончиков пальцев которой появлялись белоснежные сияющие бабочки, по вечерам летавшие по их дому. Никто не обнимет ночью в разгар страшной грозы и не расскажет ещё одну весёлую историю. От понимания этого блондин лишь сильнее злился и закрывался в себе, подолгу пропадая на поляне, перечитывая огромную, потрёпанную временем книгу матери до дыр, в поисках того самого, что могло бы ему помочь.       Феликс чувствовал взгляд Чанбина, который словно прожигал его насквозь. Сейчас Феликс жалел. Зачем он его сюда впустил и имеет ли право подвергать и без того хрупкую жизнь единственного родного человека ещё большей опасности? Парень и не заметил, как его руки начали дрожать. Он всё-таки не смог усмирить свою тягу к общению, а его наивность, кажется, сыграла с ним злую шутку. Снова. — Нет, думаю, я бы поступил так же, — Феликс, не веря, обернулся. Он на минуту забыл, как дышать от услышанного, потому что не может так быть. Блондин был готов ко всему: к осуждению, презрению, к брезгливости во взгляде, но точно не к такому ответу. Чанбин лишь с пониманием смотрел на парня, который не сводил с него удивлённого взгляда. — Я, на самом деле, не такой глупый, каким могу показаться. Можешь не скрывать от меня свой дар, я никому не скажу. — Как давно?       Чанбин подошёл к висевшему на стене венку и аккуратно снял его с гвоздика. Это был тот самый, который Феликс сплёл совсем недавно. — Как только увидел тебя здесь. Сомневался каждый день, пытался отыскать в твоём поведении доказательства своих догадок, а потом понял, что это и не нужно. Моё отношение к тебе уже всё равно не изменится, — брюнет говорил спокойно, размеренно, словно это было в порядке вещей и не было чем-то необычным или странным.       Именно в этот момент у юного ведьмака что-то кольнуло в груди. Феликс понял, что это его человек. Тот, кто отличается от остальных и не боится его. Готовый принять таким, какой он есть, невзирая на все его грехи. Парень ему действительно поверил. Глупо? Наивно? Может быть. Но он был просто рад тому, что его существование не отвергали.       С того самого дня Феликс перестал бояться проговориться о чём-то лишнем.       Он больше не скрывал от брюнета всё то, что раньше он только записывал на листы бумаги. Чанбин же был только рад тому, что смог завоевать доверие этого парня, который оказался намного болтливее, чем раньше. Феликс наконец-то начал самостоятельно рассказывать о себе, а его собеседник лишь с интересом слушал об очередной проделке этого подростка, который, оказывается, был тем ещё вредителем и любителем шалостей. Чанбин не видел в этом ничего плохого, потому что чувствовал, насколько этот парень добрый, не смотря на все попытки блондина казаться максимально отталкивающим и нелюдимым. Маска парня, которую он примерил на себя ещё несколько лет назад, уже давно превратилась в пыль рядом с Чанбином. Перед брюнетом он настоящий. Улыбчивый ребёнок с блестящими глазами и немного вредным характером.       Порой эта вредность нередко трепала брюнету нервы, потому что: «Нет, это не то растение. Я говорил принести такое же, но с красными листиками. Это не подходит. Зелёные? Я не мог такого сказать!» А Чанбин вздыхает и снова идёт на поиски нужных трав, желая помочь блондину, чтобы тот освободился как можно скорее, и они смогли бы погулять неподалёку от дома Феликса. Он даже научился самостоятельно заваривать лёгкие настойки от болей в голове и простуды, за что получил похвалу от парня, который в шутку называл его учеником чародея.       Чанбин собирал Феликса по кусочкам после смерти сестрёнки.       Когда брюнет наконец-то смог разобраться со всей накопившейся работой, которую он разгребал почти три дня, то определённо не ожидал увидеть зарёванного Феликса с красными, припухшими от слёз глазами. Обхватив свои колени руками, парень сидел на полу возле пустой кровати и не сводил с шатена пустой, безжизненный взгляд, а Чанбин не мог даже пошевелиться от боли, что сковала его сердце. Видеть этого лесного парня таким убитым было невозможно.       Феликс думал, что у него не осталось слёз, но когда Чанбин опустился перед ним на колени и приобнял, уткнув головой себе в плечо, блондин не выдержал. В этот момент он сломался снова. Громко всхлипнув, он буквально вцепился в Чанбина, словно тот тоже может исчезнуть в любой момент, будто какое-то видение. Это произошло снова? Почему все, кто ему дорог, умирают? «Не честно, не честно…» — словно в горячке шептал он, уже не сдерживаясь. Новая волна истерики захватила его в свой плен, терзая и без того израненную душу мальчишки, который просто хотел быть свободным и счастливым вместе со своей семьёй.       В тот вечер Чанбин остался с ним на всю ночь. Он лишь сидел и обнимал измученного парня до тех пор, пока тот не уснул. Спина ныла из-за неудобной позы, а правая рука затекла так, что он её уже и не чувствовал, но ему было наплевать. Стянув свободной рукой одеяло с кровати, он осторожно, чтобы не разбудить, накрыл им чуть подрагивающего от холода Феликса, на что тот лишь заворочался во сне, но вскоре вновь принялся спокойно посапывать, обхватив руку Чанбина сильнее. Парень и не заметил, как уснул следом.       Наутро стало только хуже. Пустые глаза Феликса пугали. Лучше бы он вновь плакал, злился или же просто отталкивал от себя. Маска безразличия намного хуже всего этого вместе взятого, потому что сейчас парень не представлял, что у того в голове. Что нужно говорить в таких ситуациях, да и стоит ли? Чанбин не понаслышке знает, как слова «всё будет хорошо» лишь делают хуже. Потому что нет, от этих слов мгновенно не полегчает, они лишь больше добавят масла в огонь души и разорвут ту тонкую нить, что удерживает и без того разбитого человека на самом краю. Брюнет просто был рядом. Молча помогал парню подняться с того дна, на которое тот опустился в попытках вновь отгородиться от мира. Только вот Феликс не учёл, что теперь Чанбин его не бросит. Будет и дальше терпеть его иголки и грубость, но не уйдёт. Потому что привязался, потому что сейчас, гладя на такого измученного и уставшего блондина, он, как никогда раньше, осознает, что этот парень нужен ему и он надеется, что тоже не пустое место для Феликса. Парень с вечными листьями и веточками в волосах уже успел засесть глубоко в его сердце.       Сначала Чанбина пугали эти непонятные чувства. Он был уверен, что это лишь временная привязанность из-за того, что этот блондин единственный с кем он может так спокойно делиться всем тем, что творится на душе. Парень понимал, что их пути всё равно однажды разойдутся и каждый пойдёт своей дорогой. Вот только со временем Феликс полностью поглотил парня, заставив того чувствовать постоянную пустоту и непонятную тревогу, когда его нет поблизости. Он жил от встречи до встречи, но это действительно приносило ему радость. Эти вечерние разговоры и заливистый смех грели душу и дарили покой. Чанбин уже успел выучить все дороги в этом мрачном, на первый взгляд, лесу, а обитающие здесь животные уже совершенно не боялись его. Он и не заметил, как стал частичкой этого маленького мирка, который открыл для него этот лесной парень.       Не церемонясь, Чанбин возвращал того самого мальчишку, который каждый раз невольно заставлял его улыбаться и сегодня он, наконец-то, вновь услышал его смех. Не громкий, но до жути заразительный.       Феликс не понимал, почему брюнет терпел его всё это время. В какой-то момент он даже осознал, что так сложнее. Когда ты наедине со своей проблемой, она только твоя и ты сам решаешь — поддаться или бороться. Чанбин же, который буквально не отходил от него, не давал выбора. Брюнет просто не позволял ему сдаться, когда этого так хотелось. Потому что Феликс не сильный. Нисколько. Он просто уставший мальчишка, которому надоело цепляться за мнимую надежду на светлое завтра. Жизнь вновь тыкает ведьмака лицом вниз, в очередной раз доказывая, что такому, как он, не место в этом мире. Вот только Чанбин решил всё по-своему. Упрямо схватив Феликса за руку, он буквально повёл того за собой подальше от всей этой апатии, не обращая внимания на все возмущения парня.       Через несколько месяцев Чанбин понял, что они оба безумцы.       Он не оттолкнул, когда Феликс первым подался вперед и прижался своими мягкими губами к его. В этот момент что-то сломалось внутри и именно это нечто сдерживало брюнета всё это время. Сейчас же, почувствовав столь желанные губы, Чанбин примкнул к ним сильнее, грубо впечатывая ведьмака в ближайшую стенку, от чего тот протестующе замычал, но не предпринял ни одной попытки отстраниться, а лишь обхватил парня за шею, стараясь ощутить тепло чужого тела сильнее. Неправильно? Аморально? Плевать. Он наконец-то нашёл родственную душу. Этот парень стал для него всем.       Брюнет никогда не претендовал на роль самого нежного человека. Чанбин любит и показывает свою любовь по-своему, как может. Он старается измениться, а Феликсу это и не нужно. Для парня, от которого всю жизнь отворачиваются, Чанбин стал самым прекрасным человеком, которого он когда-либо встречал за свою не такую уж и долгую жизнь.       Феликс очень боялся, что после этой его выходки брюнет его возненавидит и больше не придёт. Это чёртово желание прикоснуться к Чанбину иногда пугало, потому что он считал это ненормальным. Разве ему дозволено желать мужчину? Все те книги, что он прочитал, в один голос упорно твердили о прекрасных отношениях между нищей и принце, оборванцем и знатной дамой. Эти навязчивые чувства, которые со временем медленно переросли в… любовь? Он до последнего держался, каждый раз открывая для себя что-то новое в Чанбине, будь то родинка или же маленький шрамик. Однако сегодня ведьмак забылся, не сдержал нахлынувшего порыва. Феликс впервые был рад, что повёлся на поводу у своих эмоций. — Теперь ты не избавишься от меня. — Бросишь меня — прокляну.