Босоногая королева Мо.

Сказать, что директор Хогвардса был в гневе - это ничего не сказать. Ну почему, почему, смерть выбирает лучших? Почему умер Снейп – умница и талант, а чертов Уизли, способный только строгать детей – живой. Никому нельзя ничего доверить! Жирненький во всех смыслах сквиб, сорвался с крючка, и теперь ему, директору, придется самому раскошеливаться. Не то, чтоб у него не было этих ста пятидесяти тысяч, но позвольте… если вести войну за свой счет, то можно, извините, и без штанов остаться на старости лет. «Придется потратиться на эту крысу, но… он мне еще заплатит за этот шантаж. И параллельно надо заняться пополнением бюджета… Да и про эту самозванку не забыть! Ох, дела-дела, выдохнуть некогда. Чайку попить спокойно не успеваю.» Директор швырнул в пламя камина порошка и произнес: - Кабинет министра магии Корнелиуса Фаджа. Прибыв по месту назначения, Альбус Дамблдор, вернул лицу доброжелательное выражение и радостно произнес: - Здравствуй, мой дорогой Корнелиус! Я знаю, что государственные дела занимают у вас массу времени, но не мог бы ты, уделить мне немножечко вашего внимания? Хозяин кабинета сидел за огромным представительским письменным столом и ничего не делал, но при виде директора принял озабоченное выражение лица и принялся копаться в бумагах наваленных на этом столе: - Вы же знаете – дел по горло, но я… найду время для Вас. Что привело величайшего волшебника современности в наши скромные пенаты? - Ох, Корнелиус, иногда я понимаю, почему именно Вы возглавляете магическую Британию в эти трудные времена. Только Вы с Вашей выдержкой и хладнокровием можете делать вид, что все идет как надо, когда… - Оставьте эти Ваши… сомнительные комплименты. Я знаю, что все очень плохо! В министерстве больше нет ни одного реального рычага управления страной, если вы понимаете о чем я. - Что вы имеете ввиду? - Я имею ввиду, что пропала большая министерская печать, да и малые тоже. Мы просто больше не можем управлять страной, да и печати Визенгамота также больше не действуют. Мы даже посадить бунтовщиков не сможем… это конец, Дамблдор! Это конец. - Ну, не стоит так уж предаваться отчаянью! Насколько я понял, о печатях никто кроме вас и вашего ближайшего круга не знает? Да или нет? - За кого вы меня принимаете? Конечно, никто не знает, я не первый день в политике. Я и вам бы не сказал, если бы не жестокая необходимость, объединять все силы перед неизвестным злом. - Аналитический отдел невыразимцев в курсе событий? - Да нет же, говорю вам, никто не в курсе. Я разогнал этот отдел. Они мне все уши прожужжали про возвращение короля Артура, вернее его сына. В отделе тайн истаяло полсотни шаров с предсказаниями, самыми древними между прочим… - Почему сына… там же вроде дочь или кто она там? - Да кто его знает, я же говорю, им стерли память и разогнали к дементорам… не хватало еще этих слухов! - А дементоры еще подчиняются министерству? - Да, артефакт Мерлина еще действует, но неизвестно как долго, да и потом… связываться с этой нечистью… это как-то… - Мой друг! Когда родина в опасности, не время предаваться прекраснодушию. Вам еще благодарные потомки памятник поставят! А историю пишут, как известно, победители, и они напишут, что в тяжелый час для родины, министр Фадж принял все меры для спасения, которые были только возможны. - Вы думаете? - Ну конечно… На крайний случай, все можно будет свалить на Темного Лорда и его пожирателей. Министерство ведь признает официально, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? М-м? – Дамблдор тонко улыбнулся. - Ну, хорошо… а вы, дадите, лично мне, клятву, что не будете замышлять ничего против меня и мое кресло останется за мной! - Конечно, Министр. И в мыслях не было занять ваше место! Можете не сомневаться. **** Гарри возвращался в замок. Он был рад той передышке, что предоставила ему судьба. В заботах о Дадли, времени на тяжелые мысли о своей неудавшейся любви просто не было, только саднило в душе, но мальчик не давал воли своей печали. Он поднимался к замку и просто слушал ошалевших цикад и смотрел на яркие звезды. Зеленый мир лечил своего хозяина как мог - ласково шелестел травой, путался теплым ветерком в волосах и освещал путь полной луной. У ворот он заметил две темные фигуры и сразу понял кто это. Бешено застучало сердце и вся кровь прилила к щекам. Он остановился в нерешительности. Честно говоря, Гарри просто не знал, как вести себя с этими двоими. Они его мужья… навсегда… и этого не изменить… но … И тут из замка послышался звон колокола. Никогда еще этот звук так не радовал подростка! Он спокойно поздоровался и поспешил к противоположным воротам. Оба его супруга шли следом. И вопреки здравому смыслу, Гарри почувствовал радость оттого, что они рядом. Ну и что, что все не так, как мечталось, зато он спокоен за свои тылы… они может и не любят его, как хотелось, но не предадут. В этом, Гарри был, почему-то уверен. POY Снейпа. Поболтавшись в лаборатории и поняв, что не в силах ни на чем сосредоточится, я пошел к западным воротам. Туда ушел со своим «кузеном» Гарри и, когда он будет возвращаться, с ним можно будет поговорить. Можно и в замке подождать, но без моего мальчика в замке холодно и очень одиноко. У ворот, как статуя «мировой скорби», застыл Драко, ну что ж… это вполне ожидаемо. Будем ждать вместе. Я уселся рядом с ним. Вниз по холму уже вполне отчетливо, просматривались линии будущего города. Молодец все-таки, блохастый. Сам на себя возложил должность главного архитектора и строго следит за постройками в городе. За их разумным расположением, чтобы однотипные были, но не одинаковые. Вон крыши у всех из оранжевой черепицы – смотрится с белыми домами просто здорово! И места под зеленые насаждения… скверики там, садики. Гарри может гордится своим «крестным» тот все-таки нашел себя. Носится с утра до вечера с гоблинами, ругается, как грузчик, но по всему видно - счастлив. А я то, как счастлив… был бы, если б не был такой дурак. Но ничего… я просто так не сдамся. Раз в жизни судьба подарила мне шанс и все, о чем я даже мечтать не мог, так… надо же было мне все, так бездарно прос…ть! Моргана прародительница – помоги мне! Ждем-ждем-ждем. Вечереет. Возвращаются с берега Люциус и Билл. Загорелые, обветренные… счастливые… Отводят глаза, значит в курсе. Здороваемся, перекидываемся парой незначительных фраз, и они уходят. Невыносимо от их сочувствующих и немного брезгливых взглядов. Хорошо еще, что обсуждать наше поведение не решились, наверное, из мужской солидарности. Но уж между собой, наверняка, все обсудили. Ну, и черт с ними! Мне важно, что думает Гарри, а остальное переживу… Когда уже совсем стемнело я увидел тонкую фигурку, поднимающуюся вверх по холму к нам. Он шел и видно было, что он расстроен, ссутулился, в свете луны особенно бледен. Мое сердце, сделав кульбит, застряло где-то в горле. Заготовленные слова пропали. Мое чудо, остановилось в нерешительности и… прозвучал колокол. Гарри обрадовался и полетел своей легкой походкой к восточным воротам. Мы за ним. Не знаю, радоваться мне этой паузе или проклинать ее. Сейчас надо обеспечить мальчику безопасность. Остальное – потом!