Осколки

      Чонгук укладывает пышные пионы на ещё свежую могилу и гладит мраморный памятник, где выведено имя, дата рождения и время ухода из жизни. Прикрепленная фотография, где красивый парень с идеальными чертами лица, с милой родинкой на кончике носа, делает больно. Боль гоняет сердце, оно с каждым разом опускается все ниже, и в этот момент Чонгуку кажется, что оно остановится. Чон сдерживает крики, но слёзы сдержать не в силах. — Тэхен, — и столько боли в этом «Тэхен», что любому сдержаться будет трудно. Она грызет, сосёт, топит в себе, все глубже тянет, сожрать пытается и сопротивляться ей нереально. — Я скучаю, — осколки, пепел, все мизерные куски, что остались от внутренностей полосуют снова, с каждым вдохом. Боль скребет в горле, упивается тем, что не сопротивляются, лезет дальше и мешает дышать, она забивается и разрывает то, что Чонгук пытался собрать. — Но, ты знаешь, я сейчас жалею, кажется, впервые, — у парня голос сломан, во взгляде ни грусти, ни скорби, ни жалости к себе — ничего. И это ничего за месяц стало с Чонгуком одним целым. — Лучше бы я тебя никогда не встречал. Лучше бы никогда не тонул в твоих глазах. Лучше бы никогда к тебе не прикасался. Лучше бы никогда тебя не целовал. Лучше бы никогда тебя моё сердце не любило. Но оно любит. До сих пор. Любит. А я не выдерживаю, ломаюсь. И, ты знаешь, ведь меня никто не понимает, все говорят забыть, жить дальше. А как жить, если у тебя забрали мир? Как дышать, если доступ к кислороду перекрыли? Ты бы понял, а вот они - нет. — Чонгук бросает жалкие попытки прекратить истерику, дрожащими руками тянется к пачке сигарет и вытягивает одну, прикуривая. Он надеялся за месяц дойти до стадии, когда будет выплевывать собственные органы, как оказался в пролете. В нем нет ничего живого. Ровно месяц назад его зарыли в эту могилу с самым дорогим человеком.       Чонгук не живой, и никому его не понять. У него при жизни прямая линия, и конца этому нет. Не здесь. У него конец там, где Тэхен рядом, домашний, уютный, в его широких толстовках, с зацелованными губами, в его руках, тёплый, добрый. У него конец только с Тэхеном. Он обещания всю жизнь держит, лгал всем, но только не ему. Он впервые перед его могилой за месяц. Чонгук появился, чтобы Тэхен знал, что ждать его стоит. — Здесь должно быть две фотографии, — Чонгук вдыхает, горько, противно. — И завтра я принесу вторую.       Чонгук месяц держался, где каждый день Тэхена звал, как в бреду его имя шептал. Он не приходил, и пора явиться Чонгуку. Он знает, что Тэхен ждёт; уверен, что уже улыбается. Он слово держит, данное ему — особенно.       Он умер. Здесь его могила. Рядом с человеком, которого выбрало сердце.