«Поцелуй не по правилам», или новая игра Мираджейн

      Локсар цокнула и обиженно глянула на Миру. Когда Штраусс говорила и правилах, то не произнесла ни слова о том, что нельзя целовать того, кого любишь. Обидно, понимаете-ли. — А теперь, целуйтесь, — улыбнулась Мираджейн и глянула на Джувию и бедного Фрида, которого явно замучали.       Джастин лишь что-то пробурчал, и... потерял сознание, упав на коврик Люси. — Он действительно любит твой коврик, — начал ржать Нацу, но Гажил, ударив своей тяжелой рукой по голове, вырубил его. — Очнётся, когда начнём следующий тур.       Джувия что-то пробубнила и приблизилась к бессознательному Джастину. Коснувшись его губ, она чуть прикрыла глаза. — Девятнадцать секунд, — прошептала Мираджейн, показав цифру на секундомере, когда маг воды отцепилась от губ мага письмен. — Давайте заново. Минимальное время — двадцать секунд. — Но... Мира-чан, к-как, заново? — заикнулась Локсар. — Таковы правила, Джувия. Увы, вам придётся их слушаться, — вздохнула Эрза.       Локсар приуныла и снова пододвинулась к Фриду и опять поцеловала, на этот раз, поцелуй был чуть дольше. — Эм, Джувия, двадцать восемь, все уже, — начал трясти Фуллбастер девушку. — Д-да... — заикнулась та.       Конечно, Фрида жалко было всем, но кто же знал, такая у него, к сожалению, удача. — Весело-то ка-а-ак! — рассмеялась Скарлетт, тряся бутылкой алкоголя. — Не перебарщивай, Эрза. Помнишь ведь, как мы договаривались? — Мираджейн усмехнулась и своим злым взглядом прошлась по всем членам гильдии. — Уже? — перестала смеяться Эрза, посмотрев на демоницу. — Нет-нет, — взгляд магички перевоплощений снова стал добрым и понимающим, а улыбка осветила лицо. — Ещё, пожалуй, два поцелуя, и начнётся самое интересное!       Вся гильдия стояла в неком непонимании, а Эрза с Мирой так и продолжали шептаться и шушукаться, что немного пугало феечек. — Не обращаем внимания и продолжаем! — крикнула Штраусс.       Все недоверчиво потянулись к палочкам, чьи-то руки даже тряслись, — то-ли от страха, то-ли от любопытства.       Кто-то зажмурил глаза, кто-то смирился и лишь тяжело вздохнул, а кто-то взял палку с неким пофигизмом и даже не посмотрел на неё.       Эвергрин же закатила глаза и взяла вторую палочку из голубого стакана. Поставив его рядом с бессознательным Фридом, она присел на место.       Громовержцы очень дружны и понимающие, хотя, не отрицают, в прошлом были теми ещё мразями, тварями, скотинами, плохишами. Но все это было из-за одного человека, а не из-за них. Они были преданы Лаксусу. А Лаксус хотел большего, чем обычную гильдию, которая нифига не обычная, а в будущем стала самой сильнейшей гильдией в Фиоре которая была помешана на дружба-магия-семья-смысл-жизни. Он хотел сильнейших. Он хотел великих. Он хотел...       А, так, стоять, че-то перебор. Много кого он ещё хотел.       Ну, короче, Громовержцы — семья, связанная теми ещё узами. Пусть не кровными, но значительными узами.       Поэтому Фрид ни за что не останется свободным с такой причиной: «Мол, без сознания».       Эвер не оставит. — Мира, — шикнул Лаксус, видя чёрное сердце на своей палке. — Мира-с-а-а-н, ну, что Джувия вам сделала?... — ныла Локсар на плече у растерянного от такой смены настроения Фуллбастера.       Увидев, что Лаксус затеял явный спор с Мираджейн, маг воды почему-то кинула взгляд на стол, полный еды, которую Люси принесла не так давно, в перерыве между новыми турами. — Ты серьезно? — спросил Лаксус, видя, как Локсар что-то жуёт. — Отстаивай свои права как я, а не валяй дуру! — Бросьте, Лаксус-сан, это бесполезно, — с каким-то пофигизмом ответила девушка. — Вот точно же... Дура... Самая настоящая дура! — уже про себя бурчал Дреяр. — Заткнись, хренов завоёвыватель. Ну, что, смог завоевать гильдию? — шикнул Грей. — Сказал неудачник, который лишился учителя, родителей, отца по второму кругу, так ещё и бабу на войне с Зерефом чуть не угрохал. Браво, Грей, — саркастично похлопал Лаксус.       Начиналась новая перепалка, которая позже превратилась чуть ли не в драку. Вернее, как раз таки не превратилась она потому, что существует такое понятие, как: «Гнев Эрзы»... Страшная штука, знаете ли. — Вы целоваться будете?       На этот раз это была не Кана. Хорошо ли это?... Да, конечно, просто шикарно. Почему бы и нет? Ему ведь самая противная была тут Альберона, а не Локсар. Тогда почему, объясните?... Тогда почему ему так дерьмово под этим взглядом картежницы, которая только и делает, что бухает?       Это подлежит объяснению? Вряд-ли. Мало что подлежит объяснению. Их гильдия сама этому объяснению не подлежит. Любовь, кстати, тоже.       Почему?       А хер его знает.       Поэтому он просто так, без всяких выявлений и мыслей касается губ Локсар.       Но понимает, что губы Каны другие.       Более жесткие и менее влажные.       Но это, наверное, все из-за того, что Джувия — вода.       Однако он все равно не видит её. Он видит Альберону. Да, верно. Нифига не Джувия. Да и вокруг никого нет. Только он и она...       Чувствуя растерянный приоткрытый рот девушки, он углубляет поцелуй и проникает в него своим языком. Руками же он держит её плечи, не позволяя отцепиться. Его сильные руки не дают сделать ни движения.       Острая боль пронзила его, Лаксус сам не заметил, как лежал на ковре и держался за окровавленную щеку. — Мразь, — прошипел рядом стоящий Фуллбастер... В облике убийцы демонов?... — Ты что творишь? Мозги совсем отшибло? — уже кричал он, чуть ли не надрывная голос. ах, да, дошло. он целовал Джувию, а не Кану.