Исчезнувшая тень моей любви

— Так далеко… Неуловимо далеко. Хриплый шепот разорвал тишину, повисшую в комнате. Юноша лежал на футоне, некогда собранные в низкий хвост длинные каштановые волосы рассыпались по подушке, на белоснежной ткани которой виднелась кровь и алые маковые цветки. Лавандовые глаза смотрели четко перед собой, бледные и тонкие пальцы сжимали раскрытые бутоны. Прерывистый вдох. Нужно собраться с силами, с волей, ведь он не может так просто сдаться. Но как противостоять болезни, когда ты не можешь заставить кого-то любить себя? Маков цвет… Неджи усмехнулся, ему не нужно было активировать бьякуган, чтобы ясно рассмотреть в темноте цветок. Забавно, что именно эти цветы использовались своеобразным болеутоляющим в давние времена, успокаивали. И именно эти цветы стали воплощением его безответной любви. Сердце гения клана Хьюга дрогнуло перед кем-то, сдалось кому-то. И та любовь, трепетно зародившаяся в его заточенном в клетку сердце, становилась тенью под палящими лучами летнего солнца. Становилась тенью, незаметной даже тому, кто владел этими самыми тенями в совершенстве. Она угасала, так и не вспыхнув ярким пламенем. Неджи прикрыл глаза, в сознании тут же возникло до боли знакомое лицо, так и не ставшее родным, окрещенное просто товарищеским. Глубокие и манящие карие глаза, что смотрели всегда изучающе, сосредоточено, прямо в душу; собранные в высокий хвост темные и длинные волосы. Иногда юноша представлял, как наконец сорвет резинку с них, бесцеремонно и без капли смущения, как запустит длинные пальцы в черные пряди, пропуская те сквозь них, перебирая, спутывая. Представлял, как под его губами будет пестреть алыми соцветиями молочная кожа, как сосредоточенность во взгляде исчезнет, уступая место… Чему? Хьюга покривил уголки губ в едва ли заметной насмешливой улыбке. Что он знал о чувствах? Что он знал о любви? Что он знал о том, кого любил? Разве что нечто незначительное, что знали окружающие, и именно поэтому он являлся ровно таким же чужим, как и люди вокруг. И именно поэтому он не мог достигнуть тени, пусть и не являлся солнцем. Болеутоляющее? Да, черт возьми, ему нужно было чертово болеутоляющее, потому что боль разрывала грудную клетку, маков цвет прорастал внутри, заполнял легкие, обвивал те тонким темно-зеленым стеблем, распространялся и прорастал, желая добраться до сердца или до глотки, сжать первое в своих тисках или лишить кислорода. Неджи Хьюга задыхался. Медленно, все болезненнее и болезненнее, он чувствовал, как появляется цветок за цветком — крупнее, ярче, выше. Чувствовал, как бутон раскрывался внутри, как лепестки щекотали изнутри, а горьковатый привкус оседал где-то на корне языка. «Карие глаза, темные волосы, молочная кожа. Облачный мечтатель, безупречный стратег, гений клана Нара. Я бы вечно наблюдал из-за деревьев за тем, как мирно ты спишь под лучами солнца, а сам бы утопал в маковом поле», — пронеслось в голове. Жаль, что маковое поле не утолит всей боли. Жаль. Оно погребет в себе, цветы скроют хладное тело, опутают его, скрывая от посторонних глаз, с его безответной любовью и предсмертной болью. Свидетелем его гибели станут лишь облака. Те облака, что так любимы Его любовью. Те облака, что обязательно домчат до… Горло защекотало, Неджи закашлялся, содрогаясь всем телом, сгибаясь едва не пополам, поднес узкую ладонь к окровавленным губам, с трудом выкашливая сразу три цветка. Алая кровь словно являлась частью мака, неотъемлемой. Только ее ему и не хватало. Хьюга резко сел, в этот момент в дверь послышался неуверенный стук. — Нии-сан, Шикамару-кун зовет тебя, — послышался голос Хинаты за дверью. Так поздно? Неужто, гений не спал в такой час? — Я сейчас подойду, благодарю вас, Хината-сан, — ровным голосом отозвался юноша, сдерживая рвущийся наружу кашель. Гений клана Хьюга поднялся и через пару минут предстал перед товарищем. Губы уже не были в крови, привычно бледное лицо не выдавало состояние, кашель упрямо сдерживался юным шиноби, а лавандовый взор оставался нечитаемым. Любимые до боли карие глаза смотрели сонно, а когда он подошел, то Нара прикрывал рот в зевке. Видимо, соскочил посреди ночи. — Неджи, — сдержанный кивок, ни малейшей заинтересованности в сонном взгляде, — не поверишь, ты мне приснился. На маковом поле и с испуганным взглядом. Шикамару всматривался в лицо товарища, подмечая тусклость лавандовых глаз даже в полутьме. Взор карих глаз скользнул по опущенным рукам, подмечая засохшую кровь на кончиках пальцев. Маков цвет означал кровь? Гений клана Нара мысленно качнул головой, слишком очевидно. Но состояние Неджи не могло не беспокоить его, сердце невольно сжималось в груди, после отзываясь тревожным биением о ребра. «И как такого я мог полюбить?», — в головах у юношей взвилась мысль. Синхронно. В одно мгновение. — Не верю я снам, — Шикамару стоило больших усилий сохранять равнодушие, он повел плечом, — но подобное мне снится первый раз, да и тебя давно не видно, — будничный тон, ровный, без изъяна. Голос буквально туманил рассудок, успокаивал лучше прорастающих в груди маковых цветков. — Все в порядке? Неджи вдруг поймал себя на мимолетной несдержанной мысли о том, что он хочет вырвать Нара язык, чтоб тот лучше не произносил ни слова, чем говорил столь спокойно, с толикой равнодушия. — Все в порядке, — привычно краткий ответ. Цветы пробивались настойчиво в самую глотку, стебель обвивал судорожно бьющееся сердце, которое не в силах было уйти от тисков, сжимаясь сильнее под напором мака, посылая режущую боль вдоль груди. Хьюга стоило огромного самообладания, чтобы сохранить нечитаемое выражение на лице. Он кашлянул, глухо, в кулак. — Сны порой поражают, не правда ли? «Лишь бы не умереть перед твоим прекрасным карим взором», — шепнул внутренний голос. Шикамару сощурился, он подметил алый лепесток, что виднелся меж сжатых в кулак пальцев. Плавный шаг вперед, плотнее, а после сильный толчок в грудь. У Неджи выбило весь воздух из легких, он зашелся судорожным и непрекращающимся кашлем; маков цвет достиг глотки, щекотал ее, мешал вдыхать спокойно; алые цветки посыпались в бледные и узкие ладони, на землю. Сердце сходило с ума, било тревогу, посылало боль по всему телу. «Воздуха, — инстинктивно брякнуло в голове. Перед глазами поплыло. — Прошу, воздуха. И болеутоляющего от этой любви». — Я тоже люблю тебя, — ворвалось в сознание через слой ваты. Лавандовый взор с трудом сфокусировался на Шикамару. Хватка стебля на сердце ослабла, но то не прекращало бешено колотиться. «Мне не послышалось?». Вместо ответа на вопрос — чужие влажные и теплые губы на губах Неджи. Нара обхватил ладонями плечи юноши, прижимая его к себе, настойчиво целуя, ощущая металлический привкус крови на кончике языка. Неджи запоздало осознал, что сердце медленно возвращается к привычному ритму, а цветы, оказавшись выкашлянными, перестали душить и обвивать стеблями легкие. Он прикрыл глаза и ответил на поцелуй. Тень его любви исчезла, та смогла запылать ясным пламенем.