Этюды и к чему они приводят

Утро после «марафона» выдалось позднее. Омега проснулся уже почти днем, около двух часов. Он не спешил вставить — успокоившаяся течка оставила тело в блаженном покое. Алёша закрыл глаза, дрёма снова овладела им. Так парень и провел ближайшие три с половиной часа — то просыпался, то засыпал, и так много раз. Тем временем на кухне тихо шел «военный совет». Все трое его участников собрались за столом. Макс с удобством устроился на коленях Саши. Красноречивые взгляды гаммы говорили, что он не забыл вчерашней их с Сашей «шалости». Речь на «военном совете» шла об Алёше. Решался трудный и серьёзный вопрос, который мог стать переломным моментом в жизни каждого. Понятно, что общество, в котором живут наши герои, настороженно относится к семьям, где у одного человека несколько супругов. Такой тип семей не запрещается, нет. Но общество, мнение которого так трудно изменить, с опаской относится к таким людям. — Будем честными сами с собой. - Говорил Саша. — То, что происходило последние несколько дней может быть только досадной случайностью, вызванной Алёшиным состоянием. — Не думаю. — глухо отозвался Гриша. — А мне понравилось! — вставил Макс, который даже во время такого серьезного разговора был в своём репертуаре. После неопределенного времени мозгового штурма и споров ребята, наконец, пришли к соглашению. — Пусть Алёша сам выберет, как нам дальше быть. Моряки так и порешили. Осталось только дождаться Алёши и его решения. Спустя четверть часа омега вышел из комнаты. Сонно потирая глаза, он прошлепал в сторону ванной. Парни тут же вскочили. — Доброе утро! — Как ты? — Ты есть хочешь? На непроснувшегося Алешу посыпался шквал вопросов. Парень округлил глаза и проговорил, что от еды не откажется. — Только я это… сейчас в душ схожу. — добавил он и скрылся за дверью ванной. — И все-таки мы его напугали… — с сожалением сказал Гриша. — Ничего! Пусть привыкает! — уверенно сказал Макс. — Ты неисправимый придурок. — Ответил другу Саша.

***

Спустя четверть часа вся компания уже сидела за столом и обедала. Обедом этот прием пищи назван условно, потому что он включал в себя и завтрак, и обед, и ужин и проводился в шесть часов вечера. После произошел серьёзный разговор. Говорил Саша, которого избрали «парламентером и говорилкой вообще» как выразился Макс, потому что старший альфа мог трезво и здраво выражать мысли всего коллектива. Саша говорил доходчиво и спокойно. Он обрисовал всю ситуацию, кратко пересказал суть утреннего «военного совета», объяснил, что они все втроем очень любят Алешу и переживают за него. Вся троица хочет, чтоб его жизнь складывалась счастливо, и так, как хочет сам омега. Алёша внимательно слушал Сашу. Омега до глубины души был польщен этой речью и во время того, как альфа говорил, Алеша понимал, какой счастье досталось ему. Саша закончил свою речь фразой: — В общем, Алёша, как поступать с нами — решать тебе и только тебе. Омега долго смотрел на парней. Вдруг он поднялся, и густо покраснев, заключил всех в объятия. — Вы такие славные… — проговорил он. — Давайте не будем ничего менять, оставим как есть. Будем жить вместе — все вчетвером!.. Будем веселиться, гулять, ну и… Все поняли, что Алеша хотел сказать и засмеялись. Они так и стояли на кухне, обнимаясь и напоминая счастливую семейку пингвинов. Последующие два дня Алешиного «больничного " были просто волшебны. Новоиспеченная семейка отлично проводила время — ходили в кино, смотрели фильмы дома, смеялись и веселились. И без плотских утех тоже не обходилось. В общем, жизнь в их маленьком мирке била ключом. Однажды, в конце второго дня, вся честная компания сидела за обедом. Ничего не нарушало идиллии, время текло равномерно и почти лениво. Вдруг Сашин телефон призывно зазвенел. Альфа пальцем провел по экрану, а через секунду его взгляд изменился. — Парни! — воскликнул он. — Мы же совсем забыли! — О чём? — спросил Макс, жуя пирожок. — О чём?! — Переспросил Саша. и вдруг изменившимся голосом закричал: — О ПЛАВАНИИ! — БЛ***!!! — заорал Макс, падая с колен Саши прямо на пол. Гриша хлопнул себя по лбу и тихо чертыхнулся, но по нему было видно, что он находится в величайшем волнении. Алёша ничего не понимал. Он сидел и глазами, похожими на блюдца, смотрел на все происходящее. Когда всеобщий гвалт закончился, и Макс, потирая ушибленное мягкое место, поднялся с пола, Саша тяжело вздохнул и принялся разъяснять Алеше всю ситуацию, с самого начала. — Дело в том, что ещё за год до этого момента в нашей военной части планировалось длительное плавание. Это очень серьезная вещь, для того, чтобы участвовать в нем, мы проходили жёсткий отбор. — Даже я прошёл! — с гордостью вставил Макс. — Удивительно… — сказал Гриша, обводя гамму взглядом. Макс чуть смутился, что было для него совершенно не свойственно, и пробормотал: — Да ладно, ладно… — Ну так вот. — Продолжил Саша, все ещё бросая колючий взгляд на Макса, который тихонько насвистывал и глядел в потолок. — Мы все втроем участвуем в плавании, до него осталась неделя. Отказаться мы никак не можем, а бросать тебя после всего, что было… — Тут Саша запнулся. — Да, — подхватил Макс. — Это чёртово плавание ни к селу ни к городу. Мы все очень тебя любим и не хотим уезжать! Алёша внимательно слушал моряков. Когда их голоса стихли в ожидании его решения, он заговорил: — Ребята… — начал он, чуть смущаясь, — Я вас очень сильно люблю, и не хочу, чтоб вы страдали без любимый работы. Вы ведь так стремились к этому плаванию… А я не хочу вас этого лишить! Обо мне не беспокойтесь, плывите спокойно в ваши моря… а я буду ждать вас тут. — Ты ж наш зайчик! — неожиданно для всех проговорил Саша и притянул раскрасневшегося Алешу к себе. Остальные тоже подтянулись, и сеанс обнимашек начался вновь. У ворот Военного городка прощались. На пристань гражданскому населению вход был запрещен, и последний пункт, до которого можно было проводить своего мужа, сына, брата или парня были большие ворота, отгораживают военную часть. За воротами и крепкой стеной было множество построек, пропускных пунктов и прочих военных хитростей, не доступных простым смертным. У ворот собрался почти весь экипаж корвета «Сообразительный», который отплывал сегодня в полдень. Сам корабль стоял, пришвартованный за несколько сот метров отсюда. Его вышки и радары виднелись из-за прямоугольных крыш. На корабле все уже было готово, экипаж отпустили попрощаться с родными. Саша, Гриша, Макс и Алёша быстро подходили к толпе у ворот. Они чуть не опоздали, потому что Макс никак не мог отыскать свои запасные погоны. Саша отметелил товарища самым отборным матом за такую несобранность и недисциплинированность, но положение лучше не стало. Наконец, погоны были найдены, и Саша с криками: «Бл"/*, наконец-то!» стал кидать сумки всех троих в багажник такси. Машина домчала парней до военной части в рекордное время, этому отчасти поспособствовал Макс. Пристроившись на сидении за водителем, хитрый гамма нашептывал шофёру о его ужасной участи, если моряки опоздают к отплытию. Но худшие опасения ребят не оправдались, и они доехали вовремя. Наших героев заметили издалека. — Эге-гей, вот и наш квартет идёт! — крикнул кто-то в толпе моряков и все мгновенно повернули головы. — О боже… — тихо проговорил Гриша, так, что это услышал только Алёша. — Пацаны! Алёша! — радостно орал Олег, взобравшись на большой камень. — Как я рад вас видеть! Как только ребята подошли к толпе, моряки стали обниматься. У Алеши замелькало в глазах от белоснежной формы и блестящих на солнце золотых пуговиц и аксельбантов. Омега ничего не понимал в этой кутерьме. Когда все наконец-то закончили обниматься, внимание перешло на Алёшу. Весь экипаж стал жать ему руки, знакомиться и называть свои имена. От этих крепких радостных рукопожатий у омеги заболели руки. Алёша чуть не запутался и не потерял своих альф, ведь все моряки были одеты в одинаковую форму — белое с золотым. Когда всеобщий восторг утих, Саша, подняв голову и громко спросил: — Олег, это ведь ты всем разболтал? — Да, а что? — поинтересовался довольный айтишник. — Да так, ничего… — сказал Саша, притворно строго глядя на Олега, который продолжал стоять на камне и наблюдать сверху за всем происходящим. — Что тут у вас за шум? — спросил громкий голос, который Алёша сразу узнал. Это был капитан — Станислав Дмитриевич. Все мгновенно затихли. Капитан подошёл ближе и увидел омегу. — Алёша, привет! — смягчившимся голосом начал он. Теперь в его голосе командирские нотки почти пропали, и он напоминал больше заботливого дядюшку. — Не обижают тебя мои моряки? — Нет, капитан… сказал Алёша, обескураженный таким вниманием к себе. — Ну зачем же так официально — капитан да капитан… Я этих обращений ещё за четыре месяца наслушаюсь. Иногда даже тошно от них делается. — Заметил он тихо и улыбнулся в усы. Алёша улыбнулся в ответ и опустил взгляд. — Ну, экипаж, — время подходит! — повернувшись к морякам, грянул Станислав Дмитриевич. Наступили последние минуты прощания. Алёша заключил альф и гамму в свои объятия и долго не отпускал. Но назначенное время подходило. Омега отстранился от троицы и поочередно посмотрел каждому в глаза. — Возвращайтесь скорее… — проговорил он и шмыгнул носом. — Леееша… — протянул Макс, видя, что слезы уже готовы побежать по щекам омеги. — Нет! — Алёша быстро утер глаза и улыбнулся уголками рта. — Плывите спокойно, я буду ждать вас! Корабль медленно отходил от причала. Он совершал поворот по плавной дуге, подавая громкие сигналы и грудки. Алёша, взобравшись на камень, на котором ещё полчаса назад стоял Олег, провожал взглядом отходящее судно. То и дело на палубе мелькали белые фигурки. Моряки быстро выполняли приказы, бегали туда-сюда по палубам и лестницам. «"Там, должно быть, сейчас большая суета» — подумал Алеша, не отводя взгляда от корабля. Вдруг одна фигурка, быстро бежавшая вверх по узкой лестнице остановилась и помахала Алёше рукой. Омега что было силы замахал в ответ. Фигурка сняла фуражку, золотая полоса на ней блеснула на солнце и Алёша увидел, что Макс (а это был точно Макс, его черную шевелюру нельзя было не узнать!) продолжал махать обеими руками и фуражкой. Но вот на корабле прозвучал резкий сигнал, и гамма, махнув последний раз, исчез в рубке. «Хоть бы плавание было удачным и они поскорей вернулись…» — думал Алёша, провожая взглядом корабль, который все удалялся и удаляся. Корвет вскоре скрылся за постройками, только верхушки радаров были ещё видны на фоне неба. Но скоро и они пропали. На линии горизонта, закрытой от глаз нагромождением построек военного городка, осталось только маленькое серое пятнышко.