Этюды и к чему они приводят

И вот наступил день X. Под знаком X подразумевался четверг 19 июля, погожий и солнечный день. Гошик проснулся рано. В последнее время он не мог спать долго — постоянная нервотрепка и переживания за друга не давали ему спокойно и мирно почивать. «Вот на учёбу встать нормально не мог, постоянно просыпал, а сейчас…» — Думал Гоша, сидя на краю раскладушки, которую он поставил в детской. Алёша много шутил по этому поводу — мол Гоша в детской живёт, еще один ребенок на Алешину голову. «Да-да — отвечал на все эти шутки Гоша. — Как раз по моему уровню развития комната. Ты же знаешь, мой внутренний возраст — два года.» Саша, Макс и Гриша с самого утра ушли на работу. Им всем, как назло, надо было уходить из дома спозаранку. Хоть они и старались собираться на работу тихо, но Максова рукожопость давала о себе знать. Так что последние три дня Гоша просыпался от громкого падения чего-то на кухне. Сразу же за звуком падения слышался более тихий хлопок — звук подзатыльника и еще тише — возглас пришибленного Макса. Гоша тяжело вздыхал, сползал с кровати и бесшумно мчался на крыльях гнева на кухню, где троица готовила завтрак. Гоша влетал лохматый, сонный и злой и принимался громким шёпотом отчитывать альф. Раздраженный, он брал инициативу в свои руки и быстро разбивал с десяток яиц на сковороду, параллельно грозясь, что в следующее громкое утро он тоже разобьет яйца, но уже не куриные. В это утро все было точно также. Гоша, все ещё негодуя, наконец закрыл за шумными альфами дверь и выдохнул. Все. Теперь наконец-то тихо. «Только работать устроились, а у них уже на работе завал… Вот черти. — Гошик тихо ворчал на парней. — Нет, чтоб с Алешей побыть…» Гошика последнее время посещали мрачные мысли, все вокруг дико раздражало. В начале этой недели омега на время переехал к Алеше, чтобы помогать другу, тем более предполагаемое время родов уже настало. Женю отвлекли срочные дела, и он пару дней не смог навещать друзей. Гошик очень нервничал по этому поводу — а вдруг, думал он, пока брата не будет, произойдет какая-нибудь ебанная хуйня? (под таким красочным выражением Гошик окрестил процесс родов.) Гоша жутко переживал, ещё больше его волновало, что он знает очень мало о родах вообще. За эту неделю он перечитал все медицинские статьи, которые только смог найти — и от этого ему легче не стало. Даже наоборот — от описания красочных подробностей этого физиологического процесса при чтении очередной статьи у Гоши закружилась голова и начались рвотные позывы. «Так, все, надо заканчивать это читать…» — подумал омега и поплелся на кухню за стаканом воды. Сейчас же, все еще полусонный, Гошик осторожно заглянул в комнату — Лёша преспокойненько спал, запутавшись в одеяле. Гоша как мог, аккуратно распутал плед, чтобы другу было легче выбраться. После, облегчённо вздохнув, Гоша вышел из комнаты. За завтраком Алёша ел неохотно. Вторая партия яичницы за сегодняшнее утро исчезала с его тарелки медленно. Алёша чувствовал какой-то дискомфорт с самого утра. Он не был полностью уверен в его причинах, поэтому не стал раньше времени беспокоить друга пустяковыми ощущениями. Тем более Гошик последнюю неделю был сам не свой от волнения. После завтрака Гоша не знал, чем себя занять. Омега знал, что какое-нибудь монотонное занятие поможет ему отвлечься от переживаний. Гоша нервничал в разы меньше, когда был чем-то занят. Только на что можно было отвлечься? И омега придумал — он откопал где-то свою старую палитру для масляных красок, которой пользовался еще в начале первого курса — и решил ее вычистить. (Три года назад, когда Гоша учился на первом курсе, он был очень ветреной личностью) И тогда он, дурак набитый, как он сам себя называл, не чистил свою палитру совсем. А как известно, любишь масляными красками писать — люби и палитру чистить — это была аксиома всех студентов училища. Упрямые масляные краски, если их не снимешь с палитры сразу после сеанса живописи, пока они еще свежие, — после так засыхают, что и зубами не отгрызешь. Засохшие краски превращают палитру уже ни во что не годный кусок доски, покрытый затвердевшими сгустками и горочками. Явно, такой палитрой пользоваться очень неудобно. В общем, если краски засохнут — считай, дорогущей деревянной палитре каюк. Гоша не понимал этого на первом курсе и испортил свою первую палитру. После, конечно, он осознал свою ошибку, но тогда уже от кучек засохшей краски было не избавиться.) Сейчас же Гоша решил исправить ошибку молодости — пока заняться было все равно нечем, он решил провести свободное время с пользой. Он решил чистить палитру на балконе, предварительно застелив пространство вокруг себя газетами, чтоб не запачкать балкон краской. Вооружившись мастихином и рулоном крупной наждачки, парень заперся на балконе, (чтобы Алёша не дышал вредной ему краской.) Гоша плотно закрыл балконную дверь, надел наушники и принялся энергично колупать мастихином старую краску, тщетно пытаясь содрать ее с поверхности палитры. А Алёша тем временем сполоснул кружки, поставил их на сушилку. Неясные ощущения вроде бы прекратились, но омега все равно испытывал некоторое беспокойство. Алёша прошествовал через гостиную, глянув через балконное стекло на Гошу, рьяно сражающегося с палитрой, и направился в свою комнату. Сегодня он намеревался разобрать часть вещей из старой квартиры, которые были вразнобой покиданы в большую коробку. Омега подошёл к коробке, оценил ее размеры. «Да, тут работы надолго…» — подумал он. Парень направился к столу, чтобы пригнать он него стул к большущей коробке. Он чуть сдвинул стул с места, как тянущее ощущение в животе вернулось. Оно было сильнее и настойчивей, чем с утра, за завтраком. Одновременно омега почувствовал горячую влажность между ног. «О черт… Кажется, начинается…» — Алёша оперся о стул. «Так, без паники. Все ещё только началось. Надо сказать Гошику!» Алёша глянул на сумку, в которую он хотел вчера уложить вещи, чтобы в любой момент ехать в клинику. Но что-то пошло не так, и вещи придётся собирать сейчас. «Вот блин. Но сначала к Гоше.» Омега, осторожно переступая, двинулся в гостиную. Схватки были уже сильнее, теперь Алёша не сомневался, что это именно они. Омеге пришлось чуть притормозить у дверного косяка — воды продолжали медленно отходить. После нескольких минут передышки он двинулся через комнату. Гошик, ничего не замечая вокруг себя, продолжал яростно чистить палитру. — Гоша! — Окликнул друга омега. Только после Алёша понял, что это было бесполезно: звуки не проходили через толстое стекло, вдобавок Гоша был в наушниках. А Алёша знал, что музыку его друг любит громкую. Очень громкую. — Твою. Мать. — отчеканил Лёша и принялся барабанить кулаками в дверь. Гошик погрузился в свое дело, ничего не замечая вокруг. Ему уже удалось снять несколько слоев засохшей краски с многострадальной палитры, и это было огромное достижение. Музыка гремела в ушах, Гошику так было даже лучше — громкие песни не давали ему нервничать. Но с какого-то времени к музыке стали примешиваться какие-то странные звуки — не то басы, не то какие-то странные эффекты эха. Они были едва различимы, поэтому Гоша заметил их не сразу. «Опять чёртовы ремиксы…» — проворчал омега и полез в карман за телефоном, чтобы переключить песню. Но тут его взгляд скользнул в сторону — он увидел за стеклянной дверью балкона Алёшу, готового уже эту стеклянную дверь вынести. Тут Гошик понял все. С дикими криками он выдернул наушники из ушей, рванул на себя дверь. Ввалился в комнату, страшными глазами оглядел друга и чуть не завопил. — Гоша, все нормально. Так и должно быть. — Непривычно спокойно для своего положения проговорил Алёша, видя выражение лица Гошика. — Вызови пожалуйста скорую и позвони ребятам, а я пойду вещи соберу. И Алеша, прихрамывая, направился в свою комнату. Гоша с секунду стоял неподвижно. После бросился на балкон, подобрал телефон, который в панике выронил и дрожащими пальцами набрал номер. Алёша из комнаты слышал громкие Гошины крики в трубку. «Что же он так нервничает? Я же рожать буду, а не он.» — В скорую я позвонил. — Через несколько минут Гоша заглянул в комнату. Скоро будут. — Позвони ещё, пожалуйста, ребятам. — Напомнил разнервничавшемуся другу Алёша. — Ах да, точно! —  Встрепенулся Гоша и принялся лихорадочно тыкать в экран, ища номер Саши. Прижав телефон к уху, Гоша присел было, но от волнения не мог усидеть на месте — его шиложопость обострилась. В трубке один за другим раздавались гудки, а Саша все не отвечал. Наконец, когда омега совсем уже было отчаялся, он услышал знакомый голос. — Да? — ПИЗДА! — Гоша в рифму заорал в трубку. — У ЛЁШИ ВОДЫ ОТХОДЯТ, СХВАТКИ НАЧАЛИСЬ, А ВЫ, ДУРНИ, НА РАБОТЕ ВСЕ СИДИТЕ! ПРИЕЗЖАЙТЕ БЫСТРЕЕ! — Понял. — Дрожащим голосом ответил Саша и бросил трубку. — Всё, они едут. — сказал Гоша, поворачиваясь к Алеше. Тот стоял, привалившись к стене и держась за живот, сморщившись от боли. -ЛЁША! — Заорал Гоша и кинулся к другу, на ходу пригоняя пинком ему стул. Чем помочь? Говори! — Вещи… В сумку положи. — Усевшись, Алёша почувствовал себя чуть лучше. Но через секунду боль продолжилась и омега снова застонал. — Пижаму мою. Нет, не эту, другую — С овечками, синюю. Да! — командовал омега, развалившись на стуле и держась за живот, пока Гоша лихорадочно рылся в комоде. — Носки… Так… Майку я приготовил. Ай! У Гошика тряслись руки, но он продолжал искать. — Одежду детям… В верхнем ящике. Распашонки — три… Нет, четыре! — Зачем четыре?! — взвыл Гоша. — Пусть будет запасная. — ЗАЧЕМ? У тебя же тройня! Откуда появится ещё четвёртый?! — ВОЗЬМИ!!! — гаркнул уже Алёша. Гоша не стал возражать. — Распашонки положил? — Да. — Так, теперь боди… — Что из этого боди? — Спросил срывающимся от волнения голосом Гоша. — Как он выглядит? Или оно? ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ? — Трусы и футболка одновременно! — Это как? — Не понял Гоша. Сочетание этих двух элементов одежды было ему в тот момент неведомо. — В горошек такие! Справа на полке лежат. — Алёша решил действовать другим путем. — А-а… — До Гоши наконец дошло. — И это и есть трусы плюс футболка…? Докончить вопрос он не успел. Раздался сигнал домофона. — Скорая? УЖЕ? И после секундной паузы: — ЛЁША, ЭТО ВСЕ ВЕЩИ? — НЕТ!!! — БЛЯЯЯТЬ… Гоша бегом вернулся из прихожей, в которой отпер входную дверь. Спустя секунду он уже носился по комнате, хватая и кидая в сумку вещи, которые называл Лёша. Хлопнула входная дверь. Гоша как подпрыгнул на месте и снова помчался в прихожую. — Он здесь! Скорее! — Алёша услышал голос друга и торопливые шаги врачей.

***

Через минуту после звонка от Гоши Макс и Гриша уже были в курсе. Между тремя друзьями информация в таких чрезвычайных ситуациях передавалась быстрее молнии. Не даром же они служили в военном флоте. Макс, благо не успевший занырнуть в бассейн, упрашивал не успевшего еще уйти напарника срочно заменить его на тренировке. Напарник, услышав причину, почему Максиму Леонидовичу надо срочно бежать, согласился. Максим Леонидович же с криками: «МОЙ ОМЕГА РОЖАЕТ!», в надетой задом наперед футболке и в шапочке для плавания выбежал из здания спорткомплекса, на ходу перелетел все десять ступенек большой лестницы и запрыгнул в чёрный форд, в котором уже сидели Саша и Гриша. — Гони! — Крикнул Макс, заваливаясь на заднее сидение, сильно сотрясая машину и захлопывая дверь. Саша нажал на газ. Форд промчался по широким проспектам, балансируя на грани допустимой скорости. После, на узких улицах, Саша проявлял чудеса вождения — осторожно и быстро машина завернула во двор высокого дома. Дверь парадной открылась и оттуда выскочил взъерошенный Гошик. Он даже не успел переодеться. Омега начал тараторить, пока машина ещё подъезжала. Ясно, что находящиеся внутри машины ребята не могли его слышать. — Они уже уехали! — Кричал Гоша. — ЧТО? — Не расслышал через грохот открывающейся двери Саша. — Его скорая забрала! — О боги… — Сказал Гриша и затащил Гошика на заднее сиденье.

***

Гоша, Саша, Гриша и Макс сидели в приемном отделении уже около трех часов. Анатолий и Арсений также были в клинике. Анатолий принимал роды, Арсений бегал туда-сюда. Он уже дважды напоил всех ожидающих чаем, пытался затащить омегу во «врачебную волшебную каморочку», нору или прибежище — как называл комнату отдыха врач. Но Гошик отмахивался, будучи сам не свой от волнения. Саша глядел вперед, Гоша дремал, попеременно просыпаясь и вздрагивая, а Макс пытался отвлечься от разрывающего его волнения, бесцельно роясь в социальных сетях. Он бездумно тыкал в экран, ничего не видя и не понимая, пробегал глазами посты и публикации и сразу же забывал, о чем они были. Как-то Саша случайно глянул в экран Максова телефона. Гамма уже как пять минут пялился на пост от известного косметического салона: «Записываемся на ноготочки, девочки! Весь июль скидка 15% и гарантированный подарок! “ — Что, ногти в порядок решил привести? — Мрачно поинтересовался Саша у задумавшегося друга. — А? Что? — Макс вынырнул из своих мыслей. — Ногти, говорю, тебе свои надоели? — Чего? — не понял Макс, но тут его взгляд опустился на заголовок поста. — А, это… Просто в ленте попалось. И парни продолжили нервничать дальше. Гошик же сидел, уставившись невидящими глазами в пол. Чем больше проходило времени, тем невыносимей становилось ожидание. Страшные мысли и волнения роились в голове у омеги. Он не знал, как от них избавиться. Поминутно он мысленно спрашивал: как там Алёша? Все ли идёт нормально? А вдруг…» И ему в голову начинали лезть все страшные неприятности и осложнения, о которых он читал на медицинских сайтах.» Блин, зачем я читал эту муть вообще?» Гоша тяжело вздохнул. " Почему так долго? Нормально ли это вообще?» Его взгляд упал на парней, стойко переносящих ожидание. Но Гоша видел, он попросту не мог не заметить, что они нервничают не меньше, чем он. Гошин взгляд упал на настенные часы. Они ждут уже четыре с половиной часа.» Черт. Это и правда длится так долго?» — мысли омеги скакали, как резиновые мячики. «Надо у Арсения спросить, когда пробежит.» И омега принялся высматривать врача. Когда Гоша слышал шаги, он сразу вскидывал голову и кидал быстрый взгляд в сторону идущего. Но, увы, каждый раз это был не Арсений. Альфа все не появлялся. «Он так не вовремя пропал.» После пятнадцатой по счету ложной тревоги Гоша забеспокоился. «Да почему его так долго нет…! — Начал внутренне протестовать омега.- Черт, черт, черт…» Наконец, не выдержав, он подошел к стойке регистратуры — добиваться у администраторов, где может находиться Арсений Журавлёв. Гошику сухо сообщили, что у Арсения пациент. Гоша обрадовался даже этому обрывку информации и побежал к своим. — Ребят, я пойду поищу Арса, спрошу — может он знает что-нибудь! — О, я с тобой! — Вскочил Макс. Гриша с Сашей остались в качестве почетного караула. Гриша прошёл по знакомым коридорам на третий этаж. Остановились у кабинета 72, на котором висела табличка «педиатр». — Ждем. — Скомандовал Гоша. Ждали, как показалось ребятам, до жути долго. В кабинет слышались приглушенные голоса — бодрый Арсения и тихий женский, иногда проскальзывали возгласы маленького ребенка. Наконец дверь открылась и из кабинета вышла невысокая женщина с ребёнком на руках. Как только она отошла на пару шагов, Гоша тут же влетел в кабинет. — Как Лёша? — Как мне говорили, хорошо. — Успокаивающе ответил Арсений, пристально смотря на омегу. Последние тридцать минут у меня был пациент, Толя сейчас с Алешей, все идёт хорошо. — О-о-о-о… — Простонал Гоша. — Ну слава богу… Но я… мы… Мы все равно ужасно нервничаем — мы с пацанами уже все извелись… Так долго ждать…! Кстати, сколько в среднем роды длятся? — Ну, по-разному. Очень много факторов, да и случай этот необычный… — Ну, а так, усредненное время? — Гоша, я повторяю, у Алеши очень редкий случай, там средняя статистика не применима. — ТЫ. МОЖЕШЬ. ПРОСТО. НАЗВАТЬ ЦИФРУ?!. — Гоша был готов к истерике. — Девять-одиннадцать часов. — А-А-А-А-А-А-А-А… И Гошик выбежал в коридор. — Гоша, стой, подожди! — Окликнул его Арсений. — Ну? Что Там? — Макс набросился на Гошу с вопросами. — Девять — одиннадцать ебучих часов! — проревел омега, который был уже на грани настоящего нервного срыва. — Бляя… — Выдохнул гамма. Тут в двери кабинета появился Арс. Он внимательно смотрел на Гошика, привалившегося к стене. Альфа хоть и не подавал виду, но сильно переживал за Гошу, ведь нервничать настолько сильно — очень вредно для здоровья. Гошин вид и правда заставлял волноваться. Ужасно бледный, с бегающими глазами, омега напоминал взъерошенного и побитого воробья. — Гоша, а Гоша? Пойдем-ка со мной. У нас, у врачей, тут комната отдыха есть. Тебе надо полежать, расслабиться. — Ласково, как ребенку, сказал Арсений. — Да не пойду я никуда. — Упёрся Гошик. — Со мной все хорошо. А вот с Алешей… — С ним тоже все хорошо! — Оборвал омегу Арс. Пойдём, а то брякнешься тут где-нибудь в обморок, оно нам надо? — Не брякнусь. — Упрямо твердил Гоша. Макс с сомнением смотрел на упрямого омегу. После он перевел взгляд на альфу, и сделал знак глазами. Неудивительно, что схожий с ним по темпераменту Арс понял значение еле заметного движения глаз. Макс говорил: «Ты прав. Гоше надо отдохнуть, он сам не свой. Меня он не послушает. Вся надежда на тебя.» И Арс решил действовать. Он тихо подошёл к Гоше сзади и молниеносно закинул омегу на плечо. — Ах ты ж б… — Нецензурное слово не успело вырваться из Гошиных уст, так как Арс быстро зажал рот омеги ладонью. — Мы на первом этаже будем, за регистратурой. — Обернувшись, бросил он Максу. Если что, приходите! Как станет что-то известно, я или Толя сразу вам передадим! — Понял. — махнул ему Макс. Гоша, который перевешивался через Арсово плечо, с тоской смотрел на все удаляющегося Макса.

***

Где-то под самый вечер, уставший Анатолий толкнул полусонных ребят. — Как там? — НУ? — Как Алеша? На врача посыпались вопросы Видя осоловелые глаза парней, Анатолий устало улыбнулся. — Все хорошо. Мальчики здоровые, Алёша в полном порядке.  Ребята, вырванные из дремы, соображали туговато, но на слова отреагировали сразу. — Слава богу… Саша, не найдя слов, глубоко вздохнул, Гриша расплылся в улыбке, Макс вскочил со скамейки и уже было хотел взять старт, чтобы бежать к Алеше и детям. — Нет-нет-нет! — Перегородил ему дорогу Анатолий. — Омеге нужно отдохнуть — он сейчас спит! И малыши тоже — ни в коем случае их нельзя сейчас беспокоить. — Анатолий сделал паузу и еще раз обвел уставших альф внимательным взглядом. — Знаете что — езжайте-ка вы домой. Выспитесь хорошенько, а завтра с часу — милости прошу! — А здесь переночевать нельзя? — С надеждой в голосе спросил Макс. — Сожалею, но нет. — Покачал головой Анатолий и продолжил извиняющимся тоном: — Гошика мы еще кое-как спрячем — он спит мертвым сном у нас в каморке, весь измотался за сегодня. — Неудивительно. — проговорил Гриша. Троице пришлось заночевать в машине. Ехать домой никто из них не захотел, и ребята втиснулись в чёрный форд и провели там тревожный остаток ночи. В полдень они уже сидели на том же самом месте, что и вчера. Потрепанные, взволнованные, Макса почти не было видно из-за огромного букета. Все нервы были натянуты до предела, парни ждали и не могли дождаться. Но вот в конце коридора показались Анатолий и Арсений. Парни вскочили. Арс, увидев троицу, засмеялся и ещё издалека замахал ребятам. Анатолий улыбался. — Ну что, папашки! Строем и за мной! — Подходя к нервозным альфам, весело скомандовал Арс. Бывшие моряки, как один, направились за врачами. Те провели их к нужной палате, и, надо сказать, этот путь показался парням самым долгим из всех, что они совершали. Макс чуть ли не обгонял ведущих их врачей, за что Арс постоянно говорил гамме: — Ну куда ты, куда ты мчишься, Алёша с детьми от тебя никуда не убежит! — А вдруг убежит? — Упрямствовал Макс. Арсений смеялся на бегу. — Макс. Блин, мы за тобой не поспеваем! Притормози! — Пропыхтел Анатолий, для которого утренние пробежки такого рода были чужды. — Ну я же говорю, мчится как сайгак! — Поддакнул Арс. Наконец Анатолий и Арсений все-таки обогнали Макса и привели всю честную компанию к нужной двери. Анатолий встал перед дверью и провел короткий инструктаж новоиспеченным папочкам: — Заходим тихо! Не вваливаться, не орать, вести себя осторожно и без громких криков — радость, это, конечно, хорошо, но надо знать меру. — Если что, нашатырь я взял. — Добавил улыбающийся во весь рот Арс. — Обожаю эти сцены…! — Тихо добавил он Анатолию. — Ну что, готовы? Парни закивали. Близнецы одновременным приглашающим жестом открыли двери. («Часы репетиций…» — мысленно вздохнул Арс.) Саша, Гриша и Макс стояли, как вкопанные. — Ну что застыли, кони вы бравые? То несутся, видишь ли, как сайгаки, то стоят, как статуи. — Тихо засмеялся Арсений. — Идите! — Вкрадчиво проговорил Анатолий. И ребята вошли. Сначала Саша, после Гриша, и в конце — Макс. Врачи остались снаружи. Спустя буквально пару мгновений на другом конце коридора показался Гошик, и, завидев альф, ринулся к ним. Омега держал наготове телефон с включенной камерой. — Они уже там?! — Задыхаясь, спросил он у Анатолий и Арсения. — Ага! — Ответили они хором. — Давно зашли? — Гоша продолжал тяжело дышать. — Да только что! — успокоил его Анатолий. — Фух, не опоздал! — И Гоша заглянул внутрь. Троица стояла около двери, боясь подойти ближе. Алёша лежал на кровати, укрыв ноги пледом и что-то тихо напевал трём малюсеньким сверткам, которые лежали в большой детской кроватке. Казалось, омега не замечал вошедших. Но тут его взгляд упал на троицу, которые уже не могли сдерживать свои чувства. Гриша с Максом покраснели, а Сашины глаза необычно блестели. Алёша улыбнулся и протянул к парням руки. Трое принялись его обнимать, и около кровати образовалась «стайка пингвинов» — большой счастливый клубок объятий. После почти пяти минут обнимашек альфы и гамма уже стояли у кроватки и рассматривали новорожденных. — Какие они маленькие… — говорил Гриша, улыбаясь трем любопытным мордашкам. — Утю-тю-тю-тю! — Верещал Макс. А Саша просто смотрел, и его глаза блестели все больше и больше. Он еще раз обнял Алёшу, украдкой проведя тыльной стороной ладони по глазам. Рассматривали младенцев еще долго. — Может, на руки наконец возьмёте? — Спросил омега. Повисло молчание. — Мы боимся. — Ответил за всех Максим. — Ох, блин… — Сказал Алёша, которому пришлось вставать. Он проковылял до кроватки и осторожно, по очереди брал на руки детей и вручал каждому новоиспеченному папаше. Парни с величайшей осторожностью принимали драгоценные свёртки. И пусть читатель сам представит себе всю эти радость и умиление, что творилось в ту минуту в палате. (Нужно сказать, что Гоша времени не терял — незаметно протиснувшись в палату, он снимал счастливую семью на телефон. «Покажу им потом, будет первое видео в семейном архиве!»

***

Время текло своим чередом. Прошло целых три года с описанных ранее событий. По небу несло обрывки туч. Сильный ветер трепал волосы. Шумел Финский залив. Выпускник художественного училища, счастливый обладатель тройняшек и трех прекрасных мужей, Алексей Львов бодро шагал по набережной Кронштадта. В один из своих редких выходных омега решил «вспомнить юность» и снова выбраться на этюды. Выбор места был очевиден — город, в котором все началось. Ветер трепал светлые волосы, развевал полы его куртки. Отремонтированный этюдник покоился на ремне, мерно покачиваясь в такт шагам. Алёша шел вперед по набережной, не останавливаясь. Он искал то самое место, где пять лет назад началась эта головокружительная история — история со многими потрясениями и волнениями, но закончившаяся счастливым, добрым финалом. Омега, как и пять лет назад, подошел к краю набережной и глянул вниз, на волнующуюся прозрачную воду. Жаркое солнце проникало глубоко, доставая до самого дна, на котором плясало ритмичными всполохами. ''Здесь! '' — подумал омега и начал располагаться. В этот раз Алёша, устанавливая этюдник, надежно укрепил его ножки — хоть сильного ветра и не наблюдалось, второго купания этюдник мог и не выдержать. Тем более, рядом не было спасательной команды — Саши, Гриши и Макса со шлюпкой и багром в придачу. Омега раскладывал инструменты, не переставая улыбаться своим теплым воспоминаниям. Когда все было готово — чистый холст ждал первого мазка, краски разложены на палитре, кисти покоились в идеальном порядке — Алёша достал старенькую и помятую картонку пятилетней давности. Это был тот самый этюд морского пейзажа, с которого началась Алёшина история. Омега нашел этот кусок картона вчера, во время масштабной уборки в своей мастерской. Рисунок, переживший купание вместе с этюдником, палитрой и красками в заливе пять лет назад чудом остался в живых. Алеша принялся рассматривать его — вода конечно сделала свое дело — смыла некоторые краски и подпортила картон, но в общем этюд сохранился, и довольно хорошо. И теперь он напоминал Алёше о счастливом случае, который перевернул всю его жизнь с ног на голову. Но этот переворот пошёл только на пользу — не будь той поездки на этюды, омега не встретил бы своих бравых моряков, а вместе с ними -и свое счастье. Только сейчас омега осознал, насколько он счастлив. У него прекрасная семья — любящие мужья, чудесные ребятишки; верные друзья — Алеша тихо засмеялся, вспоминая все перипетии, из которых они с Гошиком сообща выбирались. Любимая, приносящая радость и удовлетворение работа — вот уже год, как омега трудился в реставрационной мастерской при большом музее… Алеша еще раз улыбнулся своим мыслям и поднял глаза на чистый холст, стоящий на этюднике перед ним. Пора начинать новый этюд!