Тебе не стоит плакать

      Магнус не спит уже вторые сутки. Его мир рушится так же легко, как хрусталь. Вся жизнь катится в ад, откуда вместо демонов приходит только боль. Доходит до того, что невозможно дышать из-за неё. Из-за него... Магнус не в состоянии произнести его имя, не в состоянии взять телефон и прочитать эти чёртовы сообщения от его сестры, от его парабатая. Магнусу невыносимо больно.       Он наливает себе очередной стакан виски и выпивает залпом. Этот мир начинает вертеться так быстро, словно маг сел на карусель , которая движется со скоростью света. Магнус уже не сдерживает своих слёз. Он падает на пол, выпуская из рук стакан, который разбивается прямо перед его глазами, но ему всё равно. Как теперь всё равно кому-то другому. Магнус думает, что его жизнь подставляет подножки каждый раз, когда он кому-то открывается. Так было с Камиллой.       Так случилось с Александром.       И теперь Магнус, споткнувшись, полетел с самой высокой горы, под названием "Любовь". От одного этого слова начинало бросать в дрожь. Магнус будто падает куда-то в бездну, где его пытают миллионы демонов, хотя такая боль была бы менее сильной, чем та, которую Магнус сейчас испытывает. Хочется кричать, бить кулаком о стену, разбивая костяшки и не заботясь о том, чтобы вытереть слёзы. Хочется выть, словно побитый щенок. Хочется напиться до такой степени, чтобы умереть прямо здесь и сейчас.       Или приползти к этому глупому нефилиму и, схватившись за его ноги, молить о прощении. Хотя должно быть наоборот. Они оба знают это, как никто другой. И, наверное, оба страдают одинаково, хотя сейчас, Магнус уже ничего не мог думать о парне.       Осколки стакана блестят в свете лампочек. Квартира пропахла спиртным, глушившим остальные запахи. В том числе и запах этого глупого голубоглазого парня, что когда-то пришёл сюда и, спустя какое-то время, остался.       Магнус помнил каждую черту его лица, словно бы всё время видел его. Он мог описать его настолько подробно, что любой, увидев его на улице, удивиться, узнав в нём того самого мальчишку, которому Магнус так наивно открылся, наступив на те же грабли, которые так и не смог убрать со своего пути. Он мог чувствовать его поцелуи на своих губах, его лёгкие прикосновения к коже, даже если их разделяют миллионы километров, даже если они не видят друг друга целую вечность.       Вечность...       Вот и причина всех бед, что приходят в этот мир. Их ведёт только вечность и любовь, которые так друг на друга не похожи, хоть и имеют схожие свойства и проблемы, самая распространённая из которых, известна любому смертному и бессмертному. Боль. Адская, невыносимая и жутко долгая боль, которую не утопишь даже в стакане виски, даже в нескольких бутылках алкоголя, насколько крепким бы тот ни был.       Магнус прикрывает глаза, надеясь проснуться и увидеть Александра рядом с собой, как привык видеть его каждое утро. Но вместо этого, он снова оказывается на полу, перед разбитым стаканом, глотая слёзы и захлёбываясь в собственном крике отчаяния.       Камилла. Вот кто виноват во всём этом. Только она, и никто более. Или же Магнус тоже виновен в этом не меньше?

***

      Алек вот уже как два дня не спит и не ест. Его глупость, его вина не дают ему никакого шанса на нормальную жизнь. От осознания того, что всё с ним могло быть иначе, Алек разрывает себя на части, пытаясь вернуть их обратно. Сердце расколото на тысячи режущихся осколков, которые разлетаются в разные стороны, пытаясь ранить его как можно глубже. И это у них получается прекрасно. Так же, как у Камиллы получилось уничтожить любовь Магнуса к Алеку.       Нефилим слышит крики Изабель, голос Джейса, но даже не встаёт с кровати. У него просто нет на это сил. И никакого желания видеть кого-либо рядом с собой, кроме, разумеется, Верховного мага Бруклина, с которым они когда-то были вместе. Но теперь всё не так. Теперь боль встала между ними. Боль и бессмертие, которое и послужило началом всех проблем.       Алек переворачивается на другой бок, чувствуя влажную прохладную ткань подушки. Влажную, от его слёз и холодную, от его боли. Алек садится на кровати и обхватывает себя руками, словно защищается от всего мира и проблем, которые никогда не перестают приходить к нему. Он бьётся головой о стену, закусывая губу, чтобы было больнее. Физическая боль всё равно ничего не значит, по сравнению с душевной. Слёзы градом льются из его глаз и, кажется, что это просто дождь. Уж лучше бы так, чем это всё.       Слышится удар в дверь. Алек даже не поворачивает свою голову. Он знает, что это Изабель. Он знает, что она хочет вытащить его из его же бездны, что хочет спасти его, пока ещё не поздно. Алек представляет себя этой дверью. Изабель бьёт эту несчастную деревяшку также, как жизнь бьёт Алека. Со всей силы, ожидая, что он сломается и откроется.       Боль. Боль. Боль. Боль. Слёзы и отчаяние.       Дверь поддаётся и открывается, а вернее слетает с петель. Алек не поворачивается, не думает об этом, не видит сестру на пороге своей комнаты. Он видит только Магнуса, помнит только их ссору. Только свою ошибку. — Но если ты меня любишь… — Конечно люблю. Больше, чем я думал. Но это ничего меняет. Что сделано, то сделано. Между нами все кончено. — Но это ведь была всего лишь небольшая ошибка. Единственная ошибка… — Небольшая ошибка? — усмехнулся Магнус, — Ты бы еще назвал гибель «Титаника» небольшим несчастным случаем. Алек, ты пытался укоротить мою жизнь. — Просто… я подумал и решил, что не могу так с тобой поступить. — Но ты думал об этом. И ничего не сказал мне. Выходит, ты мне не верил. Не верил в мою любовь к тебе. — Я тебе верю… Постараюсь… Дай мне шанс… — Нет. И если позволишь, дам тебе совет: держись подальше от Камиллы. Грядет война, Александр, и к ней надо готовиться.       Война действительно пришла, но не такая, о которой говорил Магнус. Пришла война с болью, с действительной болью. Алек никогда такой не испытывал. Говорят, что со временем она проходит, что раны от неё залечиваются, но Алек знает, что это неправда. Боль никуда не уходит. Ты лишь привыкаешь чувствовать её, как он привык чувствовать Джейса через руну, как он привык видеть Магнуса рядом с собой...       Алек вздрагивает, когда на плечо ему ложиться чья-то рука. Он слегка поворачивает голову, сквозь пелену слёз различив черты лица Изабель. Алек не мог сказать, что он уверен в том, что перед ним стоит сестра. Он довёл себя до такой степени, когда ничего не понимаешь, ничего не видишь и думаешь, что существует только одно: боль. - Алек, - зовёт Изабель, и голос её доносится словно бы издалека, - Алек!       Нефилим прикрывает веки и видит Магнуса. Его улыбку, его глаза... А потом внезапно перестаёт видеть что-либо и только слышит: "Алек, ты пытался укоротить мою жизнь" "Грядёт война, Александр..." "- Дай мне шанс... - Нет."