banale eifersucht.

Ревность — крайне негативное деструктивное чувство, возникающее при мнимом недостатке внимания, любви, уважения или симпатии со стороны очень ценимого человека, в то время как это мнимо или реально получает от него кто-то другой.

— Лиза, какого черта ты делаешь? — спрашивает растерянный Кашин, дергая запястьями, которые очень прочно привязаны к ручкам стула. Напротив он видит невысокую русую девушку, которая тихонько хихикает, понурив голову. Она выглядит очень безумно и пугающе даже для самого Данила, еще никогда парень ее такой не видел. А началось все с чего? С того, что Неред застукала его в туалете с Мидлер. И, ладно бы, если бы Даня и Лиза встречались, так нет же, они просто друзья… — Сейчас я покажу тебе, Данечка, — шепчет Елизавета, подходя ближе и усаживаясь на его коленки, — сейчас ты увидишь, что Мидлер — просто бездарная шлюха. Рыжеволосый, ничего не понимая, хлопает ресницами и наблюдает за плавными действиями девушки. Она немного ерзает на пахе парня, из-за чего тот поджимает губы и хмурится, затем, ладошками проводит по его торсу и целует чувствительную кожу на шее. Все ее движения уже невероятно возбудили Кашина, по коже пробежались мурашки, а дыхание участилось. — О-ох, — драматично протягивает Лиза и, немного отодвигаясь, сжимает его член через ткань джинс и боксер в своей ладошке, — ты уже возбудился? — Лиза, перестань, — шипит Данила сквозь зубы и дергает запястьями. Неред надменно усмехается и стягивает с себя футболку, оголяя красивое тело. Ее кожа тоже покрывается мурашками, так как в помещении довольно холодно. Бюстгальтер сегодня на ней не присутствовал, так что Дане сразу же открывается вид на аккуратную и манящую грудь, которую девушка принимается самостоятельно разминать, опрокинув голову назад. С ее губ срываются тихие стоны, провоцирующие парня, который уже не мог сидеть на месте, и Лиза это прекрасно знала. Русая поправляет свои волосы, перекидывая их на одну сторону, и поднимается с юноши. Далее, она немного наклоняется и стягивает с себя джинсы вместе с черными трусиками, прикусывая нижнюю губу и томно вздыхая. Данила сверлит взглядом упругую и обнаженную задницу и уже сильно дергает запястьями, ощущая, как места в штанах становится очень мало. — Развяжи меня, — шепчет он, раскусывая в кровь свои губы. — Не-ет, — довольно протягивает русоволосая и вновь усаживается на коленки парня, немного раздвигая свои худенькие ножки, — смотри на меня, Данечка. От своей груди она скользит ладошкой вниз, попутно вздыхая и укладывая голову на плечо парня, который наблюдает за каждым ее действием. Пальцами правой руки она начинает нежно ласкать себя, массируя клитор и тихонько постанывая. Она извивается на его коленях, как бы, не специально задевая его пах, от чего у Кашина уже сносит крышу и только веревки сдерживают его, чтобы тот не набросился на Лизу и не выебал ее, как только можно. Не доводя себя до разрядки, Елизавета усаживается перед Даней на колени и медленно расстегивает его ремень, выгибаясь в спине и наклоняя голову из стороны в сторону. Но Кашин уже просто не выдерживает и с силой разрывает веревки. Он вскакивает со стула, из-за чего Лиза округляет глаза и падает на спину, мгновенно приподнимаясь на локтях. Девушка понимает, что зашла слишком далеко, но ничего не предпринимает, так сильно она жаждет ощутить его прикосновения, ощутить горячее и обжигающее дыхание… Рыжеволосый стягивает с себя футболку и кидает ее в угол комнаты, сверкая глазами и вновь оглядывая уже беззащитную и такую манящую Лизу. Она лишь прикусывает нижнюю губу и сдвигает худенькие ножки в коленях, чувствуя, как сердечко бьется быстрее из-за ненасытного взгляда Дани. А юноша, в свою очередь, настроен решительно. Сейчас рыжего покинули все мысли о том, что Елизавета — только его подруга и ничего большего, он просто физически хочет ее, как не хотел ни одну девушку. Щелчок. В руках Дани оказывается собственный ремень, которым он ударяет хрупкую девушку по бедру, оставляя после этого красноватую полоску. Неред что-то невнятно вскрикивает и до крови прикусывает нижнюю губу, глядя на возбужденного парня. Ему хочется больше. Намного больше. Резким рывком Кашин снимает с себя джинсы вместе с боксами, которые летят в ближайшую стену, а ремень по-прежнему остается в крепкой руке. Лиза, ничего не говоря, поднимается с пола и подходит к Данилу, обнимая себя за плечи и опуская взгляд. Как странно получается, минуты четыре назад доминировала она, заставляя парня ерзать на стуле, а сейчас доминирует он, полностью подчиняя себе такое хрупкое и желанное тело Елизаветы. Довольно грубо парень хватает русую за руку и толкает к стулу, из-за чего девушка неровно выдыхает и подчиняется ему. Она встает коленками на сидушку и выгибается в спине, руками опираясь о деревянную спинку стула. — Руки за спину, — строго проговаривает юноша и ударяет ремнем по упругому девичьему заду, из-за чего Лизочка вскрикивает и заводит руки за спину, как и приказал Данила. Быстро и сильно он затягивает кожаный ремень на запястьях и ухмыляется, пристраиваясь сзади и немного раздвигая худенькие ножки Лизы. Ей страшновато, так как она понимает, что нежен и осторожен парень не будет, потому что русая неплохо так его завела. А парень он и есть парень, инстинкты всегда превыше осторожности и «любви». С глухим шлепком рыжеволосый входит в Лизочку до самого конца, тяжело выдыхая и запрокидывая голову назад. Оба ощущают что-то невероятное и на секунду замирают, пытаясь прийти в себя. Неред кратко и глухо вскрикивает, зажмурившись. Тело пронзает ужасная боль, ведь впервые она заходит так далеко, впервые она позволяет делать это с собой… Кашин понимает это, но поблажек не делает, а лишь сразу же, начинает грубо двигаться, оттягивая ее запястья назад за ремень. — По…годи, мне больно, — выкрикивает Елизавета сквозь громкие стоны и сильно выгибается в спине, сжимая ладошки в кулачки. — Привыкнешь, — грубо отвечает Кашин и только ужесточает толчки, наматывая русые пряди волос на свой кулак и сильно оттягивая их, заставляя Лизу опрокинуть голову назад. Она чувствует, как становится горячо внутри, чувствует, как Кашин совершенно не контролирует себя и делает все, что захочет. Почему он такой? Потому что Лиза так сильно его возбудила, или потому, что ее тело настолько хорошо удовлетворяет его? Данила никогда еще не ощущал ни с кем того, что с Елизаветой. Ему нравится каждый ее вздох, каждый стон и движение русой, нравится, как она продолжает стонать и не смеет перечить, даже если очень больно. Юноша резко отпускает ее запястья и волосы, и Неред непроизвольно наклоняется вперед, щекой прислоняясь к спинке стула. Даня подхватывает девушку под живот и отходит назад, при этом, тянет ее на себя, чтобы не выходить из нее. Лиза едва касается носочками пола и наклоняется вперед, что-то невнятно мыча. Данила довольно улыбается, одной рукой продолжая держать ее под животом, а другую опуская на ее талию. И вновь он начинает грубо двигаться, а Лиза громко стонет, временами, выкрикивая имя парня, из-за чего тот только пошло ухмыляется и двигается быстрее. Кашин уже близок к разрядке, но терпит, так как жаждет довести до пика Елизавету и посмотреть на ее реакцию. Лиза понимает это и начинает сопротивляться, только чтобы не выглядеть слишком пошло, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Нет, не надо, — стонет та и извивается в его руках. — Тш-ш, — затыкает ее рыжий и двигается быстрее, — расслабься, Лиза, я хочу видеть все… Худенькие ножки немного вздрагивают из-за подступающего оргазма. Девушка громко и сладостно стонет, а парень довольно ухмыляется и запрокидывает голову назад, хрипло постанывая с ней в унисон. Вскоре Елизавета протяжно выстанывает имя юноши и резко выгибается в спине, с силой сжимая руки в кулачки и зажмуриваясь. Ее тело бьет легкая дрожь из-за накатившего чувства блаженства, и она сильно сдавливает Данила внутри, на что тот, громко рыкнув, выходит из нее и кончает на изящную спину, размазывая вязкую субстанцию. — Ты не умеешь себя контролировать, — шепчет Елизавета, опускаясь на колени и сгибаясь пополам. — Знаю, — Даня усмехается и облизывает пересохшие губы, — потому что ты чертовски хороша, совратительница. — Да иди ты, — мило проговаривает Лизочка и счастливо улыбается, закрывая личико волосами.