Айрэлиндэ - Песнь моря

      Словно самая тёмная ночь разлилась вокруг Айрэлиндэ, и, даже не вскрикнув, роняя чашу в воды реки, русалочка упала навзничь. Нестерпимая острая боль пронзила тело, разрывая сосуды, впиваясь в кости и мышцы, и не было ни сил, ни возможности вырваться из её оков. Даже закричать, чтобы облегчить свои страдания, не получалось. Потому что голоса больше не было. Лишь рваные вдохи, не приносившие никакого облегчения, и острое жжение, словно с хвоста медленно сдирают чешую и украшенный красивыми устрицами плавник. Задыхаясь от невыносимой муки, последнее, что запомнила Айрэлиндэ, были терзавшие слух пронзительные крики маленьких птичек, которых нянька называла рыбками. Когда же русалочка пришла в себя и поняла, что пережитый ужас уже позади, то увидела над собой того, о ком прежде могла лишь мечтать.  — Кто тут у нас? — показавшийся ещё более высоким, чем прежде, эльф, наклонившись, рассматривал её как невероятное диковинное создание. — Мне, конечно, очень лестно от твоей изобретательности, но всё же, куда ты подевала одежду?       С трудом понимая, о чём идет речь, Айрэлиндэ оглядела полосу поросшего мягкой травой берега, а затем, запоздало смутившись, прикрыла волосами небольшие груди, которыми так беззастенчиво любовался тот, ради кого она совершила невероятное и променяла свой подводный мир на пугающую неизвестность.  — Как ты сюда попала? — так и не дождавшись ответа от покрасневшей ярче ягод земляники незнакомки, Келегорм опустился рядом с нею на корточки. — Может тебе помощь нужна?       Разрумянившись ещё больше и снова беззвучно приоткрыв ротик, русалочка кивнула, устремляя на него нерешительный взгляд, в котором отразилось всё смятение растерянной души.  — Где твой дом и твои родные? — непонимающе хмурясь, после минутного размышления он попытался помочь ей встать и тут же подхватил на руки — девушку ощутимо качало от каждого неловкого движения, а при попытке шагнуть она и вовсе едва не упала. — Послушай, цветочек мой, как тебя зовут?       Обняв эльфа за шею, чтобы хоть так удержать равновесие и не выпасть из непривычно пошатнувшегося мира, Айрэлиндэ уже не пыталась отвечать. Только кивнула и тут же опустила ресницы. Утренний ветер холодил обычно защищённую водой кожу, и от этого было одновременно зябко и щекотно.  — Уже хорошо, цветочек, — испытывая острое волнение от такой близости и тепла стройного девичьего тела, Келегорм вгляделся в её нежное смущённое лицо, и возникшая в голове внезапная догадка показалась не такой странной как в первую секунду. — Ты немая?       От очередного кивка и взволнованно-трепетного взгляда незнакомки что-то ёкнуло в его давно зачерствевшем сердце, выпуская наружу сочувствие, понимание и невольное восхищение. Таких подобных хрупкому хрусталю девушек ему прежде встречать не доводилось.  — Такая красавица и молчит, это же настоящее сокровище, — пошутил эльф, но пожалеть о своей грубости не успел — незнакомка так светло улыбнулась, что он тут же понял, что она нисколько не обиделась. — Пойдём в замок, поищем тебе одежду, а потом я выясню, где твои родные, и как тебе помочь.       Но выяснить Келегорм так ничего и не смог. Сколько он не расспрашивал и не рассылал гонцов по округе, никто не слышал о белокурой немой эльфийке и ничего не мог ему подсказать. Между тем, он так быстро привязался к этому юному хрупкому существу с глазами цвета рассветного неба и кожей нежнее лепестков роз, что уже и дня не мог прожить без того, чтобы хотя бы несколько часов не провести вместе с ней. Ему казалось, что девушка пережила какую-то физическую травму: это было видно по её неуверенной и медленной походке. И долгие неспешные прогулки по саду и окрестностям стали для него предлогом не отпускать её от себя и узнать хоть немного лучше       Никогда прежде у привыкшего к женскому обожанию эльфа не возникало таких чувств. Раньше ему казалось, что он влюблён в дочь Владыки Дориата Тингола Лютиэн, которая однажды нашла и спасла его после разразившегося в заливе шторма. Он даже предпринимал неоднократные попытки ухаживать за обворожительной принцессой, но только теперь осознал, что-то было лишь смешанное с благодарностью увлечение, а по-настоящему можно любить лишь ту, что смотрит на тебя так искренне и нежно, как смотрела на него найденная на берегу реки девушка. Добрая и чистая, как утренняя роса, она танцевала красивее всех в замке и умела даже без слов, одним своим присутствием и лишь прикосновением руки успокоить бушующие в душе шторма. Без неё теперь день терял свои краски, и самое крепкое вино больше не пьянило кровь, а потому Келегорм брал своего найдёныша не только в короткие прогулки по окрестностям, но и на охоту, уезжая с ней так далеко, что обратно было не вернутся и за десяток дней.       Он и ночами больше не мог обходиться без этой чудесной девушки. Теперь она спала в его комнате на диване у окна, а затем, он и вовсе, томясь без тесного физического контакта, как без самой радости жизни, стал укладывать её в свою постель и, устроив среди мягких подушек, часами рассказывал прекрасные легенды прошлого. Она с интересом внимала каждому его слову, и чудесные голубые глаза искрились радостью как от волшебных преданий, так и от того, что он рядом.  — Давным-давно, когда всю землю озарял лишь свет двух прекрасных древ, по ней уже бродила Мелиан. Она была одной из Валар и умела исцелять любые болезни — как физические, так и те, что точили луга и леса. От её песен расцветали цветы, и они были прекраснее звёзд небесных, — проведя рукой по мягким волосам девушки, Келегорм в очередной раз ощутил, как у него захватывает дух от её внимательного взгляда, от этой чистоты и невинности, которая притягивает, как магнит. — Точно как ты.       Прижавшись щекой к его широкой ладони, русалочка улыбнулась, устремляя взгляд к высокому распахнутому окну, из которого лился лунный свет, и можно было различить загорающиеся на ночном небе звёзды. Ощутив прикосновение его губ к своему подбородку, она не отстранилась, но всё же удивлённо замерла.  — Ничего не бойся, я никогда не причиню тебе зла, — тихо пообещал эльф, притягивая её к себе, чтобы заключить в крепкие согревающие объятия. — Мелиан знала о том, что скоро проснутся первые из детей Единого. Она отправилась в Средиземье и долго, с любовью готовила землю к их приходу: заселяла леса птицами и животными, дарила плодородие лугам и степям, сеяла благоухающие травы и пробовала сладкие ягоды. Вот так.       Обхватив лицо девушки руками, Келегорм сопроводил свой рассказ долгим пьянящим поцелуем. Не в силах насытиться мягкостью желанных податливых губ, он вновь и вновь подвергал их яростному штурму, а затем бесконечно нежно ласкал языком и, даже ощущая смущение своей чаровницы, не в силах был остановиться, оторваться от неё.  — И вот пришло то время, когда на берегу Куивиэнен очнулись ото сна Дети Илуватара. Первым их увидел охотившийся в тех краях Вала Ороме. Он с любопытством наблюдал за тем, как живут эльфы, и, ощущая к ним привязанность сродни той, что родитель испытывает к своим чадам, позвал вождей трёх народов поплыть с ним и своими глазами увидеть Благословенные Земли. Когда те вернулись, начался Великий Поход эльфов в Валинор. Был среди этих вождей тот, кого звали Эльвэ, что означает «звёздный муж». Уверен, он всегда должен делать вот так, — поймав заинтересованный взгляд русалочки, Келегорм поднёс её ладошку к своим губам, покрывая изящное запястье лёгкими поцелуями, а затем, вобрав в рот указательный пальчик, медленно посасывая, обласкал его языком.       Взволнованно вздохнув, она приподняла голову, наблюдая за его действиями, и, раскрасневшись, свела светлые брови, взглядом намекая на то, что хотела бы услышать продолжение.  — Проделав долгий и изнурительный путь, Эльвэ привёл свой народ к берегам Белерианда, и там они поселились. Однажды поехав на охоту, Эльвэ услышал бойкое пение птиц и, решив взглянуть на них, углубился в чащу. Но увидел он не только разнопёрых звонких пичуг, но и прекрасную, как свет звёзд, деву, которой при его появления обернулась Валиэ Мелиан. Он был так восхищен её красотой, что не в силах отвести глаз, сплёл их руки и долго молчал, живя лишь её дыханием и светлым духом. Затем, осмелев, он прикоснулся к Валиэ вот так, — его руки огладили хрупкие плечи, а губы уже покрывали горячими поцелуями шею затрепетавшей девушки. — И вот так…       Жарко выдохнув, Айрэлиндэ вздрогнула, когда Келегорм стянул вниз её шелковую сорочку, обнажая молочной белизны груди. — Разве тебе не нравится? — тяжело дыша, он погладил нежные полушария смуглыми длинными пальцами. — Ничего не бойся, ты ведь со мной. Просто чувствуй.       Подчиняясь словам того, за кем последовала бы и за край света, испытывая неведомое прежде томление, девушка выгнулась навстречу столь восхитительной ласке и тут же ощутила, как эльф вбирает в рот затвердевшую ноющую вершинку и, обласкав языком, не сильно, но ощутимо сжимает её зубами.  — Вот так, мой цветочек, вот так, — не в силах остановиться, Келегорм подарил столь же вольную ласку второй горошине соска, а затем, приподнявшись, увлёк русалочку в такой долгий поцелуй, что, когда он отстранился, подрагивали от нестерпимого желания уже оба. — А затем Эльвэ прикоснулся к Мелиан вот так, и они легли прямо среди луговых цветов, потому что ноги больше не держали их.       Смущённая и захваченная неизведанными прежде ощущениями Аэрлинде не нашла в себе сил воспротивиться, когда пламенный принц окончательно избавил её от шёлка сорочки и легчайшими движениями начал прикасаться к животу и судорожно сведённым бёдрам.  — Он делал вот так, — шептал Келегорм в её маленькое острое ушко, настойчиво размыкая стройные ножки и начиная поглаживать загрубевшими от оружия пальцами нежную сокровенную плоть девушки. — Валиэ было так хорошо, что от её дивных стонов проснулись и запели уснувшие было птицы. Доверься мне, я лишь хочу помочь тебе испытать то же блаженство, что и она.       Закусив губу и сомкнув веки, русалочки развела ноги чуть шире, подрагивая от нарастающего удовольствия, когда мужские ласки коснулись заветного бугорка, где, казалось, клубком сосредоточились напряжение и нетерпение, которые её так томили.  — Тебе нравится?       Сглотнув, она кивнула, и тогда пальцы скользнули между заветных складочек, медленно проникая в увлажнившееся девственное лоно, даря ещё больше блаженства.  — Цветочек мой, — хрипло выдохнув, Келегорм лишь усилил давление, когда она попыталась свести ноги. — Тише, сказка ещё только начинается. Ты ведь хочешь знать, что было дальше?       Едва слышно застонав от пронзающего тело удовольствия, не в силах побороть любопытство, Айрэлиндэ снова кивнула, за что была вознаграждена долгим поцелуем и продолжением сводящих с ума ласк.  — Поняв, что сумел завоевать Мелиан своей страстью и бесконечной нежностью, и она готова принять его своим мужем, Эльвэ поклялся ей в преданности и любви. Закрепляя свою клятву, он сделал вот так, — не в силах сдержать громкого стона, Келегорм ловко освободился от штанов и, накрывая собой девушку, направил напряжённую плоть туда, где только что ласкал пальцами. — Я люблю тебя, мой немой цветок.       Выгнувшись навстречу властному движению эльфа, прижимаясь к его груди, русалочка ощутила глубокое проникновение в своё тело, от которого внутри взорвался сгусток алой боли и захотелось горько разрыдаться и сжаться калачиком, чего она, придавленная к постели тяжёлым мужским телом, сделать никак не могла.  — Тише, успокойся мой цветочек, — крепче сжав объятия, Келегорм сцеловывал её слёзы, утешая настолько ласково, что в потемневших было от страха голубых глазах русалочки вскоре вновь затеплились нежность и доверие. — Сейчас всё пройдёт, обещаю.       И он выполнил своё обещание, его новые проникновения приносили только радость, доставляя ещё больше удовольствия, чем было прежде. Купаясь, как в лучах солнца, в страсти своего бесценного эльфа, Айрэлиндэ очень быстро приняла ритм его пылающей любви, и, теснее прижимаясь к нему бёдрами, подрагивала от накатывающих волн удовольствия. Это было прекрасно! И Келегорм был прекрасен. И все его ласки, и столь сладкая заполненность тела, которое вскоре охватило искрящее судорожное наслаждение.  — Ты во сто крат прекраснее Мелиан, — с громким стоном излившись в подрагивающее тело русалочки, Келегорм обнял её и перекатился на бок. — Я знаком с ней. Тысячу лет, не переставая, Эльвэ любил её, а затем они основали Дориат, которым правят и сейчас. У них родилась дочь. Её имя Лютиэн. Слава о её красе обгоняет самые быстрые ветра, но и ей далеко до твоего совершенства, мой нежный цветочек.       Очарованная его сказкой, переполненная счастьем Айрэлиндэ вскоре уснула, а утром ей представилась возможность познакомиться с дочерью Эльвэ и Мелиан. Принцесса сама приехала в замок Келегорма, чтобы, памятуя о его прежних ухаживаниях, предложить брачный союз, который укрепит их дома в войне против Моргота.       В те минуты они были на берегу Ароса, и, заслонив своей высокой фигурой с интересом рассматривающую гостью русалочку, Келегорм с холодной усмешкой взглянул на прекрасную темноволосую деву.  — Прежде ты не желала быть моей, а теперь так боишься происков врага, что сама пришла ко мне?  — Пойми, это будет верное решение для всех нас.       Всем телом ощущая волнение речных вод и свою собственную тревогу, русалочка выглянула из-за плеча любимого, чтобы понять, насколько серьёзно настроена та, что пытается у неё сейчас его отнять. Нет, Айрэлиндэ не сомневалась в Келегорме, и всё же, слишком плохо зная законы и обычаи эльдар, испытывала беспокойство. Ведь от его решения зависела её жизнь. Так сказала морская ведьма, а уж она никогда не лгала. Эльфийка была и впрямь так прекрасна, что перед её красотой меркли самые драгоценные жемчужины с морского дна, и сердце маленькой русалочки поневоле наполнилось болью. Что если?..       Не дав себе даже в мыслях озвучить это ужасное предположение, Айрэлиндэ отвернулась к реке, и в её потемневших бушующих водах внезапно увидела своего отца, сестёр и даже тётушку-няньку, которые, с жалостью взирая на неё, тоже прислушивались к разговору эльфов.  — Нет, — криво улыбнувшись, Келегорм отвёл от себя протянутую руку прекрасной эллет. — Я бы никогда не согласился на подобный союз. Но, в любом случае, ты опоздала: у меня есть жена, которой принадлежат моё сердце и клятва верности.       Отступив, он демонстративно обнял за плечи хрупкую девушку, которая с тревогой смотрела туда, где среди волнующихся вод Ароса уплывала её семья. Им было достаточно услышанного, и даже кипящий гневом Ульмо не выплеснул всю силу всколыхнувшейся в отцовском сердце ярости и тоски о любимой и младшей из дочерей на ненавистного феаноринга. Клятва верности имела нерушимую силу как на земле, так и в подводном царстве, и коли Айрэлиндэ сделала свой выбор, ему ничего не оставалось, как отпустить её в тот мир, что подарил любовь, уготованную судьбой далеко не каждому из бессмертных.  — Цветочек мой, позволь представить тебе Лютиэн, дочь правителей Дориата Мелиан и Тингола. Помнишь, я рассказывал тебе о них? — дождавшись кивка своей избранницы, Келегорм нежно коснулся губами её лба, а затем вновь взглянул на бледную, горделиво расправившую плечи принцессу. — Сегодня будет праздник в честь нашего союза, надеюсь, ты останешься и почтишь его своим присутствием?  — Наверное, нет, — спешно направившись к конюшням, прекрасная эльфийка даже не обернулась. — Кажется, у меня есть другие неотложные дела.  — Только бы к Маэдросу не поехала со своим щедрым предложением, то-то он разбушуется, — крепче привлекая к себе мягко улыбнувшуюся русалочку, Келегорм, склонившись, завладел её нежными губами, даря один из своих самых пылких поцелуев. — Видишь, от какой беды ты меня спасла?