Я помогу тебе

***

— Он убил моего сына. — Что? — Мэй сейчас в нереальном шоке. — Н-но как? — Как? А вот это я не знаю. Твой отец хирург, так почему же он не спас моего сына? — он наклонился к Мэй, так, что их глаза были на одном уровне. — Я не понимаю…       Страх — ужасное чувство. Сейчас девушка полностью погружена в него. Сердце, то ли не бьется, то ли наоборот, бьется больше скорости света. Руки ледяные, что она их не чувствует. Ноги дрожат. Что с ней будет? Найдут ли ее? Спасёт ли кто-нибудь? — Я тоже не понимаю, почему он не справился с операцией. — Операция? — Да, моему сыну нужна была операция. Твой отец был одним из самых лучших хирургов, но он не оправдал своего звания, убив моего мальчика. — Но может это не его вина. — Не его? А чья тогда? Кто нёс за это ответственность? Почему он не справился?! Скажи мне?! — он перешёл на крик, кладя руки на плечи девушки и тряся. — Я-я н-не знаю. — дрожащим голосом проговорила Мэй, отворачивая голову в сторону. — Не знаешь? Почему этот мир так несправедлив? — мужчина нагнулся за ней. — Он сказал, что может помочь, а потом? Потом выходит и говорит, что уже слишком поздно. Зачем тогда брался, если не смог. — Это не его вина! — крикнула Мэй ему в лицо. — Он сделал все возможное! Я знаю своего отца, он бы старался изо всех сил. Сделал бы все, чтобы спасти его. — И где мой сын сейчас? М? — он отошёл, но его взгляд был таким же злым и устрашающим, что страх не покидал тела девушки. — Правильно, он мертв. Единственный мой мальчик мертв. Он был единственным ребёнком, он единственное, что напоминало мне о моей жене. Он был одним наследником. Ты хоть понимаешь, что значит потерять сына?! — Мне жаль, правда, мне очень жаль. — произнесла она шепотом, пока слезы стёклами по щекам. — Жаль? Докажи! Что ты можешь сделать? — он развернулся и сделал один шаг вперёд. — Я-я не знаю. Что вы хотите? — наивно проговорила Мэй. — Ах, что я хочу? Ну это просто, сначала я хотел отомстить твоему отцу, отняв самое дорогое прямо на глазах… — он повернулся. — Но что-то пошло не так и я отнял его жизнь… — Самое дорогое? — в недоумении спросила девушка. — Да, думаю не сложно догадаться, кто это. — лукавая улыбка появилась на лице мужчины. — В смысле, кто это? Вы же не… — Да, Мэй, именно так. Я хотел убить тебя. А что? Он же убил моего сына, что мешает мне это сделать? Тогда мы будем квиты. Но что-то пошло не так. — Это же вы сбили нас в тот день на машине? — чувство страха стало смешиваться с яростью, так, что она постепенно начинает преобладать. — Почти. Там были мои люди. Но кто же знал, что эти придурки так налажают? — Вы называете смерть моего отца лажей? — перешла на крик девушка. — Отнять жизнь человека, это по вашему лажа? — Хахаха, да, хотя я был рад этой лаже. Особенно после того, как узнал, что ты потеряла зрение. Два зайца одним ударом. — Какой же вы мерзкий. — Не мы такие, жизнь такая, девочка моя. — Я не ваша девочка. — огрызнулась Мэй, казалось уже совсем не боясь его. — Хм, мне это даже нравится. Такая неприступная, может мне даже не убивать тебя? — Что? — Не хлопай глазками. Я хотел оставить все как есть, ведь что может быть лучше? Убил своего врага, а его золотое дитё больше никогда не будет видеть. — Вы сумасшедший! — Нет, я просто хочу отомстить за моего сына, чтобы его душа была спокойна. Но ты, сука, нашла себе богатенького айдола, который решил оплатить твою операцию, после того как трахнул тебя! — кричал он, жестикулируя руками и будто брызгая слюной.       Все это вызывало отвращение, особенно, сказанные им слова. — Вы действительно поехавший и одержимый, мне вас жаль. — Жаль? А вот мне тебя нет. И всю твою семейку тоже. — Но ведь уже ничего не сделаешь! Вашего сына не вернёшь! Признайте вы это уже наконец. Вы убили моего отца, хватит на этом. Достаточно, вы отомстили сполна. Я уверенна, ваш сын бы не хотел видеть вас таким! — Ты права, возможно и достаточно… — он притих, вот так просто согласившись. Здесь явно что-то не так. — Но моя цель заключается не в том, чтобы убить твоего отца, а чтобы отнять самое дорогое.       Он сел на корточки и наклонил голову, смотря прямо в глаза, так, что дрожь вернулась. — Знаешь, так как ты теперь видишь, я хотел убить тебя. Но теперь мне кажется, что таки образом сделаю твоему отцу одолжение, ведь это самое лучшее что я могу для тебя сделать. — Что вы имеете ввиду? — Знаешь, так как я хочу отомстить, я должен сделать что-то ужасное. Настолько ужасное, чего бы он не хотел, чтобы случилось с тобой. — он был все ближе и ближе, а последнее слово проговорил настолько тихо, что заставил страх вернуться.       Он наклонился к лицу связанной девушки и ухмыльнулся. Дальнейшие его действия, это действительно самое ужасное, что может произойти. Мужчина примкнул к ее губам, вызывая все рвотные рефлексы.       Она связана и не может ничего сделать, кроме того, как укусить, пока его грязные руки переместились на ее талию.       Укусив его за губу, он оторвался громко прорычав и хватаясь за губу. — Ах ты дрянь. — он посмотрел на кровь на своей руке и перевёл взгляд на девушку. — Как ты посмела?!       Он подбежал и со всей силы ударил по лицу, что Мэй отлетела прямо на связанном стуле.       Ей нереально больно, но понять, что случилось, она не успела, пока он не подбежал и не пнул ее в живот. — Ещё будешь сопротивляться?! — прорычал он сквозь зубы, поднимая Мэй за ворот футболки, пока та откашливалась кровью.       Он вытер ее рот тем же воротом и после стал покрывать поцелуями шею, медленно проводя руками по груди девушки.       Мэй пытается вырваться, но все тщетно. Он кусает ее кожу, трогает ее тело. Отвращение и страх — вот, что она чувствует.       Чтобы не развязывать ее, он разорвал любимую футболку девушки и стал целовать грудь. Не выдержав, она плюнула кровью в его лицо, что он вновь шипя отстранился. — Что я тебе говорил?! — он поднял ее за волосы и вновь пнул в живот, толкая головой в пол.       Мэй кричит, зовёт на помощь. Ей больно и жутко страшно, но она ничего не может сделать. Веревки на руках давно натерли. Она молит об одном, чтобы ее спасли.       Мужчина нанёс еще несколько ударов в живот, потаскал за волосы, что ее лицо успело сильно поцарапаться об пол. Он хотел продолжить, стаскивая ее джинсы, но увидил ее взгляд, ухмыльнулся, сильно толкнул и позвал охрану. — Охрана! — в зал вбежало двое огромных мужиков, которые, то и дело рассматривали ее. — Заприте ее и передайте Заку, чтобы устроил в бордель. — Есть, сэр. — как один произнесли парни. — Я хотел как можно мягче обойтись с тобой, Чхве Мэй. — он присел рядом с девушкой. — Но ты сама выбрала свою судьбу. Ты не волнуйся, я буду часто навещать тебя, пока бы будешь развлекать таких, как твой бойфренд.       Мэй видела как захлопнулась дверь. А она все в том же состоянии, полуголая лежала на холодном бетонном полу, вся в слезах и крови, крючась от боли и уже теряя веру в спасение.

***

      Прошло не пойми сколько времени. Мэй вся оледеневшая, лежит на том же месте без еды и воды. Но тут послышалось, как суматошно открывается железная дверь. — Мэй! — послышался шёпот с той стороны. — Боже, Мэй, прости меня.       Она почувствовала тёплые мужские руки и знакомый голос, но явно принадлежащий не Чонгуку, хотя его она хотела видеть больше всего.       У неё нет сил открыть глаза, но она чувствовала, как он надел на ее свою тёплую куртку и аккуратно поднял на руки. — Ким ХиБом? — тихо дрожащим голосом спросила девушка. — Прости, пожалуйста, прости. Я не знал, что он зайдёт настолько далеко. Прости, прошу. — Почему ты здесь? И почему спасаешь меня? — спрашивала Мэй, пока они бежали в сторону выхода. — Я расскажу, обещаю, но сейчас нам нужно быстрее бежать.       Они вышли из большого особняка и ХиБом положил ее на заднее сидение своей машины.

***

      ХиБом быстро привёз ее домой и поспешил помочь выйти. Взяв на руки он направился к подъезду. — Мэй! — крикнул парень, выходящий из подъезда. — Мэй! Что с тобой? Чонгук подбежал к девушке и выхватил ее из рук Кима. — А ты ещё кто такой? Это ты сделал это с ней? — кричал Чон. — Нет, он спас меня, Гук. — Так Чонгук, не кипишуй, мы ее нашли, это уже хорошо. — выбежал за парнем Намджун. — Боже, что с ней? — Я тоже хочу знать. — проговорил Чонгук, прижимая девушку ближе к себе. — Кто ты? Отвечай я сказал!