полночь пятого марта
Мы гуляли по хвойному лесу в полночь пятого марта, Чтобы "случайно" пройти мимо могилы твоего старшего брата. Я шла по осколкам ели в старых потертых кедах И пела песни о Боге, которые мы учили в английском церковном хоре. Ты просил меня заткнуться, напряженно закуривая сигарету, Стащенную у собственного отца по его же запрету. «Мы у психлечебницы Святой Софии», — луч фонаря упал на карниз. Ты посмотрел на мраморный фриз, вставил окурок в англельскую пасть. Всего окурков в ангеле было пять. Мы читали стихи Вальтера Скотта могиле с начала весны, Не чувствуя упрека и строгого взгляда свинцовой луны. Я думала, что ты не поэт, что не знаешь о Кафке и о Джоне Флаксмане, Не можешь отличить готический стиль от романского; Что ты не чуток словами, не клеишь страницы Древних книг из школьной библиотеки-гробницы. Но вдруг ты коснулся меня своими губами И мы осторожно столкнулись холодными лбами. Ты прошептал: «Мари, тебе на щеку упала ресница»
