Последние слова

Топ Капы был пронизан весельем и праздничной музыкой, всюду слышались радостные возгласы. Весь дворец был украшен для такого праздника, были устроены танцы, служанки не успевали подавать угощения. Сегодня была их свадьба. А за окном шумел ливень. Всё небо было покрыто чёрными мрачными тучами. Изредко слышались глухие раскаты грома. Хюррем молча стояла возле окна, наблюдая за дождём. Она была одна в тёмной комнате, потушила все свечи, всех служанок выставила за дверь. Слёзы закончились, их просто уже не было. За это время женщина сильно исхудала, почти не принимая пищу, но ещё как-то держалась на ногах. Она дрожащими руками сжимала маленький флакон с прозрачной жидкостью, призванный навсегда избавить от разрывающей сердце боли. Тот самый, который не так давно ей не дала выпить Афифе-хатун. Зря. Хюррем долго хранила его на случай своего непоправимого поражения. "Вечная любовь". Та, о которой слагали легенды в народе. Кто бы знал, чьими силами, чьими слезами, чьими молитвами она держится! Кто бы знал, какими жертвами, какой болью, какими распрями это "светлое" чувство обязано одной ей! Дверь отворилась без стука. Там стоял Сулейман. Она знала, что он придёт. Придёт поиздеваться. Она всё ещё молча смотрела на капли дождя, пробегающие по стеклу, её лицо выражало спокойствие, хотя о том, что происходило в душе, можно было только догадываться. Хюррем не поклонилась ему, а стояла с гордой осанкой. — Я велел тебе прийти на праздник,— начал Сулейман. А Хюррем всё так же молчала, не переводя взгляда от окна, — Что это значит? Я хочу, чтобы ты немедленно ответила мне. — Сулейман... — тихо, глядя в пустоту, отозвалась Хюррем, — Я всю жизнь любила Вас. Но и Вы клялись мне в вечной любви. Где же она? Что для Вас значит клятва? Утром вы посвящали стихи мне, а вечером их же читали другой. Где Ваша честность, Сулейман? Помните, Вы говорили, что убьёте каждого, кто заставит меня плакать? А моими слезами можно заполнить океаны! Так почему Вы ещё живы? — Хюррем! Не испытывай моё терпение! — было видно, что в нём разгорается гнев. Женщина развернулась, и они встретились взглядами. — Вы — моя боль! Вы постоянно предавали меня. Я закрывала глаза на измены. Я прощала Вас. А ведь Вы ни разу не просили прощения. Вы говорили, что проверяли мою любовь, а на самом деле Вам нравилось видеть мои мучения, мою ревность. Вы знали, что я пойду на всё. И я шла. Чего я только не делала, чтобы всегда быть рядом с Вами! Я готова была хоть на смерть, хоть вперёд по головам врагов. А Вам этого было и нужно. Не любовь! Моей любви было бы достаточно до скончания века, а Вы хотели лишь играть моими чувствами. Но Вы не только мне приносили мучения, мои соперницы испытывали то же самое. Как долго я не понимала этого! Вам просто нравилось влюблять, заставлять ревновать, а потом наблюдать за распрями. Порой доходило до жестокого кровопролития! Но не Вы пожинали плоды. Вы просто изображали роль судьи. Хотели — наказывали, хотели — миловали. И Вас совсем не мучила совесть! И где же Ваша хвалёная справедливость, Сулейман? Да, только теперь я понимаю Махидевран, знаю, каково быть отвергнутой! Только она уже давно разлюбила Вас, а я буду любить вечно. В отличие от Вас, я не лгала!.. — Чего ты добиваешься, Хюррем?! — глаза султана блестели от гнева. Но она не слышала его. — Вы прекрасно помните: когда Вы поднесли мне яд, я выпила его до дна. Я готова была умереть ради Вас! Когда я очнулась, оказалось, что это была очередная проверка любви. Сколько раз я должна умирать, Сулейман? Сколько раз я должна доказывать, что никто не полюбит Вас сильнее меня?! Ещё недавно я готова была убить себя, но меня спасла Афифе-хатун. Но Вы даже не знали этого! Зря она это сделала, тогда я не узнала бы Вашего решения о свадьбе с этой змеёй! Мне казалось, что я была особенная, что я — Ваша судьба. Думала, что только поэтому я ещё нахожусь подле Вас. Нет. Я просто выдерживала все нечеловеческие испытания, я просто... оказалась сильной? Сильнее всех своих врагов, которых придумали для меня Вы! Как забавно... Вы создали меня такой: безжалостно убивающей ради любви, также Вы создали и Ибрагима, вот только он убивает из жажды власти. Как он сейчас наверное радуется! Но на этот раз я устала. Я была бы готова бороться, вот только ради чего? Чтобы Вы снова играли над моими чувствами?! — Немедленно замолчи, Хюррем! — крикнул султан и подошёл ближе. Казалось, он не сильно вдавался в смысл сказанных ею слов. Он лишь любовался тем, что она была сломлена, уничтожена, разбита. И пожалуй, последним делом он хотел добить её окончательно. Сделать вторую Махидевран. Мёртвую, бесчувственную, живущую исключительно ради мести, радующуюся несчастьям других. Самое забавное, что делал это он едва ли осознанно. Поэтому толкования Хюррем были напрасны. Он хотел убить её морально, а она хотела умереть физически. — У нас с Фирузе был уговор: проигравший выпьет яд. А я, в отличие от Вас, никогда не нарушаю клятвы, — Хюррем достала флакон с жидкостью и сразу же выпила его, пока султан ещё не успел опомниться. Сулейман бросился к ней, но яд подействовал мгновенно: Хюррем уже потеряла сознание. "Стража! Позовите лекаря!"— закричал султан, хотя он понимал, что это бесполезно. Всё-таки он никак не ожидал такого исхода. Хюррем лежала посередине комнаты. Над ней склонился Сулейман, держа её за холодную руку. Несколько скупых слёз спустились по его щекам. "Она ведь хотела умереть рядом со мной, глядя в мои глаза," — подумал султан, и его сердце сжалось от боли. Но он никогда не поймёт смысл её последних слов... Тех слов, в которых она действительно была честна. Он пропустил их мимо ушей, как пропустил и всю её любовь...