remember when

Вэй Ину снится дракон. Белая чешуя его горит во тьме и разгоняет настигающий мрак, обволакивая ласковым и нежным теплом. Ничего не говорит небесный ящер, глаза его холодны, как лед. Вот только хвост, что кольцами обвивает хрупкое тело Вэй Ина, бережно оберегает от наступающей тьмы, отправляя в небытие и разрывая вечный круг из кошмаров. В реальности, которая кажется такой непримечательной после снов, снова идет дождь. Погода на улице ужасная, снег, выпавший вчерашним полднем, уже успел почернеть и осесть. Недавно закончились последние предпраздничные рабочие дни и все друзья и знакомые разъехались. Вэй Ин лениво крутит в пальцах чарку с вином, голодно смотрит на то, как оно облизывает стенки, но не прикладывает чарку к губам. Живот полниться алкоголем - страшно хочется закинуть в себя ещё несколько бутылок. Одиночество съедает углы квартиры. Выросший в семье друга его отца, парень привык проводить большую часть времени занятым, штудируя книги вечером и гуляя с приятелями днем. Вечный шум, болтовня, суматоха не давали продохнуть, все время тормоша и заставляя вклиниваться в поток жизни. Именно поэтому он облегченно выдыхал и поудобнее устраивался на диване, громко глотая выпивку и смотря перед собой пустым взглядом. Редко выдавались такие моменты, когда можно было остаться один на один со своими мыслями. Ему, как никому другому было ясно, что эту жизнь он проживает впустую, день за днем просто влача свое существование. Он ведь даже не живет. Жить — значит ставить цели и добиваться их, искать смысл и уходить от пустоты, заполняя душу эмоциями и чувствами. А у него в том месте, где у остальных стоит призма для эмоций, даже ничего не ощущается. Пульс есть. Этого ему для жизни достаточно. Вот только при этом его общее состояние можно описать как Ад, проваливающийся в Ад. Дракон невероятно красивый. Только дышит тяжело, будто ранен. С каждым увиденным сном он становится все безупречнее и ярче, вот только дыхание у него по прежнему прерывистое и громкое. Настолько, что Вэй Ин начинает беспокоиться за него. А ведь не знающий об этом не окликнет и не скажет, что это всего лишь сон, что это, возможно, лишь отражение его собственных тревог, что это не реальность и… Впрочем, к чему слушать людей, у которых жизнь тоже состоит из иллюзии счастья и спокойствия. На душе у него ураган, сносящий все внутренности и перемалывающий их в крошку. Даже забавно, что сам он улыбается и сверкает глазами в сторону девушек, а вместо этого хочется кричать от боли и уходить от ненужных слов. В голове невероятный бардак, все идет кругом, все переворачивается и сжимает, сжимает, сжимает в тиски его внутренняя печаль. Говорят, что самые счастливые люди на самом деле очень грустные. Вот только станет ли кто-нибудь заглядывать к ним в душу и выяснять это, если всем друг на друга плевать? Всем достаточно лишь слов, даже знай люди о пропитавшей их лжи. Выбор, что говорить, в принципе небольшой: лгать или лгать? А, может быть, лгать? И вокруг все тоже состоит из лжи, строится на лжи, подкрепляется ею же. «Он бы меня понял» — думает Вэй У Сянь, проводя рукой по лицу и сгоняя наваждение. — «Он бы точно понял…» Понял, как это все временно, понял, как ему не нужна такая жизнь и еще бы тысячи вещей понял. Понял бы, и вместо того, чтобы утешать или жалеть просто обнял, как обнимают дорогих людей, передавая через такие простые действия тепло. То тепло, что находится под кожей и имеет свой путь от сердца до кончиков пальцев, превращаясь в красные, как кровь, нити. Да даже неважно, кем он является: он так сильно нужен, как воздух и солнце, настолько, что без мыслей о нем не засыпаешь и не просыпаешься. Тот дракон, что приходит к нему во снах и смотрит холодными-холодными глазами, тяжело выдыхая теплый воздух и оберегая от всего на свете. В комнате раздается слишком неправдоподобный смех. Громкий, истеричный и печальный. А во сне больше не приходит дракон. А во сне хочется плакать и на душе так грустно, что теперь нет желания не то, что жить, даже существовать. Больше нет этого утешения и спасения в мире иллюзий. Теперь нет смысла просыпаться. Больше ничего нет. И дыхание у И Лина теперь тоже тяжелое, и в груди очень больно. Как будто там и правда кошки скребут, оставляя после себя кровоточащие царапины от когтей. В месте, где должно быть сердце ничего не чувствуется. Пульса нет. Вэй У Сянь, сам себя потопил. Вэй У Сянь, в чем ты виноват? Вэй У Сянь, ты ведь помнишь теплые руки и мягкую улыбку? Вэй У Сянь, он обещал вернуться, значит вернется. Вэй У Сянь, подожди весны, когда расцвет сакура. Какой по счету весны? Сколько еще сотен лет должно пройти, чтобы он не во сне, а наяву увидел большие крылья и горящую чешую? Сам Вэй Ин может только ждать возвращения своего белого дракона, что когда-то поклялся придти с первыми распускающимися цветками сакуры. Пока ему надо лишь помнить о Лань Ван Цзи и ждать его возвращения, как когда-то он ждал его, не веря в смерть, но в единство душ. Время идет своим чередом, люди умирают и рождаются, черный дракон ждет белого. А в пыльной комнате витает легкий, ненавязчивый запах азалии и вереска.