Звони, когда захочешь

Стрелки настенных часов уже давно перевалили за полдень. Близился обед, а я пекла блины, чтобы угостить любимого сына после школы. До окончания старшей школы ему было всего два года, но меня это совсем не волновало. Я знала, что мой сын поступит правильно, и так, как велит ему сердце. В школе он не был выдающимся учеником, ему было всё равно на учёбу, но чтобы не нахватать плохих оценок, старался что-нибудь делать. Дэйв, мой любимый и замечательный муж, рано отправил сына на плаванье и тот, чтобы не обижать отца, до сих пор занимаемся, хотя по-моему ему это не очень нравится. Он много чего понимает, очень сообразительный и мудрый, поэтому относится к этой секции, как к чему-то нейтральному, но необходимому. По настоящему ему всегда нравилось рисовать, особенно портреты, парочка даже висит в прихожей на первом этаже нашего дома. - Милая, - сзади подкрался муж и обнял меня за талию, - как вкусно пахнет, - я обернулась к нему и чмокнула в щёку, касаясь подбородком рыжей бороды. Он был огромным, воистину огромным, и мне никогда не нравились такие мужчины. Но раньше, когда я ещё зависала в барах и напивалась в дрова, меня ничего не остановило. Мы познакомились по пьяни, всё быстро закрутилось, я забеременела и он увёз меня в штаты, хоть и по-английски я тогда почти не говорила. Тут мы и расписались. Кое-кто тоже уехал сюда, немного позже нас. - Подожди, ещё не всё готово, - я перевернула очередной блин и продолжила готовку. Это был замечательный субботний день, полный солнца и тепла внутри нас. Я была абсолютно счастлива. Июнь был жарким, но иногда радовал дождями. Дэйв ушёл в спальню, наверное, заниматься своей бесконечной работой за ноутбуком, а я закончила с блинами и услышала шорох в замочной скважине.

***

- Мааам, ты дома? - Из коридора раздался голос. - Ник, я на кухне, - я уже собиралась раскладывать еду по тарелкам, как вошёл сын. Меня встревожило его выражение лица: он был бледным, смущённым и немного напуганным. - Солнце, что случилось? - Поприветствовав сына объятьями, я налила ему воды. Он тут же осушил стакан и так и остался стоять на пороге кухни в дверях. - Ты плохо себя чувствуешь? Иди присядь. Никита сел за стол, а я села напротив него. Дэйв всегда просил не называть его полным именем, потому что "это так по-русски", но тет-а-тет я позволяла себе такие вольности. - Мам, я хочу поговорить с тобой, - его чёрная длинная чёлка упала на глаза, но он быстро поправил её, - ты знаешь, что я доверяю тебе и никогда не хочу обманывать, и сейчас тоже. Поэтому... Он замолчал, а я испугалась. Что же мог натворить мой сын? - Ты ведь знаешь, я всегда тебя пойму. Не пугай меня, пожалуйста. - В этом случае вдруг не поймёшь? - Его щёки вдруг покраснели и он приложил к одной из них ладонь. - В общем, мама, если что, я не хочу менять своего решения. - Твоё мнение и твои решения всегда важны для меня, разве ты не в курсе? - С долей обиды произнесла я. - Прости. Мам, мне нравится.., - он снова замолчал, а потом на одном дыхании выдал, - мне нравится мальчик. Я, наверное, гей. А я рассмеялась, как дура, в первую секунду, и с облегчением выдохнула. - Господи, я уже подумала, ты убил кого-то. О, это прекрасно, ты нравишься ему? Сын сглотнул и округлил глаза. - Ты правда не будешь против? - Если это настоящие чувства, как я могу быть против? - Я заправила непослушный длинный рыжий локон за ухо и взглянула ему в глаза. Кажется, Ник немного расслабился. - Так это взаимно? - Шутливо играя бровями, задала я вопрос. И, по видимости, сын расслабился вовсе. - Да, он сказал мне, что я нравлюсь ему, он хороший парень. - Может познакомишь как-нибудь, м? Я не настаиваю на каком-то семейном ужине или чем-то таком. Можете будто случайно зайти к нам, будто ты что-то забыл дома. Никита рассмеялся и закрыл лицо руками. - Ну мааам, не так же всё быстро должно быть, особенно с родителями. А ты, слушай, эм, тебе нравились когда-нибудь девушки? Я задумалась, что же ответить. Сын никогда не врал мне, и я ему не хотела. Но рассказывать историю, длиною в жизнь, не представлялось возможным. Со всеми драмами, порывами, переездами, любовниками, любовницами... - Мааам, ты чего зависла? - Прости, да. Да, знаешь, мне нравились девушки. Я считаю нормальным, если тебе нравятся оба пола, или какой-то один. Главное - это чувства, ведь так? - Я коснулась его щеки и вспомнила себя в молодости. Эти длинные черные волосы, бледное лицо, клетчатые рубашки, кеды. Он совсем не похож на Дэйва, он вылитая я. - Мне кажется, ты тоже хочешь что-то мне рассказать? - Мой пацан загадочно улыбнулся, намекая на какую-то тёмную историю. - Это очень долго и длинно будет, давай сначала пообедаем, м? Из дверного проёма послышалось покашливание. У сына округлились глаза и он снова побледнел. Я поняла, что Дэйв всё это время слышал наш разговор, а мы не замечали его из-за холодильника возле стола и нашей увлечённой беседы. - Дорогой, садись кушать, уже всё готово, - я встала из-за стола и направилась к чайнику. Но муж не дал мне пройти. - Готово? Готово?! - Он почти закричал, а такого Дэйва я видела впервые за шестнадцать лет. - Готово лишь то, что ты вырастила пидараса со своей вседозволенностью! Я очень спокойна всё время. Я очень уравновешена. До того момента, пока дело не касается моего ребёнка. Даже если это сделал муж. - Никит, иди к себе, позже поедим, - сын подошёл к двери, но Дэйв преградил ему дорогу, толкнув назад, - Дэйв, ты совсем с ума сошёл? - Я? Ты сошла с ума, когда позволяла ему всё, теперь он будет в жопу давать, рисуночки свои рисовать и ногти красить?! Ты что наделала? Своими разговорами, блять, по душам, рассказывала ему поди всё подряд? Свои все поблядушки, да?! Шлюха ты, вот кто, и сын твой пидор, может он вообще не от меня? Я отказывалась понимать, что происходит, потому что мой муж никогда себя так не вёл. Ни разу не говорил ничего подобного. За последние шестнадцать лет. - Ты совсем озверел? Ты кого пидором назвал, ты.., - но не успела я договорить, как из-за моей спины на Дэйва накинулся Ник и врезал ему по лицу с криками: - Это мама-то шлюха? Ты с ума сошёл, пап, приди в себя! Муж скинул его с себя и попытался ударить, но я врезала с ноги ему по рукам и на время он остыл. - Ник, быстро пошёл к себе и собрал свои вещи. Быстро! - Сын, наверняка, никогда не видел меня в таком состоянии. А вот раньше для меня это было приемлемой нормой. - Тронешь сына, я тебя урою, мудак, - и я, помолодев лет на двадцать, ринулась в нашу спальню и закрылась там под стуки и крики. Собрала небольшой чемодан за минуту и распахнула дверь, почти сбив Дэйва с ног. - Ты ему всегда всё позволяла, ты во всём виновата, это ты... - А с чего ты взял, что в жопу давать, может он ебать будет? - Я, человек, который абсолютно не знает норм безопасности разговоров, быстро прошествовала в прихожую, глядя на красное от злости лицо Дэйва. - Ник, пошли. Сын в этот момент уже спускался с лестницы второго этажа и подлетел ко мне, абсолютно растерянный и заведённый. Я открыла входную дверь, но мои руки были практически отброшены назад. - Ты никуда не пойдёшь, пока... В это время Никита открыл дверь и, схватив меня за руку, побежал в сторону дороги. Дэйв остался стоять на крыльце и орать нам вдогонку какие-то маты и ругательства. - Ловко ты это, - я даже немного рассмеялась. Мы добежали до ближайшего перекрёстка под взгляды соседей из окон, и просто встали там. - Мам, это я во всём виноват, прости меня. - Заткнись и слушай, - я осекла себя. Я никогда не говорила с ним так, но, думаю, он понимал, что это почти полевые условия, - я всегда на твоей стороне, и ты не виноват ни в чём. Особенно в своих чувствах. А за любовь надо бороться, и за право на неё, понял? Я поздно это поняла, а ты можешь сделать так, что всё будет хорошо, ты понял? Сын невпопад кивал и, казалось, что у него покраснели глаза. Я уже вызвала такси, которое подъехало через пару минут. Мы уселись на задние сидения и я достала из потайного кармана бумажку, аккуратно сложенную пополам. Он лежала там несколько лет, кочевала из сумки в сумку. Я протянула её водителю. - Мам, мы куда едем-то? Но я уже набирала номер, который хранился у меня в телефоне непонятно для чего. Теперь ясно. Шесть гудков. Знакомое "какие люди". - Катя, можно мы приедем?