История притяжения

POV Мелисса Как только прозвенел звонок с последнего урока — я мигом вылетела из кабинета истории. Как же я ненавижу этот предмет! Я иду на золотую медаль, но история портит все, что только можно. Ну не могу я запомнить эти гребанные даты, многочисленные определения, всех правителей в их последовательности и причины войн! Не могу! Вот что я могу сделать, если у меня нет даже банальной заинтересованности в этом предмете? Мало того, что это все скучно и нудно, так ещё и ведет её полный придурок, который только и делает, что придирается ко мне. Видите ли, в конце прошлой четверти я подошла и спросила у него, могу ли как-то исправить свою четвёрку на пятёрку. Он как начал рассказывать мне о том, какая я безответственная ученица, что я полный ноль в истории и должна радоваться своей незаслуженной, по его мнению, четверке. Вот и сегодня, мы решали вариант ЕГЭ. На одном из заданий по теме восьмого класса он решил проверить мои «неудовлетворительные» знания. А вопрос-то какой дурацкий! «Почему восстание Кондратия Булавина является самым опасным за всю историю восстаний во время правления Петра Первого?» Откуда я это могу помнить? Правда, чтобы помнить надо знать, но это уже другая проблема. Естественно, я ответила, что не знаю. И он меня так унизил, вы себе представить не можете! Цитирую: « Мелисса, очень стыдно не знать этого в одиннадцатом классе, ведь данный вопрос — из программы восьмого. Знаете, я совершенно не понимаю как вы идёте на золотую медаль, не зная таких элементарных вещей в таком простом предмете. Вы ещё имели наглость требовать от меня пять в первой четверти! Надеюсь, сейчас вы понимаете, насколько далеки от этой отметки.» Как оказалось позже, ответом на вопрос являлось то, что это восстание было очень масштабным и произошло во время Северной войны, из-за чего её исход мог измениться в худшую сторону. Мне, конечно же, эта информация очень нужна, даже представить не могу, что бы я без неё делала. Но меня не столько сильно волнует моя успеваемость, сколько реакция моей тети на неё. Как только она узнает, что я получила два по истории, она придёт в ярость. За всеми этими размышлениями я не заметила, как дошла до злосчастного подъезда многоэтажки, расположенной в самом центре Москвы. Моя тётя была директором сети элитных ресторанов, которые есть почти в каждом крупном городе страны. Возможно, именно из-за такой ответственной и серьезной профессии, она так строга ко мне. Больше причин я не вижу. Разувшись, я прошла в глубь квартиры, надеясь, что Рита сегодня задержится на работе допоздна и я смогу избежать столь неприятного разговора на тему моей успеваемости по истории. Но голос, раздавшийся за моей спиной, лишил меня всякой надежды. — Мелисса, здравствуй, — снова это официальное обращение. Мои глаза невольно закатились. — Ничего не хочешь мне сказать? — от голоса тети веяло сталью и раздражённостью. — Эм, привет, — при виде неё моя уверенность всегда улетучивалась. — А должна? — мне оставалось только надеяться на то, что она не смотрела мои оценки в электронном журнале. — Например, о двойке по истории! — голос Риты явно стал громче. — Ты ещё и хотела скрыть это от меня! Как можно быть такой неблагодарной?! Я тебя вырастила, забрала к себе, когда твои родители бросили тебя! А что ты мне в ответ?! Ты же знаешь, как важна тебе история для поступления на юридический факультет! Так где же твоё старание?! — лицо женщины приобрело багрово-красный оттенок. Она была в ярости. — Я тебе уже сто раз повторяла, что мне не нужен твой юридический факультет! Плевать я на него хотела! И я тебя никогда не заставляла забирать меня к себе, это было твоим решением! — я сорвалась на крик, глаза заметно увлажнились. Я ненавидела плакать перед кем либо и никогда этого не делала. Только Рите удавалось довести меня до слез своими словами и орами. — Ах, ты дрянь! — в ту же секунду её тяжелая рука соприкоснулась с моей щекой в сильной пощёчине. От неожиданности я пошатнулась и упала на пол. — Убирайся отсюда, чтобы я тебя сегодня здесь больше не видела! Какая же ты мразь! Неудивительно, что родители отказались от тебя! — Рита тут же скрылась в своём кабинете. Я быстро вскочила с пола, от резкости движения голова немного закружилась. Надев верхнюю одежду, я выбежала из квартиры на улицу. На дворе уже октябрь, из-за чего на улице начинало темнеть довольно рано. Сегодняшний день не стал исключением. Я поежилась от холодного ветра. Видимо, надеть кожанку — было не самым лучшим решением в моей жизни. Остановившись, я подумала над тем, что мне делать. Никаких родственников в городе и вообще в принципе, у меня нет. Денег на то, чтобы снять номер в каком-нибудь отеле — тоже. Остаётся только одно: позвонить единственному близкому человеку в своей жизни. — Алло, Лер, — сказала я, когда гудки прекратились. Как только я услышала «алло» в ответ, из глаз снова полились слезы, отчего я шмыгнула. Я никогда не стеснялась своих настоящих чувств и эмоций перед Лерой. — Господи, ты плачешь?! Что случилось? Снова Рита? — посыпались на меня вопросы обеспокоенной подруги. — Да, — мой голос немного дрожал. — Она выгнала меня, я могу переночевать у тебя? Прости, что снова это прошу, но мне больше не к кому обратиться, — по щекам все так же текли холодные слёзы боли. — Да, конечно! У меня родители с сестрой как раз уехали в очередное путешествие, так что нам никто не помешает. Я уже ставлю тебе чёрный кофе, — я почувствовала улыбку подруги сквозь трубку, — как обычно, без сахара и молока? — Да. Спасибо тебе большое, не знаю что бы я без тебя делала, — с души свалился груз, на эту ночь у меня есть ночлег. — Видимо, спала бы на улице, — невесело усмехнулась Лера. — Я тебя жду, давай скорее, а то кофе будет холодным. — Уже бегу, — отозвалась я, сбросив трубку. До дома Леры мне идти минут пятнадцать максимум, так что добралась я довольно быстро. За время нашего разговора на улице успело стемнеть, поэтому я значительно ускорилась. С самого детства я боюсь темноты, именно она вселяет в меня неподдельный, первородный в своей силе, ужас. Наконец, дойдя до знакомого подъезда, я нажала на вызов домофона. — Да-да, кто там? — весело прощебетал голосок Леры. Естественно, она знала, что это была я. — Та, которую сейчас хватит удар из-за страха темноты и которую никак не впускают туда, где есть свет, — саркастически ответила я, чувствуя некоторое беспокойство, вызванное давней фобией. — Ой, прости, — быстро проговорили на том конце и наконец-то я попала в освещённый тусклой лампочкой, подъезд.