История притяжения

Весь оставшийся день прошёл относительно спокойно. Лишь ненавистные взгляды Сахарова изредка беспокоили меня. После школы мы с Лерой планировали погулять в парке. Написав ей, все ли в силе, подруга ответила, что должна переписать контрольную работу по алгебре, поэтому планы отменяются. Ступая по коридору, я подошла к лестнице, собираясь спуститься. Но меня остановил знакомый мужской голос, который в последнее время я слышу чаще обычного. — Грачёвская, вы-то мне и нужны. Мне требуется помощь в заполнении журнала, надеюсь, вы никуда не спешите? — я хотела ответить, что спешу, потому что оставаться снова наедине с историком мне не хотелось, но не успела. — Отлично, идём в мой кабинет. Мне оставалось только тяжело вздохнуть и пойти вслед за учителем. — Вот листы с данными, перенесите их в журнал. Я пока буду писать отчёт за компьютером, если что-то понадобиться — зовите, — распорядился мужчина, скрываясь за дверью, которая делила кабинет на два по-меньше. Просмотрев количество листов, я поняла, что уйду из школы не раньше пяти часов вечера. Устав от безостановочного переноса данных, я откинулась на спинку, рассчитывая на небольшой отдых. Но, не рассчитав силы, я упала со стула, ударившись головой. — Вот черт, — прошипела я, дотронувшись до затылка. На пальцах были следы крови. — Что произо… — на шум пришёл историк, который собирался спросить меня что произошло, но увидев меня, сидящую на полу, замолк. Смекнув, что я упала, Марк Андреевич подошел ко мне и присел на корточки, детально осматривая на наличие повреждений. Когда взгляд мужчины зацепился за окровавленные пальцы, он произнёс: — Грачёвская, твою мать! Тебя совсем одну оставить уже нельзя?! Только не говори, что повредила голову! — впервые историк обратился к своему ученику на «ты», видимо, во власти эмоций с ним и не такое бывает. Марка Андреевича я оставила без ответа. Он сразу же понял, что именно голову я и повредила. Марк Андреевич громко выдохнул, помогая мне встать. — Голова не кружится? — спросил он, сопровождая меня до медкабинета. — Вроде нет, — ответила я. Было странное ощущение, будто я нахожусь в трансе, была боль, но головокружение отсутствовало. Зайдя в кабинет, провонявший медикаментами, Марк Андреевич кратко изложил ситуацию медсестре, которая тут же начала осматривать мою многострадательную голову. — Сотрясения нет, травма не значительная. Следует периодически дезинфицировать рану и все будет хорошо, — заключила женщина, завершив осмотр. Выйдя из кабинета, я поняла, что на улице уже вечерело. От осознания, что придётся ехать до дома в относительной темноте, по коже пробежали мурашки. — Где вы живёте? — нарушил тишину историк, когда мы уже забрали вещи из гардероба. — А что? — спросила я, недоверчиво глядя на мужчину. Зачем ему эта информация? — Думал вас подвезти, ведь в той или иной степени, вы пострадали из-за меня, — сказал мужчина с усмешкой на губах, догадавшись о причине моей подозрительности. — Не думаю, что это хорошая идея, — начала я, — не хочу ставить вас в неудобное положение, — за разговором я не заметила, как мы дошли до машины историка, коей являлась чёрная BMW. Она точно не была новой, но выглядела весьма впечатляюще. — И все же, я настаиваю, — Марк Андреевич открыл переднюю дверь автомобиля, приглашая меня в салон. Заметив мой недоверчивый взгляд, он продолжил: — Грачёвская, в чем ваша проблема? Или вы горите желанием добираться до дома с травмой и по темноте? — тон мужчины был издевательским. Закатив глаза, что не ускользнуло от внимания историка, я села в машину. Салон пах кожей и терпким кофе, которые являлись моими любимыми ароматами. Глубоко вдохнув воздух, я блаженно закрыла глаза, наслаждаясь запахом кофе. Это не ускользнуло от внимания Марка Андреевича, о чем свидетельствовал его краткий смешок. — Что? — спросила я, пытаясь понять странную реакцию учителя. — Да так, Грачёвская, ничего, — ответил мужчина, загадочно улыбаясь. Я продолжила смотреть на мужчину, ожидая ответа. — Думаю о том, какая вы проблемная, — в который раз усмехнулся учитель. — Очень смешно, ничего не скажешь, — пробурчала я себе под нос. Последнее, что было сказано в машине — мой адрес. Всю дорогу в салоне стояла тишина. Она не была неловкой или напряжённой, нет. Создавалось впечатление, что так и должно быть, и тот комфорт, который я испытывала — вполне естественный. Не знаю мнения Марка Андреевича на этот счёт, но я чувствовала себя совершенно спокойно. Заметив, что машина ехала уже по знакомой мне улице, я начала нервничать. Причиной являлась Рита. Я не сказала ей, что задержусь в школе, так что, скорее всего, она будет сильно возмущена по этому поводу. Тётя всегда тотально контролировала меня и мою жизнь, мои интересы и хобби. Естественно, как и любому человеку, мне это не нравилось. — Вы в порядке? Из-за чего так нервничаете? — спросил Марк Андреевич, на секунду отвлекшись от дороги. — Все нормально, — ответила я, возвратив свой взгляд на окно. — Заметно, — сарказм так и лился из уст историка. — С тётей поругались? — предположил он. Услышав слова учителя, я тут же повернулась к нему. Откуда он знает? Неужто так внимательно читал личное дело своих учеников? — Откуда вы знаете, что у меня нет родителей? — напряжённо спросила я. От прежнего спокойствия не осталось и следа. Думаю, эта тема будет вызывать у меня такую неоднозначную реакцию на протяжение всей жизни. — Я же ваш классный руководитель, Грачёвская. Забыли? — решив, что ответа историк не требует, я промолчала. Как только машина остановилась у нужного подъезда, я поспешила выйти, открыв дверь. Но и на этот раз меня остановил низкий голос Марка Андреевича. — Грачёвская, постойте, — чтобы я точно не ушла, мужчина положил свою руку на моё плечо. От неожиданности я подпрыгнула и ударилась головой о ручку, расположенную на потолке. Ошарашено глядя на меня, историк тут же убрал руку. — Грачёвская, сегодня явно не ваш день, — проинформировал меня мужчина, одаривая снисходительным взглядом. — Спасибо, и без вас заметила, — огрызнулась я. Почему он постоянно пытается вывести меня из себя? — Если это все, что вы хотели мне сказать, то я, пожалуй, пойду. Спасибо, что подвезли, — быстро проговорила я и выпрыгнула из автомобиля. Но и на этот раз, мне не дали спокойно уйти. — Да стойте же вы! — раздраженно приказал историк. Мне пришлось остановиться и повернуться к машине лицом. — Так уж и быть, завтра спрашивать вас не буду, а то после всех происшествий, в голове, наверно, мало что осталось. Если там вообще что-то было, — опять он за своё! — Но через урок устрою именно вам тотальный опрос по Петру Первому. Так что готовьтесь, Грачёвская, — окно автомобиля закрылось и он тут же скрылось из двора многоэтажек. Идя до подъездной двери, я не переставала думать о том, могут ли у меня быть галлюцинации после неоднократных ударов головой. Историк мне подмигнул.